«Приговор мне — приговор всему журналистскому сообществу». В Петербурге судят того, кто сам любил клеймить СМИ

В Петроградском районном суде завершили следствие по делу бывшего менеджера медиахолдинга «Патриот» Ильи Горбунова. Его называли и куратором «фабрики троллей», и руководителем «спецпроектов». А судят за шантаж когда-то соратника, ныне депутата заксобрания Александра Малькевича и остатки наркотика в измельчителе.

Илью Горбунова задержали почти год назад. Следствие откликнулось на заявление Александра Малькевича — тот жаловался, что его шантажируют, публикуют про него неприятное и угрожают продолжением. С диктофоном в кармане политик, работавший до этого журналистом и управленцем, в том числе в проекте, связанном с Евгением Пригожиным, USA Really, встретился с Горбуновым. Во время второй встречи он передал ему деньги, и в этот момент в кабинет ворвались силовики. Горбунов за время следствия несколько раз просился уйти на СВО, но его не отпустили. После передачи дела в суд на время предоставления доказательств обвинением заседания сделали закрытыми для слушателей. Как заявила во время прений прокурор, удалось допросить почти всех свидетелей, кроме журналистки Екатерины Надольской, которая размещала негативные публикации про Малькевича, и некоего Алексея Туктамышева (по данным «Фонтанки», его тезка тоже когда-то работал на Евгения Пригожина).

Последнее перед приговором заседание в Петроградском районном суде начали с финального допроса подсудимого. Свою позицию Горбунов уже высказывал, но клеилось одно с другим не всё. По версии Горбунова, он хотел не денег за молчание, он готов был (и даже его попросили — его товарищ Михаил Бурчик, тоже раньше работавший на Пригожина) помочь Малькевичу с пиаром на выборах. Деньги он собирался вернуть, чтобы подписать с клиентом официальный договор. Составленную Горбуновым бумагу адвокаты принесли на заседание 27 мая, вынув из борсетки. Ее почему-то не забрали во время следственных действий, а сам договор не приобщили к делу. «Я деньги не брал фактически», — заявил Горбунов. «Если вы деньги не брали, почему у вас порошок был на руках?» — пыталась выяснить судья Ирина Гречишко. «Потому что мне эту штуку всунули сотрудники при задержании», — парировал Горбунов. «Почему вы не сказали Малькевичу, что у вас есть договор? Почему принесли всего один экземпляр?» — продолжала удивляться судья. Горбунов настаивал: не успел сказать, вторую копию собирался сделать после согласования текста.

На другие нестыковки указала прокурор во время судебных прений. По словам гособвинителя, за время процесса она так и не поняла из позиции Горбунова, почему Малькевич решил его «подставить»: «В чем же была заинтересованность, почему именно Горбунов, как он нам рассказывает, стал жертвой такого корыстного умысла? Много вопросов осталось, мало ответов. Что интересно Горбунову, он помнит, а что нет — сразу сотрясение мозга. Эта позиция направлена на то, чтобы ввести в заблуждение суд».

Вдаваться в пересказ того, что было в закрытой части процесса, прокурор не стала, остановившись лишь на одном моменте.

«Хочу остановиться отдельно на показаниях свидетеля Андрея Краснобаева (бывший главред пригожинских „Невских новостей“. — Прим. ред.), который не подтвердил те показания, которые дал в ходе предварительного расследования. Я прошу суд доверять его показаниям, данным ранее, поскольку он был допрошен надлежащим должностным лицом. Все его подписи стоят в необходимых местах в протоколе допроса. Краснобаев был с Горбуновым длительное время знаком, получал от него денежные средства, пусть не напрямую, и, может быть, по-человечески пожалел и решил свои показания изменить», — добавила прокурор. В прошлом судебном заседании гособвинитель спрашивала Горбунова, давал ли тот указание в апреле 2024 года Краснобаеву написать негативные материалы о Малькевиче. Горбунов ответил отрицательно. Краснобаев — тоже.

Адвокат Самвел Абрамян в прениях настаивал на нестыковках обвинения: например, вменяемые Горбунову негативные публикации о Малькевиче выходили и после того, как он оказался в СИЗО, а некоторые пасквили размещал за деньги другой человек — некий Алексей Туктамышев, его связь с Горбуновым не доказана.

Обратил он внимание и на денежный вопрос. По версии следствия, Горбунов вымогал у Малькевича 10–20 миллионов рублей. Прокурор позже уточнила, что сумма сократилась до 4 миллионов рублей. При этом, подчеркнул Абрамян, сам Горбунов про деньги не говорил ни разу. «Защита полагает, что сумма, озвученная Бурчиком Малькевичу, — это лишь предположения самого Бурчика о том, сколько могли бы стоить профессиональные услуги Горбунова», — добавил адвокат.

Никаких угроз или давления, считает защита, Горбунов не высказывал, а наоборот — выполнял свою профессиональную деятельность и просил за нее оплату.

О практике применения статьи 163 УК РФ (вымогательство) вспомнила второй адвокат Горбунова Татьяна Квасникова. Она заметила, что в прошлые годы статью применяли в основном к администраторам телеграм-каналов, которые просили деньги за «блок на негатив», а сам состав предполагает наличие угроз или психологического давления. При этом, заметила адвокат, в расшифровках бесед Малькевича и Горбунова упоминались совершенно другие люди, которые, по мнению обоих, заказывали против будущего депутата чернуху. «В материалах дела вообще отсутствует связь Горбунова с какими-то статьями негативного характера в отношении Малькевича», — добавила она.

Оба адвоката прокомментировали и обвинение Горбунова в хранении наркотиков. С гриндера с остатками вещества не снимали отпечатки, сам Горбунов, как показала экспертиза, не употреблял, в съемной квартире, где часто бывали гости, его могли оставить или даже подбросить.

Самое эмоциональное выступление вышло у самого Горбунова. «Меня судят за то, что я по просьбе потерпевшего согласился на него работать. Меня судят, принимая домыслы Александра Малькевича за правду, игнорируя мои слова. Я, по мнению следствия, виноват в том, что якобы непонятно общаюсь с людьми», — читал Горбунов заранее подготовленную речь.

По словам подсудимого, он ни разу не угрожал Малькевичу, не публиковал про него негативные материалы, не требовал с него деньги за снятие их. Притом что, заметил Горбунов, сам Малькевич несколько раз менял показания, называя каждый раз новую публикацию, которая его задела.

«Диктофон во время оперативно-разыскных действий выключился именно в той части, где Малькевич уговаривает меня на него работать. Всё происходящее воспринимаю как какой-то кошмар, где меня судят непонятно за что. Сейчас обвинительный приговор в отношении меня — это обвинительный приговор всему журналистскому сообществу. Работа журналиста — узнавать истину и публиковать факты. И вот вам факты. За время разговора и встреч с Александром Малькевичем я ни разу не угрожал ему, ни разу не высказывал негатив, не просил денег. Получается, что любой профессиональный журналист, придя на деловую встречу, может оказаться в тюрьме», — заявил Горбунов, а после этого напомнил, что отдал 10 лет жизни служению стране. В прошлых заседаниях он говорил, что проводил расследование против Украины, а еще против оппозиции — пытался доказать, что та получает американские деньги.

Горбунов и сторона защиты просили судью его оправдать. Прокурор запросила наказание в виде 10 лет и 4 месяцев лишения свободы и штраф в 5,2 миллиона рублей.