Ленька Пантелеев — сын купеческий. Когда на самом деле родился автор «Республики ШКИД» и кем он был

22 августа почитатели писателя Леонида Пантелеева отмечали 117 лет со дня его рождения. Но на самом деле следовало бы праздновать 118 лет. Установить это удалось благодаря архивам Петербурга.

Леонид Пантелеев — это псевдоним. В школе для беспризорников и трудных подростков Алексея Еремеева прозвали именно так.

Большинству читателей он известен по двум автобиографическим повестям: «Республика ШКИД» (в соавторстве с Григорием Белых) и «Ленька Пантелеев». Как и в любом художественном произведении, вымысел в них тесно переплетается с реальностью. Постепенно биография Алексея Еремеева и история Леньки Пантелеева слились в одно целое. Но, возможно, этому способствовала и советская необходимость скрывать «неудобные» факты, особенно если речь шла о людях с «неправильным» происхождением.

В разных произведениях Пантелеев приводит разные версии о предках и родителях, но дата рождения нигде не вызывает сомнений — 9 августа 1908 года. И вот теперь архивные документы подтверждают: Алексей Иванович родился на год раньше — 9 августа 1907 года.

А 21 августа в Свято-Троицком соборе лейб-гвардии Измайловского полка крестили новорождённого сына корнета запаса Ивана Афанасьевича Еремеева и законной его жены Александры Васильевны. Мальчик был наречён Алексием. Восприемниками стали дед и бабушка — купец 2-й гильдии Василий Фёдорович Спехин и Александра Иванова Пурышева, жена потомственного почётного гражданина.

Сам Пантелеев писал, что его семья была «дворянско-купеческой», но на деле и мать, и отец происходили из купеческих семей.

Дед писателя, Василий Фёдорович, которого Алексей часто вспоминал, приехал в Петербург из Архангельской губернии «с пятачком в кармане» и к 1917 году имел большой бизнес и многочисленное потомство. От первой жены (умершей около 1890 года) у него было четверо дочерей, от второй — ещё двое сыновей и две дочери. Старших дочерей он выдал замуж за купеческих сыновей. Так, в 1906 году Александра, мать будущего писателя, вышла замуж за Ивана Еремеева. В семье родились трое детей: Алексей (1907), Василий (1909) и Александра (1911).

Василий Фёдорович владел четырёхэтажным пассажем на Садовой (ныне дом № 43). Сам он жил с семьёй на углу Столярного переулка и Казначейской улицы. Первые десять лет жизни Алексей провёл в достатке — семья жила в двухэтажном доме на Фонтанке, 140 (здание не сохранилось; сейчас на его месте гостиница «Советская»).

Но 1917 год всё изменил. На фронте погиб отец писателя, дед Василий Фёдорович умер в 1918-м. В 1919 году от истощения скончалась тётя Мария Васильевна. Часть родных эмигрировала, но многие остались в советской России. В 30-е годы Спехиных, включая мать писателя, лишали избирательных прав, но потом решение было пересмотрено.

Поскольку основной темой моих исследований является история города в годы блокады, нельзя не упомянуть судьбы семьи в этот страшный период. Так, Вера Васильевна Спехина умерла 12 февраля 1942 года, её муж, художник Николай Лапшин, — 24 февраля. В январе 1942-го скончались вторая жена деда, Анастасия Николаевна, и брат деда, Алексей Фёдорович.

Сам Алексей Иванович пережил первую блокадную зиму в Ленинграде и был эвакуирован лишь летом 1942 года. Его мать, Александра Васильевна, и сестра, Александра Ивановна, всю блокаду провели в городе. Мать работала гладильщицей в прачечной и была награждена медалью «За оборону Ленинграда». Сестра представлена к этой же медали дважды — как комендант Дома писателей и как лесоруб Звягинского лесопункта.

В 1945 году Пантелеев вернулся в Ленинград.

Закончить хочется словами Лидии Чуковской из письма Пантелееву, написанного после её возвращения в город: «Самое страшное я уже пережила: приехала в Ленинград, приняла мои улицы, мою реку. Я буду здесь жить, а когда это случится — это, в сущности, почти все равно. Такое чувство обреченности, веры и нелюбопытства к подробностям осуществления бывают в любви и называются счастьем. На разных квартирах или на одной, завтра или послезавтра — все равно, мы вместе.

Что сказать о самом городе? Тут я оставляю всякие попытки. Но меня интересует вопрос, какую роль в его несокрушимости сыграла его красота. Думаю — огромную».