Нацполитика суверенной эпохи: защита кодов, борьба с угрозами и новые KPI госстратегии до 2036 года

В среду, 26 ноября, президент Владимир Путин утвердил новую стратегию государственной национальной политики на ближайшие 10 лет. Старая, утвержденная еще в декабре 2012 года, по сути, осталась совсем в другой стране и в другом мире. «Фонтанка» внимательно изучила новый документ и готова рассказать, как поменялись представления о национальном вопросе у российских властей за минувшие годы и с чем нам придется жить следующие 10 лет.

Хотя новая стратегия вводится «бесшовно» — старая заканчивается в 2025-м, новая начинается в 2026 году, — она представляет собой не эволюционный, а революционный по своей сути документ. Он отражает переход от политики внутренней гармонизации к политике цивилизационной мобилизации и обороны, где все инструменты — от воспитания детей до международных отношений — подчинены единой цели: укреплению суверенного Российского государства-цивилизации в условиях нарастающего противостояния с враждебным внешним окружением.

Эволюция стратегического подхода

Сравнение двух стратегий позволяет выявить не просто обновление сроков, но и фундаментальную трансформацию философии, приоритетов и механизмов реализации политики в сфере межнациональных отношений. Если документ 2012 года был во многом реактивным и направленным на решение накопившихся внутренних проблем постсоветского периода, то Стратегия-2036 представляет собой проактивную доктрину, сформированную в условиях новой геополитической реальности и нацеленную на консолидацию общества перед лицом внешних вызовов. Эта эволюция прослеживается через все аспекты документов: от терминологии и диагностики проблем до конкретных инструментов и измеримых целей.

Одним из самых значительных изменений является переопределение базовых понятий. В Стратегии-2012 акцент делался на «системе современных приоритетов, целей, принципов» для координации деятельности органов власти. Новая же стратегия однозначно позиционирует себя как документ стратегического планирования в сфере обеспечения национальной безопасности. Это сразу задает более жесткий, императивный тон и связывает успех национальной политики напрямую с безопасностью и суверенитетом страны.

Ключевым терминологическим нововведением становится понятие «государство-цивилизация», применяемое к России. Оно подчеркивает уникальность российского пути и многонационального проекта, противопоставляя его западным моделям. Если в тексте 2012 года русский народ назван «системообразующим ядром», то в документе 2025 года он определяется как «государствообразующий народ» — термин, закрепленный в Конституции 2020 года. Эта смена не просто семантическая, она отражает усиление роли русского народа как стержня, вокруг которого выстраивается вся государственная и культурная общность.

Существенно расширено и детализировано понятийное поле. Впервые на уровне стратегического документа даются четкие определения таким категориям, как «гражданское единство», «конфликт на национальной и/или религиозной почве», «общероссийская гражданская идентичность» и «этнокультурное и языковое многообразие». Это не только придает документу более научный характер, но и позволяет более точно ставить задачи и оценивать их исполнение.

От внутренних дисбалансов к внешним угрозам

Стратегия-2012 содержала обширный перечень внутренних проблем: социально-экономическое неравенство, правовой нигилизм, коррупцию, ксенофобию, неотлаженность миграционных процессов. Хотя многие из этих вызовов остаются актуальными, в новой стратегии фокус сместился. Теперь основной акцент делается на внешних угрозах национальной безопасности.

В пункте 31 Стратегии-2036 приводится развернутый список этих угроз, который является прямым отражением текущей международной обстановки. Среди них: деструктивные действия недружественных государств, направленные на раскол российского общества; попытки переноса зарубежных межнациональных и межрелигиозных конфликтов на территорию России; распространение идеологий терроризма, экстремизма, неонацизма и русофобских взглядов; дискредитация русского языка и культуры; фальсификация истории, особенно в отношении Второй мировой войны. Отдельно и многократно упоминаются последствия антироссийской пропаганды на территориях новых субъектов РФ.

Таким образом, если ранее проблемы в межнациональной сфере виделись как следствие внутренних социально-экономических процессов и ошибок управления, то теперь они интерпретируются прежде всего как результат целенаправленного внешнего воздействия. Это принципиально меняет логику ответных мер.

Сужение фокуса и усиление акцентов

В Стратегии-2012 было 5 общих целей и 12 приоритетных направлений, что создавало довольно широкое и порой размытое поле деятельности. Новая Стратегия более сфокусирована. Она определяет одну главную цель: «укрепление единства многонационального народа Российской Федерации (российской нации) и общероссийской гражданской идентичности при сохранении этнокультурного и языкового многообразия». Все остальное подчинено этой сверхзадаче.

Принципы также были пересмотрены. Из 19 принципов 2012 года осталось 4 ключевых: равенство прав и свобод, равенство условий для развития народов, гарантии прав коренных малочисленных народов и недопустимость пропаганды, возбуждающей рознь.

Приоритетные направления сужены до трех: укрепление общероссийской гражданской идентичности на основе традиционных ценностей, сохранение и поддержка этнокультурного и языкового многообразия и обеспечение межнационального и межрелигиозного согласия, противодействие экстремизму.

В рамках этих направлений произошло заметное перераспределение акцентов. Задачи по поддержке русского языка вышли на первый план и стали значительно детальнее. Теперь они включают не только его развитие как государственного, но и популяризацию литературной нормы, противодействие излишнему использованию иностранной лексики, создание Национального словарного фонда и продвижение русскоязычного контента в Интернете.

Мигранты, патриоты и русофобская пропаганда

Задачи по интеграции мигрантов, ранее бывшие отдельным крупным блоком, теперь вписаны в направление по обеспечению согласия и сведены в основном к адаптации и изучению русского языка. Исчезли упоминания о «противодействии формированию замкнутых анклавов», что, вероятно, говорит о смещении методов с пресечения на ассимиляцию через культуру и язык.

Особое внимание в новой Стратегии уделено патриотическому воспитанию и историческому просвещению. Этим задачам посвящены целые разделы, включающие обеспечение присутствия государственной символики, посещение памятных мест, противодействие фальсификации истории. Это прямое следствие курса на укрепление «суверенной» исторической памяти.

Донецкой и Луганской Народным Республикам и Запорожской и Херсонской областям посвящены отдельные пункты в аналитической части и специальный раздел (п. 46) о специфике реализации политики на этих территориях. Задачи здесь сформулированы крайне конкретно: укрепление гражданской идентичности, внедрение русского языка как государственного, противодействие неонацизму, устранение последствий антироссийской пропаганды. Это признание того, что интеграция этих регионов является одной из самых сложных и важных задач национальной политики на ближайшее десятилетие. И уж точно дает понять, что ни одним из этих регионов не планируется жертвовать в переговорах о прекращении конфликта с Украиной.

Девять заповедей нацполитики

Самый наглядный показатель смены парадигмы — появление в Стратегии-2036 раздела «Целевые показатели и ожидаемые результаты». Документ 2012 года не содержал никаких измеримых индикаторов, что делало оценку его эффективности затруднительной. Сказать сейчас, за месяц до истечения ее срока, насколько успешным было ее внедрение, можно лишь на глазок. А вот новая Стратегия устанавливает девять конкретных KPI, которые должны быть достигнуты к 2036 году.

1. Уровень общероссийской гражданской идентичности — не менее 95%.

   Это стержневой показатель всей Стратегии. Он отражает долю граждан, которые в первую очередь идентифицируют себя как «россияне». На 2025 год этот показатель, по данным документа, уже превысил 92%. Цель в 95% означает практически полную доминанту гражданской идентичности над этнической и другими формами коллективного самосознания. Такой задачи российские власти, кажется, вообще никогда не ставили перед собой.

2. Доля граждан, положительно оценивающих межнациональные отношения в своем месте проживания, — не менее 85%.

   В 2024 году этот показатель составлял 75,1%. Задача довести цифру до 85% свидетельствует о желании добиться не только формального единства, но и позитивного восприятия многонациональной среды на бытовом уровне, снижения уровня бытовой ксенофобии и напряженности.

3. Число граждан из новых субъектов РФ (ДНР, ЛНР, Запорожская и Херсонская области), участвующих во всероссийских мероприятиях, — не менее 2 560 тыс. человек.

   Это единственный количественный, а не процентный показатель. Он подчеркивает важность скорейшей интеграции населения новых территорий в общероссийское социальное и культурное пространство через участие в массовых акциях, фестивалях, конкурсах и т. д.

4. Доля граждан, удовлетворенных качеством обеспечения своих национально-культурных потребностей, — не менее 80%.

   Этот показатель, похоже, должен служить противовесом первому и демонстрирует, что укрепление гражданского единства не планируется за счет подавления этнокультурного многообразия. Власть декларирует намерение создать условия, при которых народы России смогут сохранять и развивать свои языки и культуры.

5. Доля мероприятий по популяризации русской культуры в общем количестве этнокультурных мероприятий — не менее 50%.

   Это прямой индикатор усиления роли «государствообразующего народа». Он показывает, что поддержка русской культуры должна быть не просто одной из многих задач, а стержневым направлением, занимающим равное с суммарной поддержкой всех других культур место. Сказать по правде, до сих пор число «национальных» мероприятий именно с русской культурой сильно уступало тем, что проводили все остальные народы. Теперь, похоже, на каждый «День плова» должен приходиться как минимум один «День блинов» или «День каши из полбы». Не скатятся ли исполнители этой задачи в пошлость или «отработку номера», нам еще предстоит узнать.

6. Доля граждан, отмечающих отсутствие дискриминации по национальному и языковому признаку, — не менее 90%.

   Отражает цель по созданию реально равных условий для всех граждан, независимо от их происхождения. Высокий целевой показатель призван продемонстрировать обязательства властей к принципу гражданского равенства.

7. Доля информационных поводов, выявленных системой мониторинга и повлекших оперативное реагирование, — не менее 95%.

   Этот KPI оценивает эффективность созданного механизма раннего предупреждения конфликтов. Для этого в стране существует система Центров управления регионами. Цель — сделать систему не просто наблюдательной, но и действенной, обеспечивающей почти стопроцентное реагирование на угрозы.

8. Доля иностранных граждан, охваченных мероприятиями по адаптации, — не менее 70%.

   Показывает переход от стихийной миграции к управляемому процессу, в котором большая часть мигрантов проходит через программы интеграции, прежде всего через изучение русского языка и основ законодательства.

9. Доля граждан, допускающих возникновение серьезных конфликтов на национальной почве в месте своего проживания, — не более 15%.

   Этот показатель, обратный предыдущим, отражает уровень субъективного ощущения безопасности и стабильности в межнациональной сфере. Снижение этой доли до 15% означает формирование в обществе устойчивого ощущения бесконфликтности.

Вокруг чего сплачиваться

Стратегия-2036 — это документ эпохи суверенитета и цивилизационного самоутверждения. Она основана на идее, что Россия является уникальным государством-цивилизацией, сплоченной вокруг русского народа, русской культуры и языка, а также традиционных духовно-нравственных ценностей.

Все внутреннее этнокультурное многообразие рассматривается как богатство, которое должно быть интегрировано в это единое целое, а не как набор автономных элементов.

Теперь главный вызов видится не во внутренних проблемах, а во внешнем воздействии, направленном на подрыв этого единства. Соответственно, и методы становятся более целенаправленными, системными и измеримыми, с четким набором приоритетов и конкретных KPI. Новая Стратегия — это не просто обновление, это декларация о переходе от обороны к укреплению и развитию своей цивилизационной модели.

Одновременно впервые вводится жесткая систематизация и централизация управления. Если Стратегия-2012 лишь в общих чертах описывала необходимость координации, то новая Стратегия предписывает создание единой вертикали управления. Впервые на уровне президентского указа прямо предписано не только федеральным органам, но и субъектам РФ, и органам местного самоуправления разрабатывать собственные планы мероприятий.

Это создает жесткую систему исполнения, где каждый уровень власти обязан отчитаться о конкретных шагах. Более того, вводится шестилетний цикл корректировки самой Стратегии, что говорит о намерении делать ее «живым» документом, постоянно актуализируемым в зависимости от изменяющихся условий, в отличие от статичного документа 2012 года.

Все под контроль

Еще один важный момент — конкретизация и ужесточение контроля над институтами гражданского общества. В старой стратегии тоже шла речь об этом, но как-то не очень убедительно, а главное, не особо проверяемо по итогам: «обеспечение прозрачности источников финансирования проектной деятельности институтов гражданского общества… а также совершенствование механизмов их финансовой отчетности».

В новой же Стратегии эта задача трансформировалась и ужесточилась. Теперь она звучит как «предотвращение использования указанных организаций иностранными государствами и их гражданами для нанесения ущерба интересам Российской Федерации». Это прямое следствие закона об «иностранных агентах» и курс на полный суверенитет в сфере гражданской активности, рассматриваемой через призму безопасности.

Также в новом документе появляется новая идея: «Семья» и «преемственность поколений» как инструмент национальной политики. В Стратегии-2036 впервые на уровне задач появляется тема семьи и солидарности поколений. В одном из пунктов указана задача по «созданию и развитию проектов, направленных на сближение поколений и передачу традиционных российских духовно-нравственных ценностей от старших поколений младшим».

Это представляет семью не как частную ячейку, а как ключевой институт трансляции государствообразующих ценностей и укрепления гражданской идентичности, что является качественно новой идеей по сравнению с прошлыми целями.

Специфический акцент на работе с личным составом силовых структур и военнослужащими. Хотя тема была затронута и в старой Стратегии, в новой ей уделено больше внимания, и она вынесена в отдельную задачу. Теперь мониторинг межнациональных отношений предписывается проводить не только в Вооруженных силах, но и среди «сотрудников правоохранительных органов». Это говорит о понимании того, что силовые структуры, являясь микромоделью общества, должны быть абсолютно устойчивы к межнациональным конфликтам.

Меняется и концепция «адаптационной инфраструктуры» для мигрантов. Вместо относительно размытых поручений о «создании условий» для интеграции мигрантов, в Стратегии-2036 появляется абсолютно конкретная и новая задача: «формирование и развитие инфраструктуры (адаптационных центров)». Это предполагает создание физической, материальной сети учреждений, что является переходом от деклараций к практическому строительству системы управления миграцией.

Как нас должны видеть

Патриотической частью общества зачастую в числе провалов российских властей указывается весьма вялая и неубедительная работа на внешнем идеологическом фронте. Будто в ответ на эти упреки в новой Стратегии наконец-то задекларирована смена акцента в международной деятельности: с защиты прав на продвижение ценностей.

В разделе о международном сотрудничестве в Стратегии-2012 упор делался на защиту прав соотечественников и российских граждан за рубежом. О том, что с этим вышел полный провал по всем фронтам уже даже говорить не интересно. В новой Стратегии помимо этого появляется агрессивная задача по «популяризации многонациональной российской культуры» и «защите русского языка от дискриминации за рубежом».

Россия теперь позиционирует себя не как защитника своих граждан, а как активного игрока, продвигающего свой культурный и ценностный суверенитет на международной арене, борясь с «русофобией» и «фальсификацией истории».