По Миллионной прошел «парад физкультурников». «Фонтанка» побывала на съемках фильма Алексея Учителя про Шостаковича

Днем 23 июля некоторые петербуржцы оказались озадачены: по участку Миллионной улицы, что ближе к Эрмитажу, оказалось не проехать. При этом на ограде здания Архива госсовета появились алые плакаты: «За физкультурника — лучшего ударника на всех участках строительства!», «За 10 миллионов советских физкультурников и мировой спартакиаде» (что бы это ни значило). Вокруг гуляли люди, одетые по моде 1930-х, — барышни в платьицах и беретиках или шляпках, мужчины в светлых костюмах и кепи, дети с красными воздушными шариками…

Так до стен Зимнего дошли съемки картины студии «РОК» Алексея Учителя «Шум времени», которые уже не первую неделю ведутся в Петербурге (а еще ранее шли в Москве). И детский хор, распевающий: «Нас утро встречает прохладой / Нас ветром встречает река. / Кудрявая, что ж ты не рада / Весёлому пенью гудка?» — прерывали восклицания второго режиссера в мегафон: «Жизнерадостная атмосфера, все улыбаемся!»

«Жизнерадостной атмосферой» кинематографисты насыщали сцену, которая предполагается первой в картине и, как ранее сообщалось, посвящена композитору Дмитрию Шостаковичу.

«Никита, не надо сейчас гладить Полину, просто держи ее!» — врывается в томный солнечный день вновь голос второго режиссера.

В картине снимаются молодые звезды, зарекомендовавшие себя в «Слове пацана» на всю страну: Никита Кологривый, Лев Зулькарнаев — и явно наслаждаются процессом. Кологривому так вообще есть чем похвастаться с первой сцены: он там выступает в роли физкультурника в бежевом трико, открывающем плечи. На этих самых плечах, стоя на вершине пирамиды, он, аки атлант, поддерживает конструкцию в цветах с девушкой — мечтой поэта (точнее, в данном случае, композитора). Ее играет Полина Цыганова.

Композитор же (главный из действующих лиц фильма, его играет актер театра и кино Олег Савцов) — то есть Шостакович — бежит с другом (Зулькарнаев) по обочине, догоняя шествие: они машут шляпами, стараясь обратить на себя внимание позади многочисленных зрителей. Дева же строга и лишь поводит взором. Режиссер недоволен и хочет еще дубль.

Режиссерская палатка с экранами, на которые транслируется снимаемый камерами материал, стоит под балконом с атлантами. В «штабе» отдаются команды: «Актеры массовых сцен все смотрят на верхушку пирамиды!» Грузовик, ведущий платформу, по команде начинает движение, платформу с артистами окружают марширующие дети в костюмах-самолетиках.

Дублей приходится сделать несколько: машина едет слишком медленно, композиторы бегут медленно, и кадр получается слишком затянутым.

Наконец удается, и все радуются: исполнители главных ролей обнимаются с режиссером, делятся захлестывающими их эмоциями («А я бегу!…»), явно получая удовольствие от съемок. Кологривый (не сразу узнаваемый с усами), накинув халат, шутит с ними, на бегу фотографируется девочкой-поклонницей из массовки и торжествующе восклицает: «Наконец-то мой любимый крупный план!»

Еще несколько дублей (команда нервничает: солнце из створа Миллионной улицы стремительно уходит, картинка будет другой!): героиня, находясь на макушке пирамиды, установленной на едущей машине, в неудобной позе, с распростертыми руками должна сильно поворачивать голову вбок, как бы оглядываясь на бегущих мужчин, да еще и передавая при этом какие-то эмоции, — но это непросто. Переснимать не раз приходится и парней-физкультурников под ней: то руки выходят за пределы кадра, то движение не синхронное.

Наконец, пока выстраивается массовка, Алексей Учитель успевает дать комментарий, что же это за кино.

«Знаете, это всегда самый сложный вопрос: „О чём фильм?“ — собирается с мыслями Алексей Учитель. — О ХХ веке, очень сложном, противоречивом, интересном. И в центре — гениальный композитор. Это не прямая биография Шостаковича. Это скорее образ, который будет по-разному рассмотрен и показан. Но, еще раз повторяю, это не биография великого композитора, к этому надо так и относиться. Как я называю, это скорее такой „фильм-притча“ о гении, который создавал вот эту музыку вопреки всему. Это было в удивительные 1930-е годы, когда все улыбались, все-все были счастливы, и происходило параллельно еще что-то, и при этом, повторяю, создавалась гениальная музыка».

Слова о всеобщем счастье в 1930-е годы звучат неожиданно (хотя, если вспомнить, что в 2023 году Владимир Путин поручил возродить спортивные парады на Красной площади…). Но режиссер объясняет: это первые кадры фильма, и здесь создается атмосфера.

«Мы хотим показать, вдохнуть воздух того времени, и с этим настроением дальше пойти в фильм, в более драматичные, сложные ситуации», — продолжает он.

Выясняется, что Кологривый — отнюдь не профессиональный физкультурник: он играет вымышленного композитора Тихонова. Профессия Петра, героя Зулькарнаева, — музыковед. А Шостакович-Савцов — не совсем Шостакович… Бежит он по обочине потому, что ему понравилась красивая девушка, которой он решил понравиться, сообщив, что звучащую песню написал он.

И здесь очень хорошо, что Алексей Учитель предупредил, что мы говорим, выражаясь музыкальным языком, о вариациях на тему Шостаковича: сам-то композитор в те годы был уже известным даже за пределами Советского Союза — еще в 1927-м его Первую симфонию исполняли в Германии и США, в Ленинграде готовилась к постановке его «Леди Макбет Мценского уезда», которую поначалу, между прочим, приняли с восторгом, и лишь потом, в 1936-м, разгромили в «Правде» в легендарной статье «Сумбур вместо музыки».

Но раз так — «Фонтанка» поинтересовалась у режиссера, а будут ли Шостаковичем героя звать в фильме?

«Это вопрос дискуссионный, и для меня в том числе, — признался режиссер. — Потому что всегда очень сложно: все смотрят, воспринимают своими глазами, в том числе и близкие люди к Шостаковичу. Мы создаем картину по мотивам жизни Шостаковича, и у нас есть свое видение судьбы композитора, свои художественные представления, но все они направлены на то, чтобы с уважением и восхищением рассказать о гении. Невозможно снимать картину, только фиксируя и экранизируя факты — во всяком случае в игровом кино. Но Шостакович и его дух в картине будут точно».

Окончательное название картины также пока не известно: «Шум времени» — фраза хоть и красивая, но так уже называлась книга Джулиана Барнса, которая к картине отношения не имеет.

Время действия картины, помимо 1930-х, охватит также частично 1948−1953 годы, а затем 1974-й. Поэтому легендарное исполнение в осажденном Ленинграде Седьмой симфонии в данном случае останется за пределами кадра — но про само произведение не забудут.

Съемки в Петербурге будут продолжаться и на других локациях, и не в один этап: группа уже работала в Александринском театре, на Галерной во Дворце великого князя Михаила Александровича; планируется, что действие фильма развернется во Дворце Бобринских и в Этнографическом музее.