Триумф эстетики. Революция на Первом

К ночи 10 октября на Первом дали премьеру «Кто тебя победил никто». К юбилею Аллы Демидовой работа доказала — наш телевизор способен на искусство. Выходит, что безмолвие не грядет.

Изложение содержания здесь неуместно, потому что вторично. Пересказ только все завернет в скуку. Это как пересчитывать мужчин с холста «Письмо запорожцев турецкому султану». Вторичен и главный герой — культурный код — Алла Демидова. Если бы с таким академическим мастерством был снят фильм о пастухе, и он стал бы прорывом сопоставимой мощи.

Мы убедили себя, что медиа, а особенно телевидение — место для шершавого языка агитационного плаката или жанра ниже пояса. Устав брюзжать на жаргон сетей и вульгарный журнализм, сдались. Мол, раз новому поколению, как новым русским, надо максимум банальности зла, то извольте. Главное посещаемость, как бесконечная очередь за разбавленным пивом в советском магазине. Все остальное, хоть немного отдающее стилем, вкусом, задвинуто на антресоли к нафталиновым интеллектуалам. Им не запрещено собираться на каких-то фестивальных междусобойчиках, хоть порно пусть показывают. Все одно — никому не любопытно. На телевидении же сегодня показывать вдумчивое можно только ночью и то по халатности. И вдруг в пустыне наводнение.

Даже когда на Первом канале мощно анонсировали фильм Любови Аркус, то и по тем кусочкам было ясно — этого же не может быть. И по отдельным кадрам за несколько дней веяло музейным уровнем. Будто взяли кого-то из мастеров прошлого и подретушировали под новенького.

Не читайте отзывы об этой премьере. Кто не знает автора — не лезьте в интернет. Кто совсем юн — не пытайтесь понять, кто такая Алла Демидова. Ну вы же не сможете не то что прожить, а бегло пролистать ее наследие. Вы просто включите фильм.

Скорее, большинство имен вам непонятны, а события ничего не говорят. Пусть это для взрослых, кто ходил в театр и читал книги. Вы никому не должны, но сможете почувствовать, что там говорят на странном русском. И вдруг дойдет, что это литературный русский.

Работа большая, это роман. Вы начнете уставать, так как наросла привычка смотреть ролик на эскалаторе метро, но не надо брать волю в кулак и досиживать. Фильм пойдет, а вы займитесь делами, посуду помойте. В любой момент обернетесь под неизвестный звук, остановитесь на случайном кадре. Он таков, что вы его можете вырезать и повесить в квартире на стену. И он будет вас облучать. Любой. Абсолютный триумф эстетики над сетевыми обоями современности.

Конечно же, это фильм не об Алле Демидовой. Она лишь монументальный инструмент, как Гертруда в том знаменитом театральном Гамлете с Владимиром Высоцким, когда она перетянула Шекспира на себя. Это холст о времени. И не о том, а об этом. Так что это про новости.

Да там буквально на каждом квадратном сантиметре подтекст побеждает текст. Это и есть высшая форма литературы. Как у Чехова, где надо слышать не что говорят дворяне, а как они друг друга не слышат.

Можно еще и еще поговорить. О монтаже, например. Приятное занятие. А не стоит делать из экскурсии искусствоведческое высказывание. Можно возразить, что работа собиралась лет пять точно, а одни часовые интервью за границей, из которых вырезано по полслова, — стоят невозможно дорого. Можно еще о фундаментальной работе в архивах. Но Алексей Герман работал только так, а Александр Сокуров, прежде чем снимал свое «Солнце», рассмотрел все пуговицы на одеждах нужной эпохи.

Просится фраза: «Я, конечно, не сравниваю…» Нет, как раз равняю. Аркус — это не про заработать, а про отдать.

Когда-то в шестидесятые на Олимпиаде в Мехико Роберт Бимон взял и прыгнул в длину на 8 метров 90 сантиметров. Все легкоатлеты мира закрыли лицо. Все правильно — таких убивать надо. Только через четверть века его перепрыгнули. Несколько поколений выдающихся спортсменов рвали жилы, зная, что все без толку. Если бы я сегодня снимал серьезное документальное кино или кино просто, то очень бы разозлился на Аркус.

И обалдел бы от Константина Эрнста — организатора и заказчика. Получается, он тоже здесь не про деньги, а про создание, которое уже нужно изучать во всех приличных профильных вузах.

Оказывается, один художник в высшем метафорическом смысле этого слова и первый телефункционер империи позволили себе опасное — доказали, что мы можем рождать произведения.

Это хуже бунта, это и есть революция. Не проглядите ее.

Евгений Вышенков, «Фонтанка.ру»