«Испания в огне» и 90 лет спустя: Музей истории религии открыл выставку о гражданской войне

В конце ноября 1936 года в Музее истории религии, который тогда располагался в Казанском соборе, открылась выставка «Революционная Испания в борьбе с фашизмом». СССР поддержал испанские республиканские силы в борьбе со сторонниками Франсиско Франко, и началось наведение культурных мостов на идеологической подложке. Музей, относившийся к Академии наук, выполнял важную миссию. Есть она у него и теперь.

Та выставка продлилась до падения Испанской республики в 1939 году и имела большой успех: в декабре 1936 года её посещали до трёх тысяч человек в день: в городе работали школы, где изучали испанский язык, да и просто по исторической инерции вокруг Испании был манящий романтически-экзотический флёр.

При этом во второй половине советских 1930-х богатую, тяжёлую и болезненную историю Испании в Казанском соборе показывали, само собой, идеологически выверенно. И, как было принято в прошлом веке, пропаганда рассказывала большие истории: на выставке был рыцарский доспех XVI века, отретушированная фотография тициановского парадного портрета Карла V на коне и фото картин Франсиско Гойи. Таким образом ключевые герои испанской культуры как бы тоже включались в борьбу за республиканские идеалы. Были на выставке и испанские плакаты, брошюры и журналы, а также работы советских художников.

В 1936 году музей обратился в испанское Министерство пропаганды в Валенсии с просьбой прислать предметы для выставки, и в декабре того же года и весной 1937-го получил несколько посылок. Тогда многие институции делали проекты, посвящённые Испании, и Музей истории религии выступил центром для распределения предметов. Для музейщиков «Революционная Испания» была грандиозным проектом.

Куратор нынешней выставки, старший научный сотрудник Государственного музея истории религии, хранитель фонда «Религии Запада. Графика», кандидат исторических наук Наталья Суслова рассказала, что не ставила задачу реконструировать проект 1936-39 годов, хотя у них общая структура. Это дань памяти сотрудникам музея, которые работали тогда, повод ещё раз осмыслить опыт самой Гражданской войны и отклик на подобные исторические трагедии.

«Мы так же, как и тогда, построили выставку хронологически, и начинаем с XVI–XVII веков, — объясняет Наталья Суслова. — Структура соответствует соцреалистическому роману, в котором есть главный герой — Испанская Республика, он защищает мать — дореволюционную Испанию — и борется против врага. Наш музей был антирелигиозным, и в 1936-37 годах врагом выступала церковь и особенно инквизиция. В рамках этого нарратива ей наследовали итальянские и немецкие фашисты. Также был отец, в образе которого тогда был, само собой, Сталин».

Не все предметы на выставке зрелищные, но все — «разговорчивые». В самом начале вы встретите то самое отретушированное фото картины Тициана «Карл V в битве при Мюльберге» (1548). По заказу музея ретушью занималась художница Софья Фридланд (1904 — 1974), 90 лет назад изображение императора Священной Римской империи сопровождали цитаты Карла Маркса.

Рядом — витрина, посвящённая Михаилу Шахновичу (1911 — 1992), который был куратором исторической выставки. По центру — книга Шахновича в зелёной обложке «Гойя против папства и инквизиции» (орфография оригинала) в окружении офортов испанского мастера.

«Когда Шахнович создавал выставку, он был молодым человеком, который очень любил Гойю и хотел, чтобы его работы были на выставке, — делится Наталья Суслова. — Но в музее не было вещей Гойи, поэтому тогда пришлось ограничиться репродукциями. После войны Шахнович всё-таки смог получить для музея оригинальные офорты Гойи из серии „Капричос“, и теперь они есть в нашем фонде, соответственно, мы их показываем. Также Шахнович написал монографию, которую вы тоже видите в витрине. После войны Михаил Шахнович стал заместителем директора музея по научной работе, и нам важно рассказать о нём на выставке».

Как чувствуется по названию книги Михаила Шахновича, основательная идеология XX века предполагала применение новых норм и, главное, идей, к реальности далёкого прошлого (за что так часто ругают современный кинематограф). А в истории Испании «неоднозначных» моментов и без «переписывания истории» более, чем достаточно. Скажем, на выставке есть гипсовый рельеф Марка Антокольского (1840 — 1902) «Нападение инквизиции на евреев во время тайного празднования ими Пасхи». Речь о совершении марранами — крещёными евреями — иудейского обряда, и отношения с иудеями у кастильской власти действительно были сложными (в основном для самих иудеев). Есть на выставке и изображение изгнания морисков при Филиппе III — композицию на эту тему писал ещё молодой Диего Веласкес (1599 — 1660) для Филиппа IV в сердце консервативной Габсбургской Испании.

Кроме ярко идеологически окрашенных, на исторической выставке были и работы «для души». Анна Остроумова-Лебедева (1871 — 1955) в 1914 году вместе с Лидией Верховской (1882 — 1919) путешествовала по Испании, и после этой поездки осталось много зарисовок: в основном пейзажей Сеговии, Толедо и Бургоса. Свои рисунки Остроумова-Лебедева сама предоставила для выставки, работы Верховской также удалось найти. После все рисунки Остроумовой-Лебедевой вернули художнице, а затем по её завещанию они оказались в Русском музее. Сегодня работы, которые были на «Испанской выставке» 1936-39 годов, хранятся не только в Русском, но и в музеях Екатеринбурга и Вологды.

Из того же, что можно увидеть сегодня, на нынешней экспозиции есть пример занятного взаимодействия музея в 30-е годы с людьми из «бывших». Несколько портретов испанских политических деятелей для выставки по заказу музея исполнила Елена Клокачёва (1871 — не ранее 1943) — художница дворянского происхождения, выпускница Академии художеств, известная главным образом как автор портрета Григория Распутина 1914 года, который хранится в Эрмитаже. Куратор Наталья Суслова, указывая на портреты, признаётся, что не представляет, на что Клокачёва жила после революции, и музей, видимо, использовал возможность дать ей работу. Портреты действительно мастерские и проницательные.

Сегодня можно подумать, что насквозь идеологизированная экспозиция не могла оставить сколько-то заметный след, ведь по разнарядке инициативу не проявляют. Однако XX век до Второй мировой был веком больших идей и испепеляющей веры в них.

Среди добровольцев, отправившихся в Испанию, была Фанни Красновец (1913 — 1941) — профессиональная переводчица и (как назвала её на открытии «Испании в огне» директор ГМИРа Екатерина Терюкова) «восторженная девушка». Фотопортрет запечатлел лицо ещё без морщин, но уже без улыбки, с яркими дугами бровей и, видимо, такой же яркой помадой. Красновец служила в Барселоне, состояла при советских военных советниках, а после поражения республики вернулась в Ленинград. В 1939 году стала младшим научным сотрудником Музея истории религии. Именно Фанни Красновец принесла в музей портрет Сталина, созданный барселонскими текстильщиками на шёлке в 1937 году, который сейчас можно найти на выставке. Осенью 1941 года Фанни Красновец погибла: по разным версиям то ли из-за прямого попадания снаряда в её дом, то ли на улице, когда шла с работы.

Не забывают в музее и о том, что у идеализма и пламенной идейности есть совсем не романтическая сторона, которую XX век показал сполна.

На открытии выставки выступил отец Хосе Мария Вегас Мольа, монах Конгрегации миссионеров-сыновей Непорочного Сердца Блаженной Девы Марии, доктор богословия, кандидат философских наук, преподаватель Богословского института им. св. Иоанна Златоуста. Он напомнил, что раны гражданских войн в обществе заживают долго.

«Гражданская война стала, наверное, самой большой трагедией за три столетия истории Испании, — сказал он. — Её последствия ощущались на протяжении всего XX века и ощущаются до сих пор. Но эта трагедия имеет исторические корни, она не была чем-то неожиданным, сюрпризом и просто результатом злобы небольшой группы офицеров на безупречную демократическую республику. Когда война началась, Испанская Республика уже была во многом похожа на несостоявшееся государство».

Отец Хосе двадцать лет жил при Франко и не перестаёт рефлексировать об исторических неизбежностях. Он уверен, что утверждение одного «правильного» взгляда на события ни к чему хорошему не приводит.

«С приходом демократии (т.е. после „мягкого транзита“ власти в Испании после 1975 года. — Прим. ред.) общее мнение было таково, что конфликт необходимо преодолеть, что все испанцы должны примириться, чтобы подобные болезненные события больше никогда не повторились, — продолжил философ. — В этом был дух переходного времени, и в тот трудный период все прилагали усилия к примирению. Мне было около двадцати лет, я сам лично очень ярко пережил те ощущения. Сейчас, к сожалению, в Испании уже много лет происходит радикализация, которая вновь открывает раны Гражданской войны. Предпринимаются попытки законодательно закрепить одну „правильную“ версию истории, навязать её. Я не знаю, как к этому относятся историки, но для меня навязывание одной версии истории — это тоталитаризм».

«Я внук человека, которого во время Гражданской войны арестовали в Мадриде и убили просто потому, что он был католиком, и я считаю, что мы должны осудить все преступления и примириться с теми, чьи предки стали жертвами франкистов, — заключил он. — Мы можем иметь разные мнения, но мы сограждане и должны быть способны уважать друг друга, имея разногласия».

Испанская Гражданская война пришла и в Ленинград — к началу блокады в городе жили испанские беженцы, а по другую сторону фронта сражалась Голубая дивизия, которая состояла из испанских добровольцев. Как государство Испания во Второй мировой не участвовала. Неразрешённые же противоречия Гражданской войны чувствуются как фоновая тревога и в современной культуре страны.

Выставка «Испания в огне. К 90-летию начала Гражданской войны в Испании» открыта до 6 октября.

Анастасия Семенович, специально для «Фонтанки.ру»