Люблю до смерти. Почему хоррор-дебют «Обсессия», снятый интернет-комиком, стал хитом?

На экранах — хоррор Карри Баркера «Обсессия». Малобюджетный фильм ужасов на привычную тему «бойтесь своих желаний» внезапно сорвал куш в прокате и заслужил восхищенные отзывы от критиков и публики. Обозреватель «Фонтанки» посмотрел кино и объясняет, что вызвало такую обсессию «Обсессией».

Бэйрон (Майкл Джонстон), или Беар, Медведь, как его зовут друзья, — совершенно не похож на могучего хозяина леса. Это худосочный парниша, вроде бы даже и симпатичный, но с какой-то неизменно жалкой улыбкой, которая скорее раздражает, чем вызывает сочувствие. Беар работает в музыкальном магазине со своими школьными друзьями, и вот беда — давно и безнадежно влюблен в одну из них — яркую и симпатичную Никки (Инде Наварретт). А та видит в неуклюжем недотепе лишь друга.

Однажды Беар смеха ради покупает в магазине эзотерических товаров грошовую безделушку, волшебную палочку: сломай ее — и твоя мечта якобы исполнится. Не веря в результат, он всё-таки загадывает желание: чтобы Никки полюбила его больше всех на свете. Через минуту девушка буквально прилипает к Беару, смотрит на него завороженным взглядом и буквально умоляет отправиться вместе в постель. Потрясенный герой понимает, что желание всё-таки сбылось. Но совсем скоро обнаруживается, что всеобъемлющая любовь — не такая уж хорошая штука: Никки буквально не может провести без Бэйрона ни минуты, при любой его попытке отстраниться впадает либо в ярость, либо в истерику, а еще люто ненавидит всех его друзей. И дальше будет только хуже.

Для Карри Баркера «Обсессия» — это дебютный полный метр, зато до этого он получил признание как интернет-комик, создавая смешные и жутковатые видеозарисовки, собиравшие тучу просмотров. Его эксперименты впечатлили продюсеров, которые дали влогеру возможность снять «Обсессию». И не прогадали: кино, сделанное за какие-то 750 тысяч долларов, только за дебютный уик-энд в США заработало семнадцать миллионов, а к настоящему моменту его сборы составили уже более шестидесяти миллионов. Рейтинги на сайтах вроде Rotten Tomatoes зашкаливают.

Баркер мгновенно стал голливудской знаменитостью и уже подписал контракт со студией A24 на съемки очередной части «Техасской резни бензопилой», а тем временем гиганты вроде Universal соревнуются за право заключить с ним новую сделку на десятки миллионов. Похожим образом вышло в прошлом году с Заком Креггером, который тоже сперва смешил людей онлайн, а потом снял свои сверхуспешные «Орудия» и «Варвара».

Так что же настолько поразило зрителей, критиков и продюсеров? Завязка-то в «Обсессии» вполне традиционная, чтобы не сказать — старомодная; ужастики про мечты, обернувшиеся кошмаром, вроде «Исполнителя желаний» или «Восставшего из ада», понаснимали еще лет тридцать-сорок назад.

При этом «Обсессия» на удивление точно изображает действие любовной магии, какой ее представляли в старину. Приворотные зелья и заклятия не настраивали их жертву на романтический лад, а делали ее одержимой неутолимой страстью. В древнеегипетском заклинании чародей приказывает демону-помощнику, как поступить с понравившейся ему женщиной: «Тащи ее ко мне за волосы, завяжи ей узлом всё нутро, чтобы не могла оторваться от меня, чтобы повиновалась мне до самой смерти, любила меня, желала и открывала мне все свои помыслы»… Не так уж далеко от проклятия. Такая конкретная достоверность всегда срабатывает, делая сверхъестественное для зрителя не сказкой, а пугающей реальностью.

Таким же образом работает большинство адептов новой волны хоррора. В эпоху тревожной неопределенности люди чаще испытывают иррациональные страхи, и создатели «умных хорроров» вовсю воспользовались этим, воплощая в своем кино личные и социальные фобии. В «Реинкарнации» Ари Астера злом оказывается дисфункциональная семья, в «Бабадуке» Дженнифер Кент — опыт матери-одиночки, в «Прочь» Джордана Пила — скрытый расизм.

В «Обсессии» Баркер решил разобраться с еще одним бичом общества: нынешним кризисом отношений. Никки в фильме заклеивает входную дверь скотчем, чтобы любимый не ушел, подстригает ему волосы, пока он спит, занимается самоповреждениями — что это, как не картинка абъюзивных отношений? Все манипуляции, тревоги, хождение по минному полю, где любой неверный шаг может вызвать неудовольствие партнера — всё это «Обсессия» показывает довольно точно.

В то же время Баркер превратил свое кино в своего рода деконструкцию ромкома, переставшего быть актуальным. В эпоху, когда уже открыто говорят про эпидемию мужского одиночества, новые поколения всё меньше интересуются сексом и имеют всё меньше причин создавать семью, Беар, с его патологической неуверенностью, страхом одиночества и боязнью близости — прямо-таки герой нашего времени.

Проблема тут лишь в том, что Баркер пользуется накатанной до него схемой, и она, безусловно, работает, как и раньше. Но при всех восторгах критики кино у него вышло уж чересчур простоватое. «Обсессия» прыгает на подножку поезда социальных хорроров, эксплуатирует страхи, жмет вроде бы на все нужные педали и на нервы зрителя, иногда смешит, иногда мгновенно переводит комическую сцену в пугающую — но делает это довольно-таки топорно.

Такие низкобюджетные проекты полагаются больше всего на актерскую игру — а какой-то особой выразительностью каст фильма похвастать как раз и не может. И актеры, и режиссер в каждой сцене слегка пережимают и со смешным, и со страшным — в результате саспенс скатываясь в самопародию и гротеск.

Тут как раз чувствуется интернет-происхождение автора, которое могло бы сделать его более чутким выразителем народных фобий, но на деле лишает его авторской самостоятельности и жесткости. Слишком часто режиссер прибегает к очевидным ходам, не гнушаясь и самыми предсказуемыми скримерами, а уж финал, как говорится, немного предсказуем с самого начала. И его успех, в отличие от несомненного таланта Креггер, а пока кажется скорее случайной удачей, нежели чем-то еще.

«Обсессия» в моменте всё еще может быть и неуютной, и забавной, но если хочется посмотреть что-то действительно тревожное о слабом мужчине в страшном мире женщин и отношений, недавняя «Драма» Кристоффера Боргли с Зендеей и Паттинсоном, да и нашумевший «Олененок» Ричарда Гэдда справляются с эти сюжетом куда лучше.

Матвей Пирогов, специально для «Фонтанки.ру»