Даже у хлебушка есть бункер. Старейшая в России печь на хлебозаводе в Петербурге справляет 95-летие за работой

В Петербурге сохранилась единственная в России денбурская печь, установленная на хлебозаводе Имени 10-летия Октября еще в 1927 году.

Собственно, 10 октября печи исполняется 95 лет.

Все эти годы печь работала без перерыва, даже в дни блокады Ленинграда.

Сегодня завод принадлежит компании «КАРАВАЙ», а денбурская печь каждый день выпекает тысячи «кирпичиков» хлеба.

Печь полностью сложена из самого настоящего голландского кирпича (специалисты компании Den Boer в 1927 году привезли с собой все, вплоть до последнего винтика), поэтому температурный режим внутри меняется очень плавно. Печь нагревается часов пятнадцать, и столько же ей надо, чтобы полностью остыть, — поэтому технологический процесс не прекращается практически никогда. Так получаются «та самая» хлебная корочка и пористый мякиш.

Вот как это работает. Сначала в больших, на 200 килограммов каждый, контейнерах замешивают тесто. Сухие и жидкие компоненты контролируют с помощью особого «шкафа управления». Над кнопками-лампочками надписи: «насос», «дозатор», «смеситель». И внезапно — «бункер». Так называют огромный круглый бак, поделенный на секции, куда тесто опускается из «холодного» цеха на «отдых». Бак медленно вращается, а тесто доходит, чтобы затем отправиться в ту самую денбурскую печь.

Расстойка хлеба внутри печи занимает 45 минут, в это время в тесте продолжают работать живые дрожжи.

Затем хлеб попадает в первую камеру, где происходит запекание корочки.

Во второй камере температура достигает максимума — и запекается мякиш.

В третьей камере хлеб доводится до готовности.

После чего выходит из печи и отправляется по конвейерной ленте в 9-метровую «хлебную башню» — охлаждаться перед упаковкой.

Около 10 лет назад владелец заказал новое оборудование у голландской фирмы, которая в 1927 году монтировала здесь первую печь.

Голландские специалисты очень удивились, что печь сохранилась и продолжает работать. Ее хотели выкупить для музея. Но хлебозавод отказался, потому что печь — это его сердце, а сердце останавливать нельзя.