Александр Алехин. Свой-чужой чемпион

Восемьдесят лет назад, 24 марта 1946 года, скончался Александр Алехин — первый из наших соотечественников обладатель мировой шахматной короны. Ему было всего 53, но жизнь он прожил бурную и непростую, войдя в историю непобедимым шахматным чемпионом. Его игра, по словам югославского гроссмейстера Милана Матуловича, «держала публику не в меньшем напряжении и удовольствии, чем футбольный матч».

Алехин родился в Москве, в состоятельной семье предводителя Воронежского губернского дворянства и дочери текстильного фабриканта. (К слову, родовая фамилия произносится через «Е», хотя ошибочное написание и произношение ее через «Ё» широко распространено.) Так же, как и его старший брат, Александр увлекся шахматами в раннем возрасте.

В 14 лет Алехин взял первый приз на шахматном турнире по переписке. Год спустя начал выступать в турнирах московского кружка, еще через два занял 1-е место на Всероссийском турнире любителей шахмат, получив главный приз — фарфоровую вазу от Их Императорского Величества.

Вообще, в начале ХХ века шахматная жизнь в дореволюционной России была необычайно оживленной, достигнув своего апогея весной 1914 года. Тогда в Петербурге стартовал международный шахматный турнир, собравший звезд первой величины, включая берлинца Эммануила Ласкера, уже два десятилетия восседавшего на мировом шахматном троне. Композитор и заядлый шахматист Сергей Рахманинов в те дни записал в своем дневнике: дескать, если во время турнира «Петербург вдруг провалится, то на свете не останется ни одного великого шахматиста». Петербург не провалился, первым стал действующий чемпион мира. Вторым — кубинец Капабланка. А вот третье место неожиданно занял Алехин, к тому времени только-только окончивший полный курс столичного Императорского училища правоведения и получивший назначение в Министерство юстиции.

Через несколько месяцев начнется Первая мировая, которая застанет Алехина на турнире в германском Мангейне. Турнир прервали. Алехина, как безусловного лидера турнира, признали победителем, а как русского подданного — интернировали, определив в местную тюрьму. Ему удалось освободиться и вырваться на родину через Швейцарию и Швецию. Два года спустя белобилетник Алехин записывается на фронт добровольцем, в качестве представителя Красного Креста проводит несколько месяцев на передовой, получает тяжелую контузию, попадает в госпиталь. С той войны у будущего чемпиона мира две георгиевские медали и орден Святого Станислава за спасение офицера на поле боя.

После Октябрьского переворота лишившийся имущества бывший титулярный советник Алехин уезжает из голодной и холодной Москвы в кажущуюся более сытой и спокойной Одессу. Но это только кажется: бывший «буржуй» попадает под подозрение одесских чекистов, дело едва не кончается стенкой… Алехин, от греха, возвращается в Москву, поступает в студию киноискусства, но быстро понимает: это — не его. Парадоксально, но факт: чудом не расстрелянный чекистами, Алехин устраивается на службу в МУР и вплоть до весны 1921 года работает, по одной версии, следователем, по другой — сотрудником милицейского архивного отдела. Говорят, его способность к запоминанию огромных массивов информации была феноменальной, чем активно пользовались коллеги Алехина. Из милиции он перешел на работу в отделение Коминтерна, где на этот раз оказалось востребованным его знание шести (по другим данным — десяти) иностранных языков. В дальнейшем эмигрантские круги еще долго будут припоминать ему службу в советских госучреждениях.

Служба службой, но все это время Алехин продолжал оставаться прежде всего шахматистом. В 1920 году он становится первым чемпионом Советской России по шахматам, а год спустя Капабланка в поединке с Ласкером отбирает у того шахматную корону. Западная пресса возводит кубинца в ранг непобедимого шахматиста всех времен и народов. Алехин с этим не согласен, но лишен возможности не только вызвать Капабланку на матч, но и просто участвовать в международных турнирах. Вскоре такой шанс подворачивается. Работая в Коминтерне, Алехин заводит знакомство со швейцарской социал-демократкой Анной-Луизой Рюгг. Он разводится с первой женой, с которой не прожил и года, женится на швейцарке и получает разрешение от советского правительства на временные выезды за границу. Вскоре и этот брак Алехина распадется. Родившийся в нем сын, тоже Александр, всю жизнь проживет в Европе и уйдет из жизни в 2009 году. Сам гроссмейстер будет женат еще дважды, но других детей у него не будет. Равно как больше не будет у него и Родины, в советскую Россию «временно выехавший» Алехин так и не вернется.

Дорвавшись до заграничных турниров, он играет в шахматы где только можно, не зная продыху. Сразу посылает вызов на матч Капабланке. Согласно установленным в ту пору правилам действующий шахматный чемпион сам выбирал себе соперника. А тот, в свою очередь, обязывался соблюсти все условия по организации матча, включая финансовые. Так что в ответ на вызов кубинец выставил дерзкому русскому, во-первых, внушительный «ценник» (таких денег у Алехина просто нет), во-вторых, выдвинул неслыханное: претендент на шахматную корону должен выиграть у Капабланки сразу шесть партий, притом что за последние несколько лет кубинец не проиграл ни одной. От слова «совсем».

В 1924 году толстосумы Нью-Йорка финансируют организацию и проведение международного шахматного турнира по образу и подобию 10-летней давности петербургского. Мир за эти годы изменился до неузнаваемости, но итоговая турнирная таблица осталась неизменной: победил Ласкер, «гений всех времен» Капабланка лишь второй, Алехин — третий. 56-летний немецкий гроссмейстер явно симпатизирует 31-летнему русскому коллеге, он дает ему несколько дельных советов в части выстраивания паблисити: «В наши дни самое главное — реклама. Рекламируйте себя сами, если на вас не обращают внимания… Алехин — гений! Вы прекрасно играете вслепую. Это трудно, и это действует на людей, мало разбирающихся в шахматах, зато разбирающихся в деньгах». Уже в феврале 1925 года Алехин проводит в Париже сеанс одновременной игры вслепую сразу на 28 досках. Поединок продолжается 13 часов. В течение них русский гроссмейстер не притронулся ни к обеду, ни к ужину, лишь выпил несколько чашек кофе, выкурил полторы пачки сигарет, но при этом, по наблюдениям прессы, оставался «свеж как роза». Итог: 22 партии завершились победой Алехина, три поражения, три ничьи. Больше того: на следующий день все партии, ход за ходом, он публично воспроизвел по памяти и прокомментировал.

Чтобы собрать призовой фонд для чемпионского матча с Капабланкой, потребовалось без малого пять лет. Недостающую сумму добавил аргентинский президент с условием, что шахматный поединок пройдет в его стране. Теперь оставалась самая малость — обыграть кубинца. Обыграть шесть раз, притом что доселе Алехин у Капабланки не выигрывал ни разу. Разумеется, вся Аргентина — за Капабланку. Местные газеты пишут: «Великий кубинец разгромит русского!.. Две недели, и дон Хосе победит… Конечно, к русскому отнесутся с должным великодушием, пощадят его самолюбие, но после разгрома вряд ли кто решится вызвать Капабланку вновь…» Матч начался в страшную для русского, но комфортную для кубинца жару. Тем не менее первую же партию Капабланка проиграл и сразу взял тайм-аут. Во второй партии — ничья. И тут у Алехина разболелась надкостница. Десять партий кряду он играет с сильнейшей острой болью, за время поединка ему в общей сложности удалят шесть зубов. Алехин стоически терпит. После того, как счет становится 3:2, в его пользу следуют восемь ничьих подряд. К тому времени симпатии многих аргентинцев уже на стороне «Александро». И тот, оправдывая доверие, наносит решающие удары в 32-й и 34-й партиях…

Результат матча оказался для Капабланки катастрофичным: на шесть побед Алехина «непобедимый» кубинец смог ответить лишь тремя. Впервые в истории игры сильнейшим шахматистом планеты, четвертым по счету чемпионом мира становится русский маэстро — из зала до отеля восторженная толпа несет его на руках. Мгновенно сменившая тон мировая пресса теперь наперебой восхваляет «огромный шахматный талант и феноменальные способности русского гения шахматного анализа». Капабланка так и не смог заставить себя приехать на церемонию награждения, отделавшись коротким посланием: «Дорогой господин Алехин! Я сдаю партию. Следовательно, Вы — чемпион мира, и я поздравляю Вас с Вашим успехом. Мой поклон госпоже Алехиной. Искренне Ваш Х. Р. Капабланка».

Триумфатор возвращается в Париж, окунаясь в атмосферу светских приемов, раутов и торжеств. До кучи, еще и многолетние усилия по получению французского гражданства наконец увенчались успехом — теперь Алехин не только русский, но и француз по паспорту. В Москве убеждены, что теперь, когда первый чемпион советской России обыграл Капабланку, он просто обязан вернуться в СССР. Желал ли этого сам Алехин — доподлинно неизвестно. Даже если и в самом деле подумывал, все мосты оказались сожжены после вечеринки, устроенной в честь чемпиона мира в т. н. Русском клубе Парижа. Тем вечером все тузы и звезды русской эмиграции собрались здесь. Тостам, здравицам, речам — несть числа.

На следующий день эмигрантские газеты наперебой сообщают о произнесенной на банкете ответной речи Алехина, причем в разных изданиях текст ее будет разным. Убийственной становится приписываемая новому чемпиону мира фраза: «Пусть рассеется миф о непобедимости большевиков, как рассеялся миф о непобедимости Капабланки».

Произносил ли он эти слова на самом деле или же они прозвучали в речах лидеров эмиграции, а репортеры цинично вложили их в уста новоиспеченного чемпиона? Бог весть, учитывая, что и в будущем Алехин порой станет совершать не поддающиеся логике поступки: то выступая с критикой СССР («в стране, где шахматными фигурками топили „буржуйки“, мне как шахматисту делать нечего»), то отправляя в Кремль свои поздравления по случаю 20-летия Октября. Так или иначе, реакция советской стороны на эмигрантскую вечеринку последовала незамедлительно: парижские чествования шахматного триумфатора расценили как… белогвардейскую пропаганду.

Оставшийся в Советской России старший брат чемпиона, тот самый, у которого маленький Саша брал первые уроки игры в шахматы, объявит со страниц советского шахматного журнала: «С господином Алехиным у меня покончено навсегда!»

В течение последующих семи лет он неизменно первый, выигрывая матч за матчем, турнир за турниром. 16 июля 1934 года в Чикаго на коммерческом турнире он играл вслепую уже на 32 досках, выиграв 19 партий и проиграв 4 при 9 ничьих… Но постепенно и на шахматном солнце появляются пятна. Чемпиона все реже видят веселым, улыбающимся, смеющимся. Поползли слухи, что он начал выпивать. Слухи подтвердились: женившись на светской львице, миллионерше, вдове губернатора Марокко Грейс Висхар, Алехин окончательно пристрастился к алкоголю, в чем новая супруга была ему скорее компаньоном… Пребывая в жизненном и творческом кризисе, в 1935 году Алехин проигрывает голландцу Максу Эйве матч за первенство мира. А ведь Эйве заведомо слабее Капабланки. За последующие неполные два года Алехина практически списали и забыли, но тут, спохватившись, он в матче-реванше 1937-го учиняет Эйве полный разгром.

В течение всего турнира Алехин не выпил ни одной рюмки, не выкурил ни одной сигареты. Впечатленные подобной силой воли, представители Общества трезвости преподнесли чемпиону корзину с молочными продуктами.

На год 1939-й Алехин возлагал большие надежды. Во-первых, он ведет секретные переговоры с Москвой о матче с претендентом на мировую корону, советским шахматистом Михаилом Ботвинником. Во-вторых, шестая мировая шахматная Олимпиада в тот год впервые проходит за океаном, в столь милой его сердцу Аргентине. Алехин приезжает на Олимпиаду в статусе капитана французской шахматной сборной, и здесь, в самый разгар турнира, спортсмены узнают о начале Второй мировой войны. Капитан команды французов Алехин уводит своих спортсменов, не разрешив им играть с немцами.

Имея возможность пересидеть в Аргентине, 47-летний Алехин возвращается в Европу, вступает в армию де Голля и попадает в плен к нацистам. Немцы чемпиона не тронули. Чтобы не умереть с голоду, он берется зарабатывать на жизнь незначительными турнирами, принимает участие в соревнованиях и сеансах одновременной игры, проводимых на территории Германии и оккупированных стран. В частности, играет в Праге сразу против 75 немецких офицеров, выиграв 73 партии, а две сведя к ничьей. Немцы по-прежнему дают ему возможность свободно разъезжать по странам Европы, но жена Алехина при этом всегда остается во Франции. По сути — заложницей.

После войны шахматные игры (заигрывания) с немцами Алехину зачтут как сотрудничество с нацистским режимом. А как иначе, если даже Всегерманский шахматный союз возглавлял, на минуточку, Геббельс. Но даже и это — еще полбеды. Куда больше пересудов, упреков и открытых обвинений вызовут публикации Алехина в нацистской прессе. Впервые эти, сочтенные антисемитскими материалы были напечатаны с 18 по 23 марта 1941 года под заголовком «Еврейские и арийские шахматы», а затем дважды выходили отдельными брошюрами. В 1944 году перебравшийся на жительство в Испанию Алехин станет говорить мадридским журналистам, что готовил для немцев безобидный теоретический шахматный материал, а напечатанный ими в итоге текст — фальсификация, где все антиеврейские выпады добавлены без его ведома.

Кто-то объяснениям Алехина поверил, большинство — нет. В 1945-м ведущие шахматисты мира объявили о создании комиссии, должной всесторонне разобраться «в деле и поступках чемпиона мира». Председателем комиссии назначают Макса Эйве. К тому времени Алехин переселился из Испании в более дешевую для жизни Португалию.

Sic transit gloria mundi… Авторитет Алехина основательно подорван, немногочисленные лекции и сеансы приносят совсем немного денег. Шахматные меценаты курортного городка Эшторил взяли на себя оплату проживания и питания чемпиона мира в номере здешнего отеля. В ноябре 1945-го британская шахматная федерация присылает Алехину приглашения на первые послевоенные турниры в Лондоне и Гастингсе. Чемпион отвечает согласием, начинает готовиться, но из-за протестов отдельных шахматистов, поддержанных американской шахматной федерацией, англичане отзывают приглашение. У Алехина сердечный приступ. Несколько месяцев спустя на его имя приходит телеграмма из Москвы: Ботвинник предлагает сыграть несостоявшийся из-за войны матч за чемпионство. Алехин, естественно, соглашается. О нем снова начинают писать газеты, мир снова вспоминает о том, что он — все еще шахматный король. Но матча с Ботвинником не будет. Потому что не станет короля.

Утром 24 марта 1946 года в португальском городке Эшторил горничная заглянула в один из номеров отеля «Парк» и обнаружила там мертвого постояльца. Он сидел в кресле, перед заставленным судками и тарелками столом, на котором также помещалась шахматная доска с начальной расстановкой фигур. На следующий день информационные агентства сообщили о смерти действующего чемпиона мира. Далее началась конспирология.

Обстоятельства смерти Алехина и поныне неясны. Казалось бы, для человека, у которого уже в юности были проблемы с сердцем и который, несмотря на это, много пил и курил, изначальный диагноз «паралич сердца» закономерен. Но следом было объявлено, что Алехин умер из-за того, что подавился во время еды: якобы в дыхательные пути попали кусочки мяса, как следствие, «асфиксия в результате закупорки дыхательных путей». Была даже опубликована фотография, на которой мертвый гроссмейстер сидит в своем номере за накрытым столом. Почему-то в верхней одежде. Эта самая верхняя одежда, вкупе со стоящей на столе с тарелками шахматной доской и лежащим рядом с мертвым телом сборником стихов, раскрытым на странице со строкой «Это судьба всех тех, кто живет в эмиграции», породили версию, что фотография может быть постановочной…

Захоронение тела на местном кладбище состоялось лишь три недели спустя, причем тамошний католический священник якобы отказался от участия в погребении Алехина, так как на лице усопшего якобы имелись следы, свидетельствующие о насильственной смерти. Позднее возникнет версия об отравлении, даже две: по одной, Алехин принял яд сам, по другой — чемпиона отравили еще накануне, в ресторане, возвращаясь из которого он умер на улице, после чего его тело скрытно перенесли в отель. Сын Алехина станет настаивать, что отца настигла «рука Москвы». В свою очередь, «Москва» заподозрит американцев, а условный «Запад» — неких народных мстителей, покаравших чемпиона мира за коллаборационизм и антисемитские тексты. К слову, помянутая комиссия под предводительством Макса Эйве после смерти Алехина самораспустилась, посчитав, что было бы несправедливо судить человека, который отныне не сможет защищаться. Ну да в любом случае версии и слухи о насильственной смерти Алехина не развеяны и по сей день.

***

Десять лет спустя прах Алехина будет перевезен во Францию и 25 марта 1956 года перезахоронен на кладбище Монпарнас при участии президента ФИДЕ и внушительной делегации из СССР. Действующий чемпион мира по шахматам Михаил Ботвинник на церемонию не приедет, ограничившись телеграммой, и этот момент тоже будет конспирологически обыгран. На могиле установили памятник со скульптурным обелиском, выбитая на мраморе подпись гласит: «Александр Алехин. Гений шахмат России и Франции». В мировой истории шахмат были лишь двое чемпионов, у титулов которых не имелось приставки «экс», — это Алехин и Роберт Фишер. Но если неожиданно осерчавший на весь мир американец сам отрекся от своей шахматной короны, то четвертый чемпион мира по шахматам Александр Алехин скончался, покинув этот мир непобежденным.

Игорь Шушарин