Сербские генералы 1812 года: «Газпром» и Минкульт Сербии передали портреты героев Белграду

Петербург и Белград связала уникальная историческая акция. Глава «Газпрома» Алексей Миллер передал министру культуры Сербии копии портретов семи генералов сербского происхождения, героев Отечественной войны 1812 года, чьи оригиналы хранятся в Эрмитаже. Церемония прошла в «Лахта Центре». Точные копии, созданные реставраторами главного музея Петербурга, займут место в экспозиции Исторического музея Белграда, став новым символом дружбы двух народов.

Были переданы и портреты героя русско-турецкой войны 1768–1774 гг. генерал-лейтенанта Семёна Зорича, а также выдающегося российского реформатора народного просвещения, заложившего основы российской системы школьного образования, — Теодора Янковича де Мириево.

Копии портретов по заказу «Газпрома» изготовили художники-реставраторы Государственного Эрмитажа. Они тщательно соблюдали технику и технологию живописного процесса, использовали близкие по структуре к авторским грунты, фактуру, масляные краски и лаки.

В Военной галерее Зимнего дворца, созданной в честь победы русской армии в войне с Наполеоном, есть несколько сотен портретов военачальников российской армии, участвовавших в боевых действиях 1812–1814 годов. На русской службе в то время состояли офицеры голландского, итальянского, швейцарского, немецкого, грузинского происхождения. В их числе семь генералов Российской императорской армии — выходцы из Сербии и их потомки, чьи портреты также находятся в Зимнем.

Кто были эти люди и как они попали в Россию?

В России сербские военные появились в XVII веке. Речь шла о переселенцах из краев империи Габсбургов, которые поступали на службу ещё к отцу Петра Великого, принося знания и навыки, полученные на воинской службе в Центральной Европе. Одними из первых были Милорадовичи. В 1638 г. на русскую службу поступил Михаил Милорадович. В конце XVII в. в Россию выехал Илья Милорадович с сыновьями — Михаилом и Гавриилом.

Сербские земли находились в XVII–XVIII веках в составе нескольких государств (Австрия, Турция и две адриатические республики — Венеция и Дубровник). Православные сербы с трудом могли рассчитывать на дворянство в этих странах, хотя многие и представлялись дворянами по приезде в Россию. Путаница, которой охотно пользовались приезжие, была вызвана тем, что в сербском языке существовало слово «князь», а точнее «кнез». Означал этот созвучный русскому дворянскому титулу термин должность, зачастую наследственную, близкую к сельскому старосте — человека, собиравшего налоги и представлявшего местное население перед властями.

Сербам для успешного карьерного роста на военной или гражданской службе было нужно перейти в доминантную религию: в Порте — ислам, в других упомянутых странах юго-восточной Европы — в католичество). В России же приверженность православию была плюсом в карьере.

В середине XVIII века началась массовая волна переселения, когда к русским дипломатам обратились сербские старейшины. Все они относились к граничарам/краишикам — австрийскому аналогу казаков, проживавших на территории Военной границы/ Военной краины, защищавшей владения Габсбургов от набегов с территории Османской империи. Когда в 1741–1751 гг. австрийская императрица Мария Терезия решила ликвидировать один из регионов оборонительной цепи, местное сербское население было крайне возмущено отменой заслуженных кровью привилегий. Часть сербских граничар решили уйти в Россию.

Полковник австрийской службы Иван Хорват в 1751 г. основал, вместе со своими соплеменниками, поселение Новая Сербия (с административным центром в районе Елисаветинской крепости, давшей основание Елисаветграду). Два других австрийских офицера — подполковники Райко де´Прерадович и Йован Шевич — в 1753 г. основали вместе с другими сербскими переселенцами другой компактный регион расселения сербов в России, Славяносербию. Со временем оказалось, что число переселенцев отличалось не только от тех цифр, которые обещали вожди переселенцев при начале переселения, но и от того числа человек, на нужды переселения которых получалось вспомоществование из казны. В результате оба поселения сохранили свой статус сравнительно недолго, войдя в большую Новороссийскую губернию в 1764 г.

Переселявшиеся еще при Петре 1 в Россию сербы формировали первые русские гусарские полки, формируя специфическую русскую гусарскую культуру — с молодецкой удалью, лихостью и в то же время склонностью к кутежу и определённой экзальтации. Именно в таких условиях в России и появилась плеяда исторических деятелей, в жилах которых текла сербская кровь, но жизненный путь которых был связан со служением Российской империи. Их портреты хранятся в собрании Государственного Эрмитажа.

Эти семь генералов, копии портретов которых сегодня «Газпром» передал Сербии, представляют собой весь срез сербских переселенцев и их потомков, проживавших в то время в России.

Трое из сербских генералов в русской армии 1812 г., удостоившихся чести личного портрета в монаршей резиденции, относились к волне сербских переселенцев. Эти люди родились на Балканах и лично поступили на русскую службу.

В первую очередь это Джордже Манойлович, известный в России как Егор Эммануэль. Его жизнь была похожа на авантюрный роман. В 13 лет он сформировал из друзей ватагу сверстников, которая сумела защитить от нападения османов родной ему город Вршац в исторической области Банат (нынешнее сербско-румынское пограничье). После этого он вступил в австрийскую армию — сражался сначала с турками, затем с французами. Битвы сопровождали многочисленные раны: штыком в живот, осколком гранаты и картечью — в руки и ноги. За проявленное им мужество и за снесенные ранения Эммануэль в свои 19 лет получил золотую медаль «За храбрость» — высшую награду унтер-офицера или рядового в австрийской армии, утверждённую за пару лет до того.

Благодаря этим заслугам австрийский император пожаловал Эммануэля и званием подпоручика в Венгерской гвардии. Однако карьеру выходцу из сербской православной семьи при дворе было сделать практически невозможно. В сердцах Георгий попросил об увольнении для перехода на службу в России и прибыл из Вены в Москву незадолго до коронации Павла I. Егору Эммануэлю повезло, своей яркой венгерской формой он обратил на себя внимание государя в толпе — а даже секунда внимания первого лица была драгоценна, и Эммануэль получил назначение в лейб-гусарский полк. Карьера молодого человека пошла галопом. Спустя два года он стал полковником и перевез в Россию своих братьев, которые также пришли на военную службу. Однако и сам Егор оправдал высочайшее доверие. На русской службе он также получал и ранения, и награды за личную храбрость, за успешное маневрирование полком. Во время нашествия Наполеона он участвовал в ряде сражений. При Шевардине, накануне Бородинской битвы, под ним были ранены две лошади, погиб его адъютант, а сам полковник был ранен тяжело пулей в грудь. Впрочем, спустя два месяца, с не закрывшимися ещё ранами Эммануэль вернулся в строй. На второй день после Лейпцигского сражения, во время рекогносцировки он столкнулся с генералом Ж. Лористоном (командиром корпуса и бывшим послом Наполеона в России) и батальоном французов. Воспользовавшись замешательством, он приказал французам сложить оружие и те послушались его приказа, последовав за ним в плен. Таким образом, находясь во главе группки офицеров и личной охраны, он смог привести 400 пленных и французского генерала, став легендой русской кавалерии.

Примечательно, что и побывавший в России в 1818 г. реформатор, создатель сербского литературного языка В. Караджич познакомился с Эммануэлем, убедив его написать автобиографию. Во время восстания в декабре 1825 г. Г. Эммануэль, как многие другие сербы, проявил верность короне и монарху. Николай I ввёл его в состав Верховного суда над декабристами. В дальнейшем он служил на Кавказе. Важнейшей его заслугой на этом поприще стала трансформация источника «кислых вод» посёлка Горячие Воды в курорт, который мы сейчас знаем как Пятигорск.

Менее блестящую карьеру сделал в России переселенец из Рисня в Боке Которской (в то время Венеция), серб Пётр Ивелич. Он прибыл в Россию в составе семьи Ивеличей как её второе поколение, которое продолжало традицию службы России — сам он был известен как Ивелич 4-ый. Участник войны 1812 года и заграничных походов русской армии, он прирос сердцем к месту начала своей службы — Сибири. Там он вышел в отставку, связав свою жизнь с Тобольском.

Несколько схожим образом сложилась и судьба соплеменника Ивелича, Ильи Дуки (1767–1830 г.), также удостоившегося чести получить место в галерее Зимнего дворца. Он родился на севере нынешней Сербии в Апатине (нынешнее сербско-венгерское пограничье). После смерти родителей, семилетним мальчиком он был привезён к родственникам на юге России, в районы Малороссии. Были в его жизни и служба в армии, и сражения с поляками и французами. В войне 1812 г. он принял участие в заграничном походе во главе кирасиров — тяжёлой конницы — «танков» той эпохи. Участвовал и в самой Бородинской битве, в которой его кирасирская дивизия понесла колоссальные потери — лишь убитые составляли до четверти личного состава. Выйдя в отставку, он доживал свой век на Курщине.

Внуки основателей Славяносербии — генералы Николай Депрерадович (1767 — 1843) и Иван Шевич (1754 — 1813), чьи портреты также попали в Военную галерею Зимнего дворца, были не только частью русского офицерства, но и в полной мере частью русского служивого дворянства, помнящего о сербских корнях основателей своих родов. Вращаясь среди высшей элиты русского общества (гвардии), они украшали своё прошлое легендами о древнем, средневековом дворянстве своих предков.

Николай Депрерадович родился уже после того, как Славяносербия вошла в состав единой Новороссии, в родовом гнезде Прерадовичей, прибавивших к своей фамилии для дворянского лоска французскую приставку «Д´». В 1810 г. он был назначен командиром 1-й кирасирской дивизии. Дивизия участвовала во многих сражениях кампании, но более всего прославилась в Бородинской битве, где защищала центр русской армии к северу от Семёновских флешей.

В Отечественной войне 58-летний Иван Шевич участвовал во главе элитной гвардейской кавалерийской бригады, прославившей себя в тяжелейший момент Бородинской битвы. В битве под Лейпцигом погибли или получили смертельные ранения 8 русских генералов. Иван Егорович Шевич был одним из них — и единственным из сербских генералов русской армии, отдавшим жизнь на поле брани в войне с Наполеоном. Он ушел в бою, погиб на месте от удара пушечного ядра.

Из такой же среды происходил и Николай Вуич. Он не попал в гвардейские части и представлял собой тип служилого офицера, на долю которого в полной мере выпали все тяготы и испытания военной службы. Вуич принял участие в русско-турецкой войне 1787–1791 гг., проявив личную храбрость при штурме Измаила. Под руководством Суворова участвовал в подавлении польского восстания, затем сражался против французских и шведских войск. В качестве командира пехотной бригады Вуич прошёл боевой путь вплоть до Парижа.

Единственный представитель того поколения сербов, что прибыло в Россию во времена Петра I, Михаил Андреевич Милорадович был потомком сподвижника русского императора Михаила Ильича Милорадовича, чей род происходил из Герцеговины. Нашего героя назвали в честь прадеда — первопоселенца в России. После получения домашнего образования молодой человек продолжил обучение за границей. Он изучал гуманитарные дисциплины в Кёнигсбергском и Гёттингенском университетах, а военное образование получил в Меце и Страсбурге. Он был богат, любим и известен в русском обществе, являлся частью элиты русского дворянства. Сражался со шведами, участвовал в Итальянском и Швейцарском походах русской армии, стал одним из наиболее талантливых русских офицеров школы Александра Суворова, который ценил молодого офицера и приблизил его к себе, сделав дежурным генералом. В 1810–1812 гг. Милорадович был губернатором Киева, где снискал популярность и среди дворянства, и среди мещан города. В 1812 г., по приказу Александра I, он провел мобилизацию полков левобережной Малороссии и юга России — для прикрытия юго-западного фланга нападения на Москву в районе Калуга-Волоколамск. В Бородинской битве он командовал правым крылом и арьергардом, прикрывая отход русской армии. Михаил Милорадович, вне всяких сомнений, снискал славу успешного и популярного военачальника.

В 1818 г. он был назначен военным генералом Санкт-Петербурга, вступив на путь славы, который увенчался мученичеством за Царя и Отечество. Он импонировал дворянству и своей личной харизмой. Благодаря славе военачальника, берегущего солдатские жизни, он был дорог также и солдатам — вместе со связанными с ними городскими массами. Этому особо способствовала его живая, изобилующая яркими выражениями русская речь, которой он обучился в армии и на которой он обращался к солдатам. На ней же М. Милорадович решил напрямую обратиться к восставшим солдатам и офицерам, пытаясь убедить их сложить оружие и избежать пролития русской крови. Один из заговорщиков подло выстрелил ему в спину, а второй попытался ударить штыком. Умирающего генерала принесли в дом, где извлекли пулю. Рассмотрев её, этот мужественный человек успел пошутить: «Слава Богу! Эта пуля не солдатская». Так закончил свою жизнь Михаил Андреевич Милорадович, славный потомок сербского рода в России.

Сложно сказать, много ли думал о своих сербских корнях этот правнук Михаила Милорадовича. Однако о сербском происхождении главы столицы Империи помнили и с удовольствием говорили сербы как в России, так и за её пределами. Память о сербском происхождении определенно не покидала Милорадовичей. Спустя более полувека после описываемых событий, в эпоху другого великого реформатора России — Александра II, освободившего Балканы от османского ига, один из представителей рода Милорадовичей посетил Герцеговину и основанную далёкими предками «задужбину» — ктиторский монастырь Житомислич, оставив полные гордости за предков письменные воспоминания. Память о далёких сербских предках осталась жива среди их русских потомков.

Семён Зорич в юные годы был привезён в Славяносербию своим дядей, майором в сербском гусарском полку. Естественно, как тогда было принято у дворян, молодой человек поступил в полк с девятилетнего возраста — еще пока учился в Санкт-Петербурге в кадетском корпусе в Меншиковском дворце на Васильевском острове. С 15 лет он приступил к несению воинской службы. Тогда в самом разгаре была Семилетняя война с Пруссией — Семен Зорич даже попал в плен в те годы, однако в целом проявил себя геройски и получил первое офицерское звание. Потом — русско-турецкая война, опять героические подвиги и снова плен, на этот раз уже в турецкой крепости и аж на целых пять лет. В возрасте тридцати лет Семён возвратился из плена в Россию, за героическое поведение получил повышение в звание подполковника и в 1776 г. стал адъютантом самого Григория Потемкина, гражданского мужа императрицы Екатерины II и видного политического деятеля того времени. В результате кратковременного отъезда Потёмкина, с императрицей сблизился Завадовский — близкий к кругам конкурентов Потёмкина, братьев Орловых. Осознав необходимость борьбы за власть и влияние, Потёмкин способствовал сближению с императрицей командира лейб-гусарского эскадрона (личной охраны Екатерины II) Семёна Зорича. Всего год — от лета 1777 до лета 1778 — продлился этот роман. Красавец-гусар, мужчина на 14 лет моложе императрицы, он смог добиться её расположения — но такта и хитрости, нужных при дворе, ему все же не хватило. Слишком вспыльчив, слишком ярок, слишком гусар — он выпивал, продувался в карты, а под конец рассорился со своим покровителем, Потёмкиным. Последний шаг был роковым — Зорич вылетел в отставку, пусть и с богатым золотым парашютом в 7 тысяч крестьян и городишком Шклов на Витебщине. Там он попытался реабилитироваться, основал Шкловское благородное училище, ставшее после смерти Семёна Шкловским кадетским корпусом. Свыше 600 человек прошло обучение в этом учебном заведении под его попечением, а после смерти основателя оно стало частью русской государственной образовательной системы.

И этот вклад сербов в развитие образовательной системы Российской империи не стал единичным. Вот портрет Теодора Янковича де Мириево. Это тоже сподвижник Екатерины II, доживший, впрочем, до периода Александра I, её царственного внука. Его путь формирования был далёк от армии, что делает его единственной светской персоной среди армейских командных чинов. Сербский уроженец Австрийской империи, из семьи переселенцев из пригорода Белграда, села Мириева. Он окончил Венский университет, где изучал юриспруденцию, затем сделал карьеру в австрийской образовательной системе «иллирийских неуниатских» школ (т.е. сербских православных — эти два слова в Австрии не любили). Император Иосиф II в 1780 г. посоветовал его российской императрице как специалиста в области организации народных школ в империи Габсбургов, человека православного и со знанием русского языка. В 1782 году он переселился в Россию, где участвовал в деятельности Комиссии народных училищ и стал директором таковых училищ в Санкт-Петербурге, руководя в том числе учительской семинарией — т. е. готовя кадры для расширения системы начального образования в Российской империи. Он внёс активнейший вклад в формирование этой системы в России, продолжив свою службу и при Павле I, лишь воцарение Александра I постепенно привело его к отставке. Однако даже отойдя от дел, он остался в Санкт-Петербурге, упокоившись на кладбище Александро-Невской лавры — его могила сохранилась и до наших дней.