Смольный до монастыря: склады, огороды и летний дворец Елизаветы

Мы продолжаем смотреть, как менялась территория, где сегодня стоит Смольный собор. В прошлый раз мы остановились на допетровской эпохе — со шведским фортом и деревней. Теперь — Петровское время, когда это место становится частью новой столицы и начинает работать на ее главную задачу — строительство флота.

Одним из первых объектов здесь становится Смольный двор — промышленная площадка для хранения и переработки смолы. Его появление относят к самым ранним годам Петербурга, примерно к 1704–1705 годам, когда одновременно создается Адмиралтейство.

Прямых дат в источниках нет, но уже к середине XVIII века об этом месте пишут как о давно существующем: «прежде сего был здесь большой дегтярный завод… сперва для Ниеншанца, а потом для Санкт-Петербургского Адмиралтейства»*. Смолу использовали для осмолки кораблей, и потому место имело стратегическое значение.

Смольный двор представлял собой хорошо организованное хозяйство: территорию обнесли высоким деревянным забором, внутри стояли амбары, склады, сторожка, а у Невы устроили пристань, чтобы барки с бочками могли напрямую разгружаться. Вокруг выставляли караулы — из-за постоянной угрозы пожара.

Любопытно, что даже в XVIII веке авторы путались в датах основания: одни относили создание двора к первым годам города, другие — к 1720 году, когда Петр якобы специально распорядился найти безопасное место для хранения смолы. Но косвенные свидетельства говорят о более раннем появлении: рядом находился загородный дом адмиралтейств-советника Александра Кикина — человека, отвечавшего за снабжение флота. Его «Кикины палаты», построенные не позднее середины 1710-х годов, стоят до сих пор и служат важной привязкой к этой ранней инфраструктуре.

Параллельно территория начинает активно заселяться. Это была одна из немногих возвышенных точек на берегу Невы, не подверженная наводнениям. Южнее тянулись болота и редколесье, а здесь формируется своего рода «престижная окраина».

У самой реки появляются дома членов царской семьи: вдовствующих цариц Марфы Матвеевны и Прасковьи Федоровны, царевича Алексея, царевны Натальи Алексеевны. Здесь же селятся ближайшие сподвижники Петра — Яков Брюс, Апраксин, Колицыны. Именно Брюс руководит строительством Литейного двора — будущего центра металлургии города, проложенного по просеке, которая позже станет Литейным проспектом.

Исследователи отмечают, что выбор места был неслучайным: если сам Петр мог наблюдать, как жители спасаются от наводнений на крышах, то для своей семьи он явно искал более безопасные участки.

Отдельная история — усадьба царевны Натальи Алексеевны. Она одной из первых обратила внимание на живописность Невского мыса и выбрала здесь участок «на свободном ещё пространстве у проезда к Смольному двору». Вероятно, уже после ее смерти (в 1716 году) на этом месте появился загородный дом, который вскоре перешел к Екатерине I, а затем — к Елизавете Петровне. Академик И.-К. Кеорги (1794) писал: «После того Петр Великий построил там летний дом под именем Смольный дворец для царевны Елисаветы Петровны, которая обыкновенно проживала в нем несколько летнего времени».

Поначалу это мог быть «маленький деревянный домик», но планы 1730-х годов показывают уже крупную усадьбу. На генеральном плане 1738 года — первом точном плане Петербурга — видно протяженное здание в глубине участка с многочисленными пристройками. К 1747 году главный корпус уже разобран, но сохраняются два флигеля у самой Невы, между ними — прямоугольный пруд (скорее всего, для разведения рыбы), а также следы террасы — остатки парадной части сада.

Усадьба включала не только жилые здания: в южной части находился еще один сад, в западной — огороды. Это был полноценный загородный комплекс с хозяйством, который, возможно, использовался и как «запасной дворец» — место хранения припасов для двора.

В 1730–1740-е годы район стремительно уплотняется. С юга появляется двор купца Соболева, позже — усадьба крестьянина Кобелева, где он сумел построить даже два каменных дома (они просуществуют до начала XIX века). Рядом — владения купца Уесина с огородами и деревянными службами.

При этом севернее, буквально по соседству, на плане 1738 года обозначен «Смольной двор». Даже после переноса производства в 1733 году его постройки еще стояли — вероятно, их временно приспособили под другие нужды.

С севера и запада территорию занимают военные: здесь размещается Конногвардейский полк. Бывшая усадьба Кикина превращается в «полковой двор», рядом выстраивают десять крупных корпусов конюшен, казармы («светлицы») и склады. Причем до этого гвардейцы вообще жили по частным домам — централизованное размещение стало новшеством 1730-х годов.

Перед самым строительством монастыря пространство пытаются привести в порядок: между конюшнями, амбарами и усадьбой Елизаветы разбивают регулярный сад, устраивают оранжереи и небольшое здание с галереей. Но эта попытка упорядочить территорию окажется временной.

Важно и то, что застройка здесь долго сохраняла следы более раннего ландшафта. Некоторые дворы на востоке мыса стояли довольно хаотично — исследователи предполагают, что их владельцы использовали постройки, оставшиеся от шведской или финской деревни Калламари.

Внешний облик летнего дворца Елизаветы до нас не дошел — нет ни изображений, ни точных описаний. Да и сама усадьба просуществовала недолго. Уже в середине XVIII века ее разбирают, освобождая место для строительства Смольного монастыря — будущего архитектурного символа этой территории.

Но название переживает все эти изменения. Как отмечают исследователи, «Смольный двор оказался таким липким, что все, что ни строилось подле него и после него, не могло отвязаться от его прозвания». Сначала Смольный двор, затем Смольный дом, позже Смольный монастырь — и в итоге именно это имя закрепилось за местом, которое начиналось как склад смолы для кораблей.

*Бурдяло, Алексей Викторович. Смольная набережная и Орловская стрелка — terra incognita Петербурга / А. В. Бурдяло, А. М. Залманзон. — Санкт-Петербург: Ладога, 2026.