«Ленинградская симфония»: 5 мест Дмитрия Шостаковича в Петербурге

Главная блокадная премьера: 9 августа 1942 года в осажденном городе впервые прозвучала Седьмая симфония Шостаковича. Накануне важной даты расскажем о 5 местах, связанных с композитором в Петербурге, а эксперт объяснит, почему великое произведение нужно слушать сегодня.

В квартире № 7 по улице Марата, 9, Дмитрий Дмитриевич Шостакович жил с восьми до двадцати семи лет. Здесь он, собственно, и стал композитором. В 1915 году девятилетний Митя написал фортепианную пьесу о Первой Мировой войне: произведение называлось «Солдат». Ребенок, как и все, видел серые колонны, которые, печатая шаг, двигались к вокзалам, оттуда — на фронт. Газеты пестрели списками погибших. Это было творческое высказывание юного музыканта о том, что волновало людей — в том числе и его самого.

В начале 2000-х годов в квартире сделали дом-музей композитора, но в настоящее время он недоступен для публики.

О войне с Германией Шостакович узнал в Ленинградской консерватории, профессором которой он был. 22 июня 1941-го композитор председательствовал на выпускных экзаменах пианистов.

Дмитрий Дмитриевич трижды пытался попасть на фронт, но всякий раз получал отказ. Его оружием стала музыка. Впрочем, противотанковые рвы ему тоже довелось рыть — вместе с тысячами других ленинградцев.

А в июле 1942-го журнал Time вышел с фотографией Дмитрия Шостаковича на обложке. На ней композитор изображен в каске пожарного на фоне горящего города. К тому времени музыкант уже находился в эвакуации, но в начале войны он действительно состоял в отряде противовоздушной обороны и дежурил на крыше консерватории, охраняя альма-матер от зажигательных бомб.

Интересный факт: Седьмая симфония Шостаковича была включена в план концертного сезона Ленинградской филармонии… 1941/42 года, то есть до начала Великой Отечественной войны. Таким образом, замысел большого музыкального полотна возник у автора еще до немецкого вторжения. По информации музыковеда Соломона Волкова, композитор намеревался обратиться к псалмам Давида в своем сочинении. «Но, несомненно, такое сильнейшее потрясение, как война, создало новый психологический фон для работы композитора и отразилось на ее итоговом результате», — пишет Волков в книге «История культуры Санкт-Петербурга». Впрочем, библейские интонации в симфонии все же уловить можно, добавляет он.

Шостакович всегда работал быстро, но здесь превзошел самого себя: три первые части — почти час музыки — были готовы к концу сентября 1941-го. Творческий процесс проходил в последней ленинградской квартире композитора на Петроградской стороне.

В начале октября Шостаковича по распоряжению правительства эвакуировали из осажденного Ленинграда на специальном самолете. С собой в Куйбышев (Самару) он взял самое драгоценное, в том числе рукопись Седьмой симфонии.

Большой симфонический оркестр Радиокомитета в годы блокады был главным музыкальным коллективом города. Остальные оркестры такого уровня были в эвакуации. БСО прославился тем, что первым исполнил Седьмую симфонию в осажденном Ленинграде.

Свою деятельность коллектив развернул не сразу. В начале войны руководство Радиокомитета решило, что теперь не до музыки, и резко сократило ее звучание в эфире. Однако Управление по делам искусств Смольного, задумавшее открыть в Филармонии концертный сезон, решило привлечь оркестр для выступлений. 12 октября 1941 года (!) состоялось открытие симфонического сезона. Все билеты были распроданы, у дверей Филармонии толпилось множество желающих.

В марте 1942 года в Куйбышеве и Москве впервые сыграли «Ленинградскую» симфонию Шостаковича. В апреле Радиокомитет подготовил письма композитору — просил содействия в получении нот.

А уже в июне поэтесса Ольга Берггольц сообщила ленинградцам в эфире о предстоящей блокадной премьере: «Через месяц-полтора в открытом дневнике города — на славных стенах его — появится новая страница: афиша, извещающая о первом исполнении Седьмой симфонии в Ленинграде». Правда, Радиокомитет в это время был озабочен не рекламой, а реальной проблемой: для исполнения произведения было необходимо максимально увеличить состав оркестра. К весне 1942 года умерло 27 музыкантов — почти треть состава.

О наборе в оркестр объявили по радио. Новость о том, что принятых «подкормят», распространилась в городе. Исхудавшие, темнолицые, исполнители больше были похожи на беженцев или погорельцев. Дирижер Карл Элиасберг ходил перед оркестром в ушанке с поднятыми ушами и меховых варежках. Незадолго до этого он выписался из стационара в гостинице «Астория», где лежал с истощением.

Обратились за помощью и к военкому Ленинграда: фаготов и валторн среди гражданских не нашли. Бойцов-оркестрантов оперативно отрядили в Дом Радио. Начались репетиции. Музыканты жили на шестом этаже здания на Итальянской (тогда Ракова) — на казарменном положении.

«Мы как-то не отдавали себе отчета, что это что-то чрезвычайное, — вспоминала флейтистка Галина Лелюхина. — Ну, думали, надо играть эту симфонию Шостаковича, ведь специально написана, вроде бы о Ленинграде. Знали, что будем ее в Филармонии играть и готовились, репетировали. Играть было очень трудно, потому что музыка сама по себе очень трудная. Особенно трудно было нам, духовикам. Не хватало дыхания. Кроме того, в Радиокомитете было холодно, особенно у скрипачей руки мерзли».

Сохранились свидетельства: поначалу часть музыкантов сомневалась в том, что обессилевшему оркестру удастся справиться со столь сложным произведением, но чем дальше, тем больше людей начинало верить в успех.

Историческое здание на Итальянской улице, где шла подготовка к главной блокадной премьере, в наши дни переживает буквально второе рождение. Реставрацию памятника ведет банк ВТБ в рамках программы «Культурная страна». Специалисты бережно восстанавливают Дом Радио, чтобы он продолжил играть ключевую роль в культурной жизни Петербурга. «Фонтанка» рассказывает об основных этапах работ и интересных находках, которые дарят старинные стены. Завершить проект планируется в 2026 году.

9 августа 1942 года Большой зал Филармонии был полон: к 17 часам в нем собрались высокие военные, партийные, городские руководители, культурная элита города, а также обычные любители филармонических концертов. Исполнение Седьмой симфонии транслировалось по радио. Перед началом диктор торжественно зачитал текст: «Товарищи, в культурной жизни нашего города сегодня большое событие. Через несколько минут вы услышите впервые исполняемую в Ленинграде Седьмую симфонию Дмитрия Шостаковича — нашего знаменитого земляка».

Концерт вошел в историю, как и люди, осуществившие премьеру. В программке перечислены 80 музыкантов оркестра: это большой коллектив даже по современным меркам.

О том, как защищали ленинградское небо в день премьеры артиллеристы, знают многие. Мы же приведем другой интересный факт: чтобы приступить к репетициям, музыкантам пришлось вручную переписывать свою партию, сверяясь с партитурой, — нелегкая и ответственная задача. Сотрудники Радиокомитета запомнили белые исписанные тушью листы, вывешенные на просушку.

На нотах, сохранившихся в музейных фондах, есть рисунки. Больше всего их на партиях виолончели. На некоторых листах изображены фашисты, на других — птицы и звери. В рисунке на партии третьей трубы мы узнаем Карла Ильича Элиасберга. Он дирижирует сидя. Маэстро явно истощен, однако строг и собран. Благодаря воле этого человека оркестр в осажденном городе смог разучить большое музыкальное произведение всего за месяц.

«Элиасберг был требователен как никогда, и мы понимали, что это возвращает нас к жизни, — вспоминал спустя 20 лет кларнетист Виктор Козлов. — За требовательностью скрывалась сила духа, психологическая защита. Просто невозможно, стыдно было не подражать ему… Мы, выйдя на сцену, увидели, сколько людей, истощенных, шатающихся от голода, пришло на концерт. Ленинградцы оделись в оставшиеся нарядные платья, которые теперь были им страшно велики. Двери Большого зала филармонии открыты настежь, он не смог вместить всех пришедших. Мы все думали — только бы не оплошать, доказать, что мы сильнее врага… Я помню, как началась музыка, я помню, какие были аплодисменты, какое ликование!»

50 лет назад Филармонии было присвоено имя Шостаковича. Концертный сезон 2025/2026 будет посвящен этой дате: в течение года запланированы концерты с музыкой композитора. 9 августа на исторической сцене, конечно, сыграют Седьмую симфонию. Все билеты уже раскуплены!

О том, почему современному человеку важно слушать Седьмую симфонию Шостаковича и как это делать, рассказывает Анастасия Александрова, музыковед, заведующий музыкальной частью Губернаторского симфонического оркестра Санкт-Петербурга, автор и организатор концертных программ академической музыки. В предстоящем концертном сезоне она прочитает в Филармонии лекции об истории музыкального искусства для широкой публики.

— «Ленинградская» симфония — один из величайших документов военного лихолетья, беспрецедентное музыкальное свидетельство времени. Неслучайно в воспоминаниях многих современников композитора встречается общая мысль: «Это про нас».

Одновременно «Ленинградская» — гуманистический манифест. В самом начале войны, в 1941 году, когда до мая 1945-го было еще далеко, Шостакович проводит слушателей через три важных этапа: война, сопротивление, победа. Причем победа выстраданная, давшаяся дорогой ценой.

Безусловно, чрезвычайно важная часть драматургии произведения — знаменитый эпизод нашествия, который всегда обращает на себя внимание. Это своего рода батальная сцена, чрезвычайно зримая и вызывающая сильнейший эмоциональный отклик у публики всех возрастов. Из малоприметной начальной темы постепенно вырастают одиннадцать вариаций, где каждая из них более крепкая, мощная, нежели предыдущая. Последняя, словно монстр, абсолютно бесчувственный механизм, надвигается на слушателей, готовая уничтожить всех, кто находится на его пути. Казалось бы, спасение невозможно, но именно в этот момент вступает «тема сопротивления» — и это, в конечном итоге, решает исход сражения.

Эпизод нашествия — это и аллегория фашизма: постепенно формировавшиеся идеи привели к созданию мощной военно-политической системы Третьего рейха, справиться с которой удалось Советскому Союзу.

— Шостакович неоднократно (в газетных статьях, радиопередачах, личной переписке) анализировал свое сочинение. Приведем фрагмент его размышлений, которые могут настроить слушателей на восприятие этой великой музыки: «Я начал писать седьмую симфонию в осажденном Ленинграде. Каждый день героической обороны этого великого города был звеном в грандиозной симфонии борьбы, которую вел наш народ. Я слушал жизнь, вплел напряжение советских людей, стремился запечатлеть картины героических дел» (орфография и пунктуация автора. — Прим. ред.).

Композитор отмечал, что первая и четвертая части — основные в произведении: действие развивается от войны к победе. Однако не стоит ждать однозначно оптимистичного финала — ведь он запечатлел боль, страдания и колоссальные усилия многомиллионного народа. К тому же, мы помним, что Седьмая симфония завершена в декабре 1941 года: о торжестве победы говорить еще не приходилось, но искренне верить в нее и приближать всеми силами — да. Пожалуй, эти думы и настроения превалируют в заключительной части сочинения.

В первой части «Ленинградской» симфонии обязательно стоит обратить внимание и на соло фагота, которое следует за эпизодом нашествия. В этом инструментальном монологе сконцентрирована скорбь по тем, кто погиб, защищая Родину, — это реквием павшим воинам и труженикам тыла, положившим жизнь на спасение Отечества.

Вторая (скерцо) и третья (адажио) части произведения существенно меньше по масштабам, однако без них невозможно представить единство грандиозного симфонического полотна. Композитор называл их интермедийными между двумя основными. В них тоже вкраплены отголоски военного времени, которые приковывают внимание, а потому эмоционально расслабиться не получится.

Четвертая часть, по мысли Шостаковича, открывается борьбой не на жизнь, а на смерть: «Мы идем в наступление. Родина одерживает победу».

Важно отметить, что на восприятие «Ленинградской» симфонии (как и других оркестровых сочинений) влияет интерпретация дирижера. Огромный аудиофонд сохранил записи как в более строгих и сдержанных тонах, так и в более ярких, эпически-плакатных. В любом случае, глубокий и многослойный музыкальный текст Шостаковича постепенно будет открываться вдумчивому слушателю, способному не только мыслить, но и слушать сердцем.

— Обязательно послушайте это, без преувеличения, великое произведение! Да, тема войны и победы требует осмысления и большой внутренней работы, так же как чтение серьезной книги или просмотр содержательного кинофильма, однако этот эмоционально-мыслительный труд чрезвычайно полезен. Он воспитывает и развивает личность, лечит душу и позволяет многое узнать не только о прошлом нашей страны, но и лучше понять себя самого.

«Ленинградская» симфония — часть нашего культурного генофонда, и, приобщаясь к этому сочинению, мы сохраняем связь с нашей историей, продолжаем эстафету памяти, без которой эволюция невозможна. Думается, если бы каждый житель нашей страны хотя бы раз в жизни послушал «знаменитую ленинградку» (как называла симфонию Анна Ахматова) в концертном зале, где остановить музыкальный поток или поставить его на паузу нельзя, то, несомненно, пережил бы сильнейшее эмоциональное потрясение, результатом которого стало бы иное отношение к судьбе нашей страны и друг к другу.

Напоследок процитирую фрагмент цитаты дирижера Бориса Хайкина, современника Шостаковича, одного из первых исполнителей Седьмой симфонии. Возможно, для кого-то он станет импульсом для прослушивания «Ленинградской»: «Скажу только, что эта симфония является средоточием всех наших эмоций за месяцы войны… Последующим поколениям эта симфония очень много скажет о нас, о нашей жизни…»