«Золотые» японские фотографии и «советские крашенки». Что смотреть на выставке раскрашенной фотографии в «Росфото»

Фотопортреты, «замаскированные» под акварель, манящая бамбуковая роща, уникальная японская технология и «пуантилизм» Сергея Свешникова — всё этой вы найдёте на выставке «Осторожно раскрашено» в «Росфото». Проект занимает два зала, в которых вы найдёте артефакты эпохи, богатой на эксперименты с фототехниками, среди которых особенно интересны дивной красоты японские снимки.

Выставка «Осторожно раскрашено» посвящена сотрудничеству фотографов и художников до появления технологий, которые позволяли бы передавать цвет на фото (и даже после того). На начальном этапе фотография ещё была тесно связана с живописью, и у крупных фотоателье были свои художники, а ещё существовали целые артели женщин, которые занимались раскрашиванием снимков, по каким-то причинам потеряв достаток. Позже в советских фотоателье продолжали снимать и раскрашивать чёрно-белые снимки из-за дороговизны и редкости цветной плёнки, а некоторые фотографы использовали раскрашивание как концептуальный приём. Екатерина Юшкевич, специалист по экспозиционно-выставочной деятельности «Росфото», так объяснила «Фонтанке» потребность первых зрителей в цвете: «Чёрно-белое фото меньше похоже на окошко, через которое ты смотришь на мир, потому что мир — цветной».

Поэтому с появления фотографии в 1839 году встал вопрос, как наполнить изображения цветом, — первые зрители считали чёрно-белые дагеротипы «неживыми». Для современных фотографов и зрителей «ч/б» — осознанный выбор определённой эстетики, но у людей, привыкших, скажем, к живописи, не было такого трепетно-ретроспективного взгляда на предмет.

«Инженеры и исследователи сразу начали искать способ зафиксировать цвет, — продолжает Екатерина Юшкевич. — Тот же Уильям Генри Фокс Тальбот (1800–1877, английский химик и физик. — Прим. ред.), знакомый нашим зрителям по другим выставкам, пытался что-то изобрести, но у него не получалось. Ранние процессы были очень сложными и позволяли лишь отчасти достичь результата».

Таким образом, почти сразу возникла мысль привлечь художников, тем более что у тех из них, кто занимался портретами и миниатюрной живописью, всё равно стало меньше заказов. Зрители к тому же были ещё сильно привязаны к эстетике акварельных портретов. Куратор указывает на один из снимков, где от собственно фотографии почти ничего не осталось: «Это очень искусная работа, учитывая размер изображения. При увеличении мы видим тонкое, ювелирное исполнение. Если бы я не сказала вам, что это фотография, вещь можно было бы принять за акварельный портрет. Но у нас на выставке есть и менее умелые, как мы их называем, „раскраски“».

В то время фотографы в ателье записывали цвета одежды модели, а некоторые даже отправляли заказчикам цветопробы, условно предлагая: давайте ваша шляпа будет такого цвета, а платье — вот такого. Можно было даже попросить раскрасить не всё изображение, а отдельные фрагменты. На выставке есть альбуминовый отпечаток 1870-х годов — портрет супружеской пары, при этом костюм женщины окрашен лиловым, а мужчины — не окрашен вовсе, зато по левую руку от него облако немного наивных цветных точек имитирует, видимо, цветущее растение. Иногда фотография «угасает», и цветная прорись выглядит некой аппликацией — как на групповом портрете 1890-х годов (также альбуминовый отпечаток).

Два блока в первом зале посвящены японской раскрашенной фотографии — и это отдельный мир, причудливый гибрид традиционных японских искусств (раскрашенной гравюры, лаковой миниатюры, каллиграфии) и фотографии. Во второй половине XIX века западный мир захватил «японизм» — мания на экзотику Страны восходящего солнца, связанная с её открытием миру в эпоху Мэйдзи (можно вспомнить многочисленные японские мотивы в живописи). Западные путешественники активно закупались японскими сувенирами, в том числе фотографиями, но до начала XX века иностранцам разрешали фотографировать только на некоторых островах архипелага. К тому же фотография стоила дорого, поэтому клиентами японских фотографов, скажем, в 1870-е годы были в основном «гайдзины» — иностранцы, на их вкус и ориентировались фотографы. Получались, судя по фотографиям на выставке, удивительно нежные работы, в которых читается внимание к нюансам, которое не всегда есть у «западных» коллег. Чего стоит только «Бамбуковая роща» (1890-е, автор неизвестен), напоминающая то ли европейский романтический пейзаж, то ли раскрашенную ксилографию.

В Японии, в отличие от западного мира, было принято не перекрывать фотографию, а скорее дополнять её цветом: эта тонкая работа особенно заметна в поясном портрете девушки 1890-х годов. Изображение лица — фотографическое, а одежда частично (и очень деликатно) раскрашена. Причём специалисты не всегда точно знают, какой именно краситель использовал художник — сейчас, по словам Екатерины Юшкевич, в «Росфото» как раз заняты анализом техник, и к ноябрю 2025 года будет заключение насчёт японских раскрашенных фотографий. Европейцы, как правило, использовали акварель или анилиновые красители, чуть реже — гуашь.

Была в Японии и своя уникальная технология. Ханбей Мизуно, стремясь сделать снимки более долговечными (чтобы они не выцветали, как некоторые из тех, что есть на выставке), в 1886 году разработал процесс получения золотого фотографического изображения на лаковой поверхности. Мизунотипия — это комбинация западных технологий и маки-э — японской практики получения изображений с помощью золотого или серебряного порошка, нанесённого на частично высохший лак.

Во втором зале вы найдёте раскрашенную фотографию периода, когда технология закрепления цвета уже появилась. Есть, например, «советские крашенки», как их называет куратор. Это портреты, которые мастера раскрашивали вручную, потому что в СССР зачастую так было проще, чем достать цветную плёнку. Кроме того, раскрашивание позволяло ретушировать фотографии, можно было скрыть какие-то дефекты. Художники использовали кисти и маленькие аэрографы.

Кроме портретов на выставке есть сюжетные снимки — например, «Передовики в сборке урожая» 1930-х годов из коллекции Михаила Доможилова. Автор снимка неизвестен, но особенно выразительна капуста на первом плане — как не вспомнить «Капустницу» (1909) Николая Фешина (1881–1955) из музея Академии художеств.

Есть, конечно, и фотографии, раскрашенные, скорее, из концептуальных соображений. Куратор обращает внимание на работы Сергея Свешникова (1959–2012), его «этюды» 2000-х годов — это бромсеребряные отпечатки, дополненные цветными точками, но не «наивными», а как бы исподволь вносящими разноцветие в петербургский серебристо-серый колорит. Интересен и подход Игоря Савченко (род. в 1962 г.) — он иногда ставит на чёрно-белом снимке одну или несколько цветных точек, которые таким образом будто управляют нашим вниманием.

Осенью в «Росфото» планируют открыть большую выставку, посвящённую истории цветной фотографии, которая затем станет постоянной экспозицией, нынешняя выставка — «мостик» к будущему проекту.

Анастасия Семенович, специально для «Фонтанки.ру»