Топ-менеджер ВТБ о росте проблемных кредитов, сделке с WB и козырях в рукаве. В конце — анекдот

Первый заместитель президента — председателя правления ВТБ Дмитрий Пьянов на полях ПМЭФ-2026 рассказал «Фонтанке» о том, существует ли в природе критичный уровень реструктуризаций кредитов компаниям, войдет ли в контур сделки с Wildberries микрофинансовый бизнес платформы и как для начала банк планирует поучаствовать в судьбе «Почты России».

Также топ-менеджер объяснил, почему неверна занимательная математика, в соответствии с которой 100% финтех-бизнеса Wildberries могут стоит больше 5 трлн рублей, и даже рассказал анекдот, который у него ассоциируется с сегодняшним состоянием российской экономики.

— Уже было озвучено, что ВТБ проводит не массовые, а точечные реструктуризации среди корпоративных клиентов. Уровень проблемных кредитов по портфелю составляет 2%. Можете рассказать, как в динамике увеличилось количество реструктуризаций за последние полгода? И есть ли у вас показатель-индикатор, выше которого доля реструктуризаций не должна подниматься, иначе это будет свидетельствовать о серьёзных рисках?

— На этой неделе появилась яркая метрика по сектору от Центрального банка. Он определяет критичность состояния заемщиков на основе соотношения процентной нагрузки к выручке. В его обзоре финансовой стабильности была красивая разноцветная картинка, которая говорила, что по состоянию на конец первого полугодия 2025 года две трети кредитов компаний находились в красной, критичной зоне. Это когда отношение уплачиваемых ими процентов к выручке меньше коэффициента три.

Сейчас была опубликована статистика, что доля таких кредитов выросла до трех четвертей. То есть 66% превратились в 75%. Всё больше и больше кредитов попадают в эту критичную зону. За полугодие доля зоны увеличилась практически на 10 процентных пунктов.

С точки зрения наших метрик, степень критичности долей реструктуризации в портфеле измерять нельзя. Она может быть и 100%, и в этом не будет никакой трагедии, если это будут качественные реструктуризации без экономических потерь, кредиты, которые будут обслуживаться. Если же у банков возникают повторные и третичные реструктуризации, либо нарушения финансовых моделей, под которые была сделана реструктуризация — это гораздо критичнее.

Вот таких кейсов, когда реструктуризация стала проблемной, у нас действительно мало. Они сосредоточены в том числе в лесной отрасли. Например, у лесопромышленников, которые утратили свои европейские рынки, есть проблемы с финансовой моделью. У угольного сектора есть сложные реструктуризации, но общее их количество можно пересчитать по пальцам одной руки.

— Но оно выросло по сравнению с началом года?

— Да.

— То есть было, например, ноль, стало пять?

— Да.

— Понятно. Вернёмся к сделке с Wildberries. Вы уже сказали, что планируете заключить её с «ВБ Банком», на который будут переведены все финансовые активы РВБ. Войдёт ли в контур этой сделки микрофинансовый бизнес Wildberries и рассрочки?

— Войдёт всё. Всё, что называется финтехом. То есть имеет финансовую подоснову.

— Тогда есть вопрос относительно допэмиссии. Вы ранее говорили, что если объёма привлечённых в результате допэмиссии средств хватит только на «неорганическое приобретение», вас устроит такой вариант. То есть получается, что 5% всего финтех-бизнеса Wildberries можно оценить в 300—400 млрд рублей?

— Нет. Допэмиссию сложно делать на регулярной основе. Это такое действие, которое делаешь на долгое будущее. Мы видим и понимаем, что рынок болезненно относится к ежегодным допэмиссиям. Соответственно, мы всегда провозглашали покупку 5% с возможностью увеличения доли. То есть, по сути, ошибка заключается в том, что объем соизмеряется с инициирующей долей в активе, а нужно её соотносить с будущими довнесениями.

— То есть до 50%.

— До неконтрольной доли, да. Кроме того, речь идет и о построении новой модели бизнеса — мы делаем партнерство такого формата первыми — и скорее всего, единственными — в стране. И оно требует инвестиций — финансовых, человеческих, технологических и так далее.

— Понятно. Есть ли у вас козырь в рукаве, который позволит убедить инвесторов, что допэмиссия действительно приведёт к значительному росту прибыли?

— Этот козырь будет использован. Это демонстрация нашей финансовой модели без этой инвестиции и с ней. Мы над этой финансовой моделью сейчас работаем, с инвесторами будем ее обсуждать.

— Когда примерно это будет?

— Моя оценка — в конце июля — августе.

— Хорошо. На днях правительство внесло в Госдуму законопроект о глобальной модернизации «Почты России». ВТБ будет как-то участвовать в этом процессе?

— Мы присоединили «Почта Банк». В отделениях «Почты России» были и есть специальные окна, которые раньше работали под брендом «Почта Банка». Сейчас они выполняют функции для банка ВТБ. Мы заинтересованы в том, чтобы, по крайней мере, важные отделения «Почты России», с точки зрения человекопотока, выглядели прилично, и думаем над формой участия в их модернизации. Но это никак не связано с законопроектом. Это связано с нашими партнёрскими взаимоотношениями, своего рода соседством на одной территории нескольких банковских и почтовых форматов.

— В контуре сотрудничества с Wildberries тоже будет что-то, связанное с «Почта банком»?

— Сейчас заключён только рамочный договор о сотрудничестве. Его детализация — это тоже вопрос ближайшего будущего.

— По поводу отделений «Почты России» первая мысль — это реконструировать самые ходовые, популярные отделения…

— Там очень много нюансов. Это и оформление фасада, и вывеска, и туалеты, и отделка… Освещение имеет огромное значение, каналы связи, Wi-Fi.

— Ранее Андрей Леонидович Костин, комментируя ситуацию в экономике, вспомнил анекдот про пожилого человека, который хочет от жизни больше, тогда как надо радоваться имеющемуся. А вы какой анекдот вспоминаете, когда думаете о ситуации в российской экономике?

— Нет хорошего анекдота, который в лобовую охарактеризовал бы какую-то черту российской экономики. Приходится подбирать такой, который на самом деле не про экономику, но его можно интерпретировать так.

В чём огромное достоинство российской экономики? В её адаптивности и креативности. В нетрадиционных решениях, которые появляются, несмотря на все внешние и внутренние вызовы. И я пока не нашел никакого другого аллегоричного анекдота, кроме следующего:

Вот так и наша экономика — очень креативна и адаптивна.

— Отлично, спасибо! Чего ждёте от ПМФ и пленарной сессии в этом году?

— Больше позитивных сигналов.