От звонка до звонка. 35 лет сотовой связи в России

Первым, кто говорил по мобильному телефону в России был мэр Петербурга Анатолий Собчак. Есть хрестоматийное фото. Но долгие годы сотовая связь была уделом чиновничьей и бизнес-элиты: первый «коммутатор» мог обслуживать всего 750 абонентов и за массовостью оператор, «Дельта Телеком», не гнался.

«Фонтанка» вспоминает, как это было тогда, 35 лет назад, и как мобильная связь постепенно входила в нашу жизнь, вытесняя и старые методы коммуникации, и привычную нам картину мира.

Когда едешь по Литейному мосту из центра на Выборгскую сторону, по правой стороне непременно натыкаешься взглядом на гигантскую башню-антенну в виде эдакого здоровенного гриба. Это «Алтай». Первая в СССР система мобильной связи, которая появилась задолго до того, как Анатолий Собчак снял трубку телефона Mobira MD59-NB2 и на чистом английском языке поздоровался с мэром Сиэтла Норманом Райсом.

Было бы грешно говорить, что нас, сирых и убогих, озарили светом цивилизации 9 сентября 1991 года. Кому надо, уже с конца 1970-х разговаривал по мало чем отличающимся от «Мобир» и «Моторол» переносным телефонам, соединяясь с другими такими же и с городскими номерами. Да, это была по нынешним временам архаичная аналоговая система, описание работы которой с трудом понимается современными связистами. Но вообще-то «Дельта Телеком» принесла нам ровно точно такую же — по уровню технической мысли — систему, главной фишкой которой была возможность монетизации.

Конечно, оператору «Алтая» и в страшном сне не приснилось бы рекламировать свою связь и брать по доллару за минуту разговора. Телефонные аппараты для нее не продавались, а выдавались — опять же кому надо. Но когда встал вопрос о том, чтобы на его вышке на ул. Комиссара Смирнова разместить «вражеское» оборудование для первой в городе коммерческой «переносной радиосвязи», препятствовать он уже не мог. Так на «ведомственной» башне появились здоровенные антенны и коробки от компании Nokia.

Первый офис «Дельта Телеком» разместился в уютной Некрасовской АТС на Чехова, 18. Сейчас там музей и культурное пространство. Уже позже компания стала делить помещения с профильным для себя Университетом Бонч-Бруевича на Большой Морской улице.

«В 1990 году любая однокомнатная квартира в спальных районах тогда еще Ленинграда стоила $1 тыс. Большинство двушек продавалось за $1,5 тыс., а трешки — за $2 тыс.», — вспоминал в статье «Делового Петербурга» гендиректор АН «Невский простор» Александр Гиновкер.

Чтобы только начать пользоваться сотовой связью в Петербурге в 1991 году, надо было заплатить 5 тысяч долларов. В эту сумму входили: аванс за будущие выговоренные минуты, стоимость подключения (это была именно отдельная услуга), сам телефонный аппарат и невозвратный залог около 300 долларов.

Минута разговора, как говорилось выше, стоила 1 доллар. Независимо от того, говорили вы или нет, нужно было сверх минут оплачивать абонентскую плату — 200-300 долларов.

Это были запредельно высокие цены. Абоненты Ленинградской городской телефонной сети (ЛГТС) за городской телефон платили 2 рубля 50 копеек в месяц. На сентябрь 1991 года вход в мир мобильной связи, получается, стоил около 250 тысяч рублей, а уже к декабрю это было полмиллиона. Минимальная зарплата все еще оставалась на уровне 70 рублей, прямо хорошей считалась 250. На «северАх» — 500.

Однако «Дельта Телеком» попала в самую точку. Вместо ожидаемых 750 абонентов уже к 1995 году она обслуживала более 10 тысяч абонентов — платежеспособных. Могло бы быть и больше, но приходилось постоянно расширять пропускную способность оборудования. Это время — 1991–1995 годы — компания провела в совершенно тепличных условиях без единого конкурента.

В какой-то момент стало понятно, что та аналоговая технология передачи голоса, по которой работали «Алтай» и «Дельта», неспособна обслуживать большее число абонентов. Требовался переход в цифровой стандарт.

Им в 1993 году стал «Северо-Западный GSM» (в Москве в это же время — МТС). Полтора года ушло на решение бюрократических и технических вызовов: получить нужные частоты было ничуть не проще, чем оплатить импортное оборудование. И в январе 1995 года на рынок вышла новая технология. Уже можно было не бегать с огромным чемоданом, а легко и непринужденно выбирать любой относительно компактный телефон и менять его, переставляя сим-карту.

Правда, демократичностью не отличался и «Северо-Западный GSM». Минута там стоила 25 центов ночью и 35 днем. Это без учета все той же абонентской платы и стоимости подключения. Однако новая технология означала, что операторам требуются уже десятки тысяч абонентов. Поэтому-то порог входа постепенно снизился до 1500 долларов. И это проходило у них под лозунгом «Сотовая связь идет в народ».

Уже скоро самой дешевой моделью стал Siemens S6 — 179 долларов. Это против 2000 долларов за тот самый первый Mobira MD59-NB2. Да и долларов у людей стало появляться все больше.

Для «нищебродов», которым пользоваться сотовым хотелось, но денег на него было впритык, самой распространенной стратегией было говорить по 5-10 секунд. Дело в том, что цифровая связь позволяла уже внедрять более совершенные системы биллинга и буквально считать каждую секунду соединения. Предлагались даже тарифы с тарификацией по 10-секундным отрезкам, а не по минутам.

Так вот у большинства тарифов была опция бесплатных первых 5 или 10 секунд — на случай ошибочных соединений, и очень многим абонентам этого оказывалось достаточно, чтобы передать собеседнику все, что он хотел. Но ежемесячную абонплату все равно платить надо было.

Кроме того, важным было и куда ты звонишь. Если внутри сети — это одно, а если на городской — другое. Так же и входящие звонки (а они не были бесплатными, как сейчас). Если вы берете у кого-то телефон для срочного звонка, то чтобы набирать городской номер, это надо было особо оговорить. Иначе некрасиво выходило.

Отдельной историей были корпоративные тарифы — самый лакомый кусок для операторов. Если тебе на работе давали в пользование «мабилу», это как страховка со стоматологом сейчас. Да даже круче. Компании за связь своих сотрудников платили тысячи и даже десятки тысяч долларов в месяц. Характерной приметой тех лет были большие конверты с распечатками звонков на стойках ресепшен в бизнес-центрах.

Таким образом, десятки тысяч абонентов действительно появились: на июнь 1997 года «Северо-Западный GSM» обслуживал 34,5 тысячи абонентов, а еще не перешедшая на «цифру» «Дельта Телеком» — более 33 тысяч. И уже появился третий игрок — FORA. Правда, она работала на старинной аналоговой американской технологии AMPS (по ней же тогда работал московский лидер рынка «Билайн»). И первоначально принадлежала американской же компании Motorola.

В 1997 году Fora поменяла владельца и «перезапустилась». Ее фирменной эмблемой стал «одинокий волк в петербургских трущобах», стоимость подключения стала всего 8 долларов, а цена минуты падала до 8 центов (правда, только в выходные по ночам). За считаные месяцы компании удалось набрать около 10-11 тысяч абонентов, но дальше рост встал. Она навсегда осталась в народной памяти как «третий лишний».

Настоящая конкуренция началась с приходом в Петербург москвичей. 2001 год — МТС. Сначала он заходит просто с низкими ценами — типа 14 центов за минуту. Но, поняв, что максимум, что удалось собрать за год, — это 22 тысячи абонентов, а инвестиций в экспансию было влито десятки миллионов долларов, компания Владимира Евтушенкова пошла на форменный геноцид: 1 (!) цент за минуту разговора внутри сети. И вот тут-то и начался настоящий массовый рынок.

Забавно, что параллельно с бизнесом самих операторов в стране резко поднялся параллельный — дилерский бизнес. Считалось, что не барское это дело — искать абонентов. Сотовые операторы оставили себе только «корпоратов», а массового клиента теперь подключали дилеры. Те самые, которых один из столпов этого рынка в свое время называл «живопырками».

Чтобы подключиться к оператору, чтобы «забросить денег» на телефон, надо было обращаться к дилеру. Он получал от 10 до 30 долларов за каждое подключение и примерно 10% от суммы платежа. На хлеб с маслом хватало.

Да и чтобы купить сам телефон, надо было идти к дилеру. Сами операторы к тому времени по сути телефонами уже не торговали. И тут на наш рынок хлынуло изобилие.

«35 лет назад мобильная связь казалась чем-то почти фантастическим: огромные по нынешним меркам аппараты, очень дорогие минуты разговора и сама возможность позвонить человеку, а не „в место“, воспринимались как технология из будущего, — вспоминает глава ИАА „Рустелеком“ Юрий Брюквин. — Мой первый мобильный телефон появился уже тогда, когда сотовая связь в Петербурге начала постепенно переставать быть атрибутом исключительно состоятельных людей и крупного бизнеса. На работе мне выдали Nokia 540i — именно с него началась моя собственная мобильная история. А спустя всего пару месяцев я купил первый личный телефон — Ericsson T28s. Для своего времени это был удивительный аппарат: маленький, тонкий, легкий, с откидным флипом — настоящий технологический шик конца 1990-х».

«Это был 2002 год, Siemens C55, купил я его в „Телефоруме“, была такая компания, дилер, — вспоминает Денис Кусков, руководитель ИАА Telecom Daily. — Подключился к „Мегафону“, было тогда два тарифа, „деловой“ и „простой“. Подключился на „простой“, там было даже 10 секунд бесплатно, чем я очень часто пользовался, поскольку тогда только начал трудиться, стоимость звонков была достаточно большой. Потом уже в общем-то пошло-поехало».

«Именно на рубеже 1990-х и 2000-х мобильная связь в Петербурге стала быстро превращаться из элитарной услуги в массовую. Конкуренция операторов, развитие GSM, снижение стоимости телефонов и тарифов сделали свое дело: мобильник перестал быть символом статуса и постепенно стал обычным средством связи. Сегодня трудно представить, что всего 35 лет назад вся эта огромная индустрия в России фактически начиналась с одного телефонного звонка», — констатирует Юрий Брюквин.

Автор этих строк свой первый телефон купил в 2001 году. В подвале на Сенной. Это был аккуратный и компактный Alcalel 301. Подключался к МТС.

Вообще, любой миллениал, получивший свой первый телефон в конце 1990-х или в самом начале 2000-х, — разбуди его ночью, тут же назовет модель. Это как первая девушка, подарившая поцелуй, — такое никогда не забывается.

Сотрудники «Фонтанки» уверенно перечисляют: «Мой первый. Nokia 918».

«Из нормальных у меня потом долгое время было что-то вроде этого (показывает Siemens C55, как у Дениса Кускова), они были дешевле Nokia 3310. Загнулось это чудо всего пару лет назад, у него умер аккумулятор, и он висел на розетке как запасной телефон на даче».

«Это была лучшая трубка в моей жизни» (показывает SonyEricsson S500i).

«У меня коллекция старых телефонов, не знаю, куда деть. В том числе раскладушка, раздвижушка и „Самсунг“ с компьютерной клавиатурой вместо обычной».