100 лет не предел. Блокадница Марианна Курилович поделилась секретами долголетия

Героиня материалов «Фонтанки», блокадница Марианна Курилович, 11 января отмечает 100 лет. Когда начиналась блокада Ленинграда, ей было 15: девушка пошла в дружинницы и работала санитаркой. А в мирное время большую часть жизни была музыкальным редактором на телевидении. «Фонтанка» попросила Марианну Яковлевну поделиться секретами долголетия.

Марианна Яковлевна живет в центре города — так сложилось, что совсем недалеко от Музея обороны и блокады Ленинграда. Ее окружают вниманием дочь, внуки, правнуки и множество других людей. В день рождения дом Марианны Яковлевны полон людей: в гости заглянули и представители комитета по соцполитике, и руководство администрации Центрального района, и журналисты. Чиновники зачитали блокаднице официальные поздравления от губернатора Александра Беглова и президента Владимира Путина. На столе — пачка писем и открыток от разных людей, то и дело раздаются поздравительные звонки. И вокруг — цветы, цветы, цветы.

Зашли поздравить и правнуки. Марианна Яковлевна в очередной раз сказала, что благополучие близких — это главное, чего она хочет, и пожелала мальчикам усердно учить иностранные языки.

«Фонтанка» подробно рассказывала о жизни Марианны Курилович. Во время блокады она оставалась в Ленинграде вместе с родителями: отец работал заместителем главного врача ленинградского гарнизона, а мама — операционной сестрой в госпитале. Много времени проводила в госпиталях и сама Марианна. Однажды ей пришлось сообщить о подозрительном пациенте, и впоследствии спецслужбы установили, что это шпион. Сейчас Марианна Яковлевна — обладательница большого числа наград, среди которых орден Великой Отечественной войны II степени.

В мирное время Марианна работала на Ленинградском телевидении, совмещая это с работой на радио и подработками в театрах. Ушла с телеканала в 1999 году из-за сокращения штата. Всю жизнь много путешествовала, объехала тридцать пять стран.

— Марианна Яковлевна, в чём секрет вашего долголетия?

— Наверное, этому помогли несколько качеств. Во-первых, трудолюбие и самоутверждение в этом. Во-вторых, я не знаю, что такое зависть. Не знаю. И я доброжелательна. Я всегда радуюсь, когда у кого-то всё хорошо. Всегда стараюсь помочь.

— Вы ожидали, что проживете столько лет?

— Никогда даже не задумывалась. Я даже не заметила, как я старею. Я никогда [особенно] не следила за собой. Больная, не больная — летела на работу. Я просто знала, что должна быть там. В школе я на отлично училась, мне это легко давалось. Старшие классы, училище, институт оканчивала в ускоренном порядке.

При этом никогда не хотела быть начальником, хотя меня пытались затянуть. Я не была в комсомоле. Пионерка была активная. Комсомолкой — нет, не была. В партию тянули — тоже нет. Я пошла в университет марксизма, окончила его с правом преподавания, и от меня отцепились.

— В нашем прошлом интервью вы рассказывали, что во время войны вам помогло выжить то, что вы были вместе с близкими, родственниками.

— Мама и папа, только о них речь. У нас в семье девять человек в блокаду умерли от голода: тети, дяди, двоюродные сестры, братья. Мы все ужасно голодали, но мама и папа помогли выжить. Они — мои боги, и я им молюсь каждый день. Если бы не они, я бы не была такой, какая я есть, и не были бы мои дети такими.

— Своим правнукам вы сейчас пожелали учить языки. Почему, на ваш взгляд, это так важно?

— Наш маленький два языка учит. Я считаю, сейчас, когда кругом… [сложные обстоятельства], это [ценное] общение с людьми, нечто объединяющее.

Я также считаю, хотя я не верю в Бога, что было большой ошибкой отнимать у людей веру, потому что она, конечно, сдерживала от многих ошибок. Было бы здорово, если бы вера была, и была единой для всех.

— Вы про религию, веру в Бога?

— Да, про религию. Есть люди, которые считают, что, кто не их религии, те не люди вообще. Так быть не должно. Бог един — этот подход мне кажется полезным.

Раньше я практиковала разные языки и любила петь. В Финляндии с приятельницей бегала в основном по костелам, могла там петь на латинском языке.

Когда мы вместе приехали в Ленинград, пошли в немецкую кирху. Мне очень понравилось там, начиная с того, что люди сидели, а не обязаны были стоять. Я была некрещеной, поэтому в определенный момент [в кирхе] должна была держать руку особым образом, так, как держат некрещеные. После мероприятия все садились за стол, угощала и церковь, и люди приносили свою еду. Пастор выходил, было общение. Всё это мне очень нравилось.

Так прошло года два, и пастор меня спросил: «Вы приходите и поете, почему вы не креститесь?» Я объяснила, что мои мама и папа, хоть и крещеные по-своему, не ходили в церковь. Я не знаю, что у них было на душе, но мы все были советские люди. Я сказала, что у меня мама русская, а папа — еврей, и я не хотела бы никого обидеть. А пастор сказал мне: «Бог един». И я тогда дала слово, что покрещусь. Формально я лютеранка.

Но понимаете, я как не верила, так и не верю, я верю в маму и папу. Я каждый день им молюсь и прошу у них помощи для детей. Я для себя никогда ничего ни у кого не просила.

— Сегодня у вас много гостей, приходят и чиновники, журналисты. Как вам это?

— Я так удивлена, даже вам передать не могу. Я не думала, что так может быть. Я понимала, что меня знают на работе, но такого внимания не ожидала.

Меня, конечно, это потрясает. И трогает очень. Я хочу, чтобы детям моим что-то досталось, а главное, конечно, чтобы не было войн. Это страшное дело.

Ранее «Фонтанка» рассказывала, как Марианна Курилович дала полуденный залп из пушки Петропавловской крепости.