Salve на пороге. Находки реставраторов открыли историю дома Брюллова

В отреставрированном доме архитектора Александра Брюллова, где скоро откроется «Брюллофт», посетителей у входа будет встречать древнеримское «Здравствуй» — мозаичная надпись Salve. Это лишь одна из находок, сделанных во время сложнейшей реставрации, которая, по словам мастеров, фактически потребовала разобрать здание до скелета и собрать заново. «Фонтанка» показывает самое интересное: от старинных обоев-коллажей до декора, технологию создания которого уже не повторят из-за ее смертельной опасности.

Фасад трехэтажного особняка в Тучковом переулке, который долгое время царапал глаза прохожих творчеством граффитистов и духом заброшенности, сегодня уже красуется отреставрированным фасадом и вернувшими на место историческими воротами арки.

«Видели бы вы, что тут было! Утрачена лепнина и другой декор. Здание было разрушено и буквально падало — оно просело из-за грунтовых вод, — рассказал руководитель проекта Александр Тюрин. — Мы сделали инъектирование, восстановили все фундаменты и гранитные цоколи, поменяли перекрытия. По сути — разобрали до скелета и собрали обратно, при этом мы сохранили все предметы охраны. Вы видите уже красивый восстановленный фасад».

На вопрос «Что тут было?» лучше всего ответят фотографии, сделанные до начала реставрации, но уже после противоаварийных работ и расчистки территории.

Александр Брюллов бесконечно переделывал здание под свои нужды. Он возвел во дворе доходный корпус, который поделил пространство на две части, а квартиры в нем сдавал в аренду. В итоге здание не только меняло внутреннюю планировку, но и обрастало пристройками. Поэтому когда-то внешние, грековские стены оказались внутри, но сохранили следы долгой жизни дома. Ее можно увидеть в странных окнах на лестницах (про которые так и хочется спросить: «Как они тут оказались?»), заложенных оконных проемах и арках, а также в сохранившихся фрагментах декора, явно принадлежавших фасаду.

В одной из таких брюлловских пристроек расположена лестница, по которой архитектор коротким путем поднимался на третий этаж в детскую. Начальник строительства Владимир Блинов показывает изящно изогнутые сохранившиеся фрагменты деревянных поручней перил, выструганные из цельного массива. Сегодня, объясняет Блинов, такие уже не делают — это сложная и очень дорогая работа.

В кабинете архитектора история жизни здания предстает в виде коллажа из обоев разных времен. Один из самых ранних сохранившихся слоев — зеленые обои, которые, как предполагают реставраторы, относятся как раз к брюлловской эпохе. В месте расчистки видны более поздние, но тоже дореволюционные обои — коричневые с золотым орнаментом. Возможно, их клеили, когда в особняк уже заселились дочь и зять Брюллова. Последние слои — это уже хорошо знакомые советские образчики и газеты. Реставраторы планируют музеефицировать получившийся коллаж, накрыв его стеклом.

В кабинете архитектора взгляд моментально цепляется за два окна, странно расположенных под самым потолком. Дотянуться и заглянуть в них не сможет даже рослый человек. Это еще одна находка реставраторов. До наших времен, правда, окно дожило только одно. «Было видно по штукатурке, декору и кирпичной кладке, что исторически здесь окон было два. Мы воссоздали второе, а сохранившийся фрагмент лепного декора отзеркалили», — пояснил Блинов.

Этот кабинет по сути — колыбель петербургской градозащиты: именно тут собирались члены общества «Старый Петербург», одним из основателей которого был зять Брюллова Павел Сюзор. Здесь появился музей старого Петербурга, экспонаты которого позднее стали основой экспозиции музея истории города.

«Члены общества тогда хотели сохранить петровское деревянное наследие. Теперь мы сохраняем то, что делали они», — заметил Александр Басалыгин.

Но вернемся к парадному входу. Поднявшись по главной лестнице, посетитель у себя под ногами прочтет набранную из кусочков черного мрамора надпись Salve, с латинского — «Здравствуй».

«Это такой аналог современного коврика с надписью „Добро пожаловать“ перед входной дверью», — поясняет Басалыгин.

Так надпись выглядела до начала реставрации:

Если спросить у посетителя, каким материалом отделаны стены парадной, он с уверенностью скажет, что это желтый мрамор. На самом же деле это роспись и одновременно головная боль реставраторов дома Брюллова.

«Это старинная техника — так называемый утюжный мрамор. Финишный слой заутюживали, то есть в прямом смысле обрабатывали горячими утюгами», — объясняет художник-реставратор, преподаватель кафедры «Живопись и реставрация» СПГХПА им. А. Л. Штиглица Иван Прохин.

Заутюживание превращало тонкий слой специально подготовленной массы в идеально гладкую поверхность. По словам реставратора, образец утюжного мрамора в парадной дома Брюллова интересный и очень редкий. Смелыми мазками нанесен фиолетовый рисунок, расчерченный легкими коричневыми бегунками-молниями.

«Эту роспись необходимо делать очень быстро, пока еще все сырое, так как в течение 30-40 минут все затвердевает и поправить будет уже невозможно», — пояснил Прохин.

В своем доме Брюллов попытался создать целый комплекс помещений, украшенных в римском стиле. «Римский дом — это в первую очередь атриум. Жизнь протекает в окруженном глухими стенами дворе. Глухими — чтобы нельзя было залезть внутрь. Помните маленькие редкие окошки на фасаде? Далее помпейская лестница, помпейский зал, столовая, где использовано много декоративных приемов, отсылающих нас к этому стилю, статуя Аполлона во дворе», — рассказывает реставратор. Помпейский зал также отделан утюжным мрамором, но белого цвета.

Внимательный наблюдатель может заметить в этом древнеримском великолепии нацарапанную непристойную надпись, в 1920-х ее оставили разнорабочие. Показывать и цитировать ее мы не станем. Однако любопытным не стоит беспокоиться: ее сохранят как есть.

В помещении по соседству высится облицованная белой керамической плиткой печь, на которой сохранились ветви похожего на сакуру дерева и порхающие птицы. «Явно в начале XX века здесь жил какой-то художник. Поверхность печи — гладкая керамическая основа, и он пишет такой вот мотив с явной отсылкой к Японии. В конце XIX века в России началось увлечение японским искусством», — поясняет Иван Прохин.

Изюминка фасада особняка, который смотрит на Кадетскую линию, — балкон с кованым ограждением, украшенным навершиями из латуни.

Часть элементов декора, увы, утрачена. О том, чтобы воссоздать их по исторической технологии, не шло даже речи. «Они сделаны с помощью выдувной технологии, — объясняет Александр Басалыгин. — Навершия внутри полые и изготавливались с помощью выдувания. Пары, которые при этом вдыхал мастер, мягко говоря, здоровью на пользу не шли. Люди, занимавшиеся такой работой, жили недолго».

Воссозданные навершия — полнотелые, от исторических их можно отличить по звуку: у новоделов он более звонкий, у оригинальных элементов — более глухой.

Во время работ по раскопке двора для укрепления фундамента в каретнике рабочие нашли крупные фрагменты керамики, покрытой глазурью. Как предположил один из реставраторов, вероятнее всего, это куски изразцовой печи.

С единственным жителем дома Брюллова посетители повстречаются во дворе — береза сплелась из нескольких стволов. Со временем в этом дворике появится небольшой амфитеатр, а дерево сохранят и позаботятся, чтобы оно чувствовало себя хорошо.