Дела нет, но вы терпите. Генпрокуратура отбирает типографию на основании доводов, от которых открестилось МВД

Одним из самых загадочных кейсов национализации активов силами Генпрокуратуры последнего времени стала история с типографией «Печатня» в Колпино. «Фонтанка» узнала, что иску о ее обращении в доход государства предшествовало уголовное дело, и директору предприятия уже приходилось отвечать на неприятные вопросы. Правда, решение одной и той же логической задачи у полицейских следователей Петербурга и у московских прокуроров оказалось диаметрально противоположным.

Завтра, 13 февраля, начнется предварительное слушание по иску Генпрокуратуры к ООО «Типография „Печатня“» об обращении в доход государства 100% его долей и возврате в казну 1,1 млрд рублей, которые в 2024 году были переведены нынешним владельцем Ириной Руденей прежнему хозяину. Еще при подаче заявления прокуроры просили в качестве обеспечения иска арестовать доли в компании.

Когда Генпрокуратура требует вернуть государству из рук жуликов порты, нефтекомпании и аэродромы — это выглядит как-то понятно. Сообщение же об аресте долей колпинской типографии для последующей передачи Росимуществу озадачило: там-то что не так?

Оказалось, еще в сентябре 2024 года ГСУ МВД с подачи ФСБ возбудило уголовное дело по ст. 193, ч. 3, п. «а» («Совершение валютных операций по переводу денежных средств в иностранной валюте или валюте РФ на счета нерезидентов с использованием подложных документов в особо крупном размере»). Статья серьезная: максимальная санкция — 10 лет.

Речь шла о том, что переход контроля над «Печатней» от прежнего владельца к директору Ирине Руденя, которая руководила предприятием с 2016 года, было якобы притворной сделкой. А в реальности будто бы она прикрывала вывод за рубеж валюты в эквиваленте 5,5 млрд рублей. Причем в адрес крайне недружественной персоны — подданного британского короля Карла III Сергея Кима.

Следствие велось не впопыхах. Год и два месяца ушли на изучение всех деталей. Судя по имеющимся у «Фонтанки» данным, обыски проводились везде, где можно было отыскать следы злонамеренных козней. Очень неприятные минуты пришлось пережить и сотрудникам Райффайзен банка.

Факты, с которыми не спорила и Ирина Руденя, были таковы. К 2023 году 100% долей ООО «Типография „Печатня“» принадлежали предпринимателю Сергею Киму, который не скрывал своего казахского паспорта. В какой-то момент ему как иностранцу наскучило владеть российским активом, и он стал подыскивать покупателя из местных. Тогда Ирина Руденя сама предложила ему сделку: миллиард — сейчас, остальное в рассрочку на 9 лет — по 500 миллионов в год. Ударили по рукам.

Дальше дело было так. Ирина Руденя — как физлицо — попросила у своего предприятия в долг 1,1 млрд рублей (у него скопилось нераспределенной прибыли 2,8 миллиарда). Не сама у себя, конечно, а у своего заместителя. Заместитель прошение физлица удовлетворил, и бухгалтерия перечислила на ее счет в том самом Райффайзене деньги.

Как позже поясняла следователям Ирина Руденя, возвращать деньги родной типографии она планировала за счет положенных ей как владельцу дивидендов. В целом в этом не было чего-то сверхъестественного: за 2022 год «Печатня» выплатила дольщикам 1,5 млрд рублей дивидендов. А чистая прибыль за 2024 год превысила 2,2 миллиарда. То есть основания надеяться, что финансовый план сработает, были.

В банке тоже были приключения. Дело в том, что перевод денег за границу с начала 2022 года в стране очень строго регламентируется. К примеру, в адрес резидентов из списка так называемых «недружественных» стран сделать это просто невозможно. Обязанность проверять, куда идут деньги, возложена на банковских клерков. Так что Ирине Руденя пришлось показывать им массу бумаг: источник денег, свой договор купли-продажи с Сергеем Кимом, дальше — его паспорт гражданина Казахстана.

Не обошлось и без трудностей. Ведь деньги переводились не самому Киму, а компании, которая ему принадлежит на 100%. Называется Werdelia Holdings Ltd., и базируется она в Белизе. Это в Центральной Америке, между Мексикой и Гватемалой. Клерки напряглись: а как же указ президента, который запрещает перевод денег за границу? А вы читайте, — говорила Ирина Руденя, — запрещено переводить только в недружественные страны. Их список четко обозначен. И Белиза в нем нет.

Проверили — и правда нет. Попросили письменное заверение, что — цитата: «…она и иностранная компания Werdelia Holdings Ltd. не относятся к лицам, связанным с иностранными государствами, которые совершают в отношении российских юридических и физических лиц недружественные действия, и лицам, находящимся под контролем указанных юридических лиц». Дальше деньги на счету Ирины конвертировали в доллары и перевели на счет Werdelia Holdings Ltd. в Швейцарию. Все. Директор официально стала владельцем, о чем уведомила налоговую, а та внесла изменения в ЕГРЮЛ.

Однако наивно было бы думать, что этот перевод проверяли только клерки Райффайзена. ФСБ тоже не зря ест свой хлеб и по поводу этой сделки провела свои изыскания — оперативно-разыскные мероприятия. И надо же было такому случиться: тот самый Сергей Ким, который везде показывал свой казахский паспорт, однажды в 2018 году прилетел в Пулково из Лондона и показал пограничникам свой — чтобы вы думали? — британский паспорт.

Ситуация приняла нехороший оборот. Конечно, Великобритания входит в список тех самых «недружественных» стран. И конечно, переводить подконтрольной подданному английского короля фирме деньги никак нельзя. Вернее, можно, но только с разрешения правительственной комиссии. В которую, естественно, Ким и Руденя не обращались.

И выходит, что, написав в банке то самое заверение, Ирина Руденя ввела клерков в заблуждение. А зачем ввела? Тут следователям на ум пришло только одно: чтобы вывести со счетов типографии деньги за границу в обход президентского указа. А эта вот история с продажей долей — фикция. Ведь, по смыслу договора, стоило Ирине недоплатить Сергею Киму хотя бы один доллар, он имел полное право забрать доли в типографии себе назад.

При том, что 5,5 млрд рублей без одного доллара уже оказались бы у него в Швейцарии. Даже можно было бы для виду посудиться и изобразить обиженного. Ведь по факту Ким скрыл свой британский паспорт, и без этой хитрости британскому подданному свои миллиарды было бы никак не получить.

Назначь просто «Печатня» ему дивиденды на ту же сумму, началась бы морока с согласованиями в правительственной комиссии. Даже если бы выплату согласовали, деньги бы пошли вовсе не в Швейцарию, а на российский счет типа «С». Дальше оттуда деньги надо было бы вызволять по крайне запутанной схеме с большим дисконтом и только в обмен на зарубежные российские активы…

Могли ли сотрудники ФСБ и следователи ГСУ ГУ МВД РФ рассуждать таким образом? Могли — они еще и не с таким коварством встречались в своей работе. Так что совершенно логично, что материалы оперативно-разыскных мероприятий ФСБ легли в основу возбужденного в сентябре 2024 года уголовного дела.

И начались проверки. Достаточно было бы найти хотя бы одну бумажку или одно сообщение в телефонах, которые бы указывали на то, что Ирина Руденя знала о британском паспорте Кима, — все. Налицо введение в заблуждение с преступной целью. Сама же она упорно уверяла: о подданстве своего контрагента она понятия не имела, была уверена, что он казах.

Вряд ли следователей ГСУ можно было бы заподозрить в том, что они проверяли спустя рукава. Судя по информации «Фонтанки», искали везде. Долго. Не по одному разу. Проверяли и Кима, и его резидентство. Можно предположить, что спрашивали и казахских коллег. Но в результате в ноябре 2025 года вынуждены были признать: Ирина Руденя не знала и не могла знать о коварстве продавца. Более того, достоверно установить, было ли у него подданство Великобритании на момент совершения сделки, тоже не удалось. Получилось лишь зафиксировать данность: регистрация, резидентство и гражданство на дату подписания контракта у него были казахские. Доказать обратное следователи не могли.

В итоге: «Иностранная компания Werdelia Holdings Ltd. не относится к недружественным, так как находится под контролем физического лица — Кима С. В., личным законом которого является право иностранного государства — Республики Казахстан, не относящегося к иностранным государствам, совершающим недружественные действия в отношении РФ».

И далее единственный возможный вывод: «У органа предварительного следствия отсутствуют обоснованные основания утверждать, что 18.12.2024 Руденя И.В. представила сотрудникам Райффайзен банка документы… содержащие заведомо для нее недостоверные сведения об обоснованиях, о целях и назначении денежных переводов, тем самым валютные операции между Руденя И.В. и Компанией осуществлены на законных основаниях».

А дальше — Конституция, статья 49, ч. 3: «…неустранимые сомнения в виновности лица толкуются в пользу обвиняемого». Уголовное дело за отсутствием состава преступления прекратить. Число, подпись следователя и две резолюции «Согласен» от начальства.

Переведя дух от долгого чтения этой истории, можно задать вопрос: а чего ж тогда сейчас доли в компании арестовали, и чего, собственно, хочет Генпрокуратура?

В целом прокуроров можно понять. Даже если уголовного дела и вины Ирины Руденя в том, как все вышло, нет, факт остается фактом: 1,1 млрд рублей ушли на счет вроде бы как подданного недружественного королевства Сергея Кима в обход указа президента. Закон так-то и правда указывает, что в случае подобных нарушений должны следовать оспаривание сделки и обращения активов в доход государства — все так.

Однако остается юридический нюанс: необходимо в суде доказать, что на момент перевода денег Ким действительно являлся резидентом Великобритании. Наличие у него паспорта в 2018 году ведь автоматически не означает наличие и в 2024 году. А в силу международных трудностей получить однозначный ответ от МВД Великобритании будет сложно.

Презумпция невиновности подразумевает, что это Генпрокуратура должна доказать, что в декабре 2024 года Сергей Ким все еще состоял в недружественной юрисдикции. У ГСУ ГУ МВД, даже при наличии информации от ФСБ, сделать этого не получилось. А значит, Генпрокуратуре в суде придется предъявить какой-то документ, который бы посрамил коллег полицейских и чекистов. Без него — если по-честному — убеждать суд в незаконности сделки по продаже «Печатни» было бы неправильно.