90 лет назад родился Резо Габриадзе. Вспоминаем сценариста «Мимино» и «Кин-дза-дза!», автора памятника Чижику

Реваз Габриадзе родился в 1936 году в Кутаиси. И его творчество невозможно понять, забыв про южный город, дворы и рынки которого были наполнены радостью, смехом и горем, колоритными ремесленниками, чудаками, старьевщиками, дворовыми философами — словно трагикомическими персонажами его будущих спектаклей. Тут смешалась память о дореволюционном времени, о советской эпохе, о войне.

«В городе Кутаиси тогда было 75 тысяч жителей. Из них 15 тысяч погибли. Матери и жены погибших надевали черное. И они долго-долго, еще много лет, ходили в черном. Сейчас думаю: вдовам-то и тридцати лет не было, но они мне казались глубокими старухами», — вспоминал Габриадзе.

Из запахов, звуков, видов Кутаиси, воспринятых впечатлительным мальчиком, соткались его личная мифология и его интонация.

«Детство — это процесс, — говорил Резо в интервью Петербургскому Театральному Журналу. — По ощущению оно никогда не кончается. Когда слышишь музыку или видишь искусство — все повторяется, повторяется счастье».

Соседями семьи Габриадзе в Кутаиси были актеры. Когда мама болела, по вечерам они забирали его с собой в театр. Наверное, так и заложилось искусство в душу Резо. В 1967 году Габриадзе окончил Высшие курсы сценаристов и режиссёров в Москве. Через два года выходит первая из его совместных работ с Георгием Данелией — комедия «Не горюй».

Неожиданно, но в основу сюжета Габриадзе и Данелия положили французский роман Клода Тилье «Мой дядя Бенжамен», перенеся действие из барочной Франции в Грузию конца XIX века. Герой Вахтанга Кикабидзе — врач Бенжамен — приезжает из Петербурга в родной город и переживает там авантюрные приключения. Название взяли историческое: так назывался один из тбилисских духанов во время действия фильма.

Данелия выбрал Габриадзе в соавторы случайно — тот первым явился на встречу. Работать вместе с режиссером, как вспоминал сам Резо, оказалось очень легко — он называл творческое перебрасывание мыслями «волейболом». А Данелия просто определил этот период как лучший в своей жизни. Они оба шутили, что не могут определить, о чём фильм, но, наверное, о грузинском характере, который так остро чувствует печаль по соседству с весельем.

Почти через десять лет, в 1977 году, вышел «Мимино». Началось всё с Резо — это он рассказал Данелии историю про деревенского летчика, который на ночь прикрепляет вертолет к дереву цепью с замком, чтоб не украли. Они даже поехали в Телави, чтобы узнать, как живут летчики маленького аэропорта. А потом проект как-то заглох.

Данелия уже планировал снимать другое кино, про деревенскую девушку, влюбленную в летчика, — как вдруг понял, что нужно вернуться к «Мимино». Они со сценаристкой Викторией Токаревой дописали первый вариант за месяц, а что-то рождалось уже по ходу съемок, как знаменитые фразы Фрунзика Мкртчяна: «Я так думаю» или «Я вам один умный вещь скажу, только вы не обижайтесь».

Имя, данное герою Кикабидзе — Валико Мизандари, — позаимствовали у учителя Габриадзе, скульптора из Кутаиси Валериана Мизандари. Картина снискала невероятный успех: главный приз на ММКФ, награда за лучший комедийный фильм на XI Всесоюзном кинофестивале в Ереване, 17-е место в прокате. А цитаты героев и песенка про «чито-гврито» («птичку-невеличку») навсегда остались на устах зрителей.

В 1986 году они снимают фантастическую комедию «Кин-дза-дза!». Причиной всему — итальянский сценарист Тонино Гуэрра, который, устав от московских зим, предложил Данелии снять кино про жаркую планету. Данелия предложил Габриадзе в таком антураже снять кино по мотивам «Острова сокровищ». По воспоминаниям режиссера, Резо поначалу «сказал, что в ней особо не развернешься». Но потом планета Плюк всё никак не оставляла обоих.

Засели за сценарий. Язык плюкан придумали быстро, а над прочим работали долго, пачка со всеми вариантами весила около пяти кило. Мешала и цензура: по сценарию у «скрипача» Гедевана с собой была чача. Но в СССР как раз началась антиалкогольная кампания. Пришлось заменить чачу на уксус.

Чуть не вышло проблемы и с главным плюканским словом «ку»: как раз генсеком стал К. У. Черненко. Стали перебирать другие варианты, но Черненко быстро скончался, и «ку» осталось. А ещё Резо вложился в картину, так сказать, кровно: Гедевана здесь сыграл его сын, Леван Габриадзе. Ироничную антиутопию про то, что главное в жизни — это малиновые штаны и много КЦ, сначала встретили с недоумением, а потом кино быстро стало культовым и, кажется, становится всё более актуальным.

Это далеко не все киноработы Габриадзе — стоит вспомнить ещё хотя бы его цикл комических короткометражек для «Грузия-фильм» о трех дорожных мастерах. Или фильм Эльдара Шенгелая «Необыкновенная выставка» — о скульпторе, создававшем надгробные памятники. Но достигнув успеха ещё до «Кин-дза-дза!», Резо вдруг закончил кинокарьеру.

«Просто я уперся в барьер, через который не было хода, — объяснял позже сценарист. — …Возник конфликт между мной и студией „Грузия-фильм“».

В 1981 году он создаёт собственный театр кукол в Тбилиси. Для многих современников это было шоком: известный сценарист, автор культовых фильмов вдруг выбирает маленький зал на восемьдесят мест на улице Шавтели.

«Все театры были для меня закрыты намертво. Внезапно я вспомнил маленькую марионетку, увиденную случайно в молодости, и она навела меня на идею создания театра. Потом стал искать помещение, и меня поразил один старый-старый дом, который реставрировался. … Я чувствовал себя Робинзоном Крузо, который, конечно, знал, что такое лодка, но сам ее никогда не делал», — делился Габриадзе.

Эта его лодка — кукольный ковчег стал областью свободы, невозможной в советском большом кино, и платформой для экспериментов. Тем более что опыт приходилось получать с нуля.

«В детстве я не ходил на кукольные спектакли, поэтому не собирался ставить пьесы о зайчиках и морковке. Я просто этого не умею. В итоге я поставил „Травиату“, которую назвал „Альфред и Виолетта“. Зрители долго аплодировали, но я так и не решился выйти на поклон», — рассказывал Габриадзе о своём первом спектакле.

На этом и других спектаклях — «Осень нашей весны», «Бриллиант маршала де Фантье», «Резо», «Рамона», «Сталинградская битва» — он выступал одновременно драматургом, режиссёром, художником, сценографом и создателем кукол. Постановки объездили с гастролями весь мир и были приняты с восторгом. Они полны интенсивной, присущей Габриадзе фантазии — но всё же это серьёзные, взрослые спектакли.

«Меня любят спрашивать: о чем думают куклы ночью? Понятия не имею, о чем. Я далек от этих сантиментов, для меня куклы — только средства, с помощью которых я рассказываю истории. Как раньше это делал в кино», — говорил мастер и добавлял, что у театра марионеток есть одно неоспоримое преимущество: актеры не стареют…

Меньше известен Резо был как художник и живописец, но мыслил себя именно таковым. Он сам говорил: «Моя жизнь в кино закончилась, потому что я по профессии художник. …После кино я вернулся к себе». Его кисти принадлежат более сотни картин. Выставки его работ проходили не только в Грузии, но и в музеях по всему миру; многие полотна находятся в государственных и частных коллекциях. В них что-то есть и от французских импрессионистов, и от наивного искусства Пиросмани — взглянуть хоть на его «Драку между портным и закройщиком».

Он был и графиком. «Резо умеет ловить образ парой штрихов, какой-то деталью, может очень четко выразить суть персонажа», — рассказывал его сын Леван.

В этом всегдашняя лёгкость Габриадзе. «Все хорошее делается из воздуха», — говаривал он, имея в виду, вероятно, что в искусстве должна быть птичья, небесная свобода. Недаром же он чудесно начитал «Цвет небесный, синий цвет» Николоза Бараташвили в переводе Пастернака. «В этот голубой раствор погружен земной простор».

Ему подвластны были монументальные искусства. В 2010 году к его театру была пристроена башня с музыкальными часами, вся причудливо изогнутая, как в сказке. Когда часы бьют — на балконе показываются фигурки, символизирующие цикл жизни. Или вот скульптура, которая, конечно, близка к куклам. Самые известные скульптурные работы Габриадзе — как ни странно, не в Грузии, а у нас в Петербурге. На доме 36/11 по проспекту Римского-Корсакова когда-то красовался нос майора Ковалева.

И, конечно, Резо создал знаменитого Чижика-Пыжика — самый маленький памятник Петербурга и один из самых маленьких в мире, высотой всего-то 11 сантиметров, установленный возле Михайловского замка. Несмотря на замысловатое расположение над водой, Чижика то ли семь, то ли восемь раз уже похищали — и устанавливали заново. Правда, Габриадзе кражи не расстраивали: «О, как меня радует эта прекрасная дуэль! Она вносит в жизнь Петербурга изрядную долю легкости и артистизма. Меня восхищает упорство человека … Я бы с удовольствием познакомился с ним — с полной гарантией сохранения анонимности. Он мне почему-то очень симпатичен», — говорил художник.

Габриадзе вообще был дорог Петербург — мастер называл его своим любимым городом.

«В моих воспоминаниях Петербург сидит очень прочно, он — „непроходящий“ для меня город. Я не был здесь транзитным, меня связывает с ним очень много, есть даже знакомые камни», — говорил мастер.

Его друзья-петербуржцы — это и Александр Володин, с которым Габриадзе объединяют любовь к маленьким людям, смесь юмора с печалью, тонкое владение интонацией. И Андрей Битов, с которым они делили увлечение Пушкиным. И сам Пушкин, конечно, тоже — как воплощение Петербурга. «Без Питера мне трудно дышится. Это завораживающий город. Самая крайняя, самая северная точка Средиземноморья. Кончалось Средневековье, случился взрыв Ренессанса, и камни от него потом очень долго падали. Ньютон, Декарт, Гёте… И наш Александр Сергеевич».

Но, конечно, жизнь всегда приводит обратно, домой. В Грузию. В Кутаиси. В 2017 году на экраны вышел мультфильм «Знаешь, мама, где я был?», созданный Леваном Габриадзе по детским воспоминаниям и рисункам своего отца. Леван рассказывал, что с детства слушал истории отца, смотрел на его наброски — и мечтал создать что-то по мотивам.

Название он взял из старинного грузинского стишка, который вечно напевал Резо. В кадре — он сам, маленький и кудрявый, как Пушкин, с огромным острым носом, как у Буратино. В Кутаиси он живёт немножко как в сказке, не замечая разруху и голод. Дружит с учёной крысой, видит ожившие портреты Ленина со Сталиным, сталкивается с пленным немцем… Тут не всегда можно разобраться, что явь, а что сон. Зато всегда на своих местах юмор, философское отношение к жизни и отсюда — всепрощение и жалость. Как у Булата Окуджавы, как у Фазиля Искандера — как принято в Грузии.

Резо лежит не у себя в Кутаиси, а в Тбилиси, в Мтацминдском пантеоне. На могиле — большой черный камень, а из него буквально пробивается белый крест. Как цветок, как фонтан, как сама жизнь, преодолевающая любую тёмную тяжесть.