18+
Проекты
Фото JPG / GIF, до 15 мегабайт.
Я принимаю все условия Пользовательского соглашения
Введите цифры с изображения:
11:33 12.12.2018

Кто теряет на сломанном Интернете. «Криворукость» как признак «стабильности»

Интернет исчезает. И часто внезапно. Похоже, мы обречены, потому что во главе угла стоят не «злодеи в погонах», а извечный «человеческий фактор». «Фонтанка» судорожно считает, сколько рублей улетает в трубу, «если что».

Кто теряет на сломанном Интернете. «Криворукость» как признак «стабильности»

creozavr/pixabay.com

Тысячи сервисов для пользователей Интернета от «Ростелекома» оказались недоступными в минувшее воскресенье. Из-за ошибки в настройке протокола BGP (Border Gateway Protocol), который служит для управления трафиком на уровне операторов связи, каждый пятый (20%) пользователь Интернета в России в целом, и в Петербурге в частности, не мог пользоваться рядом ресурсов, в том числе Amazon, Youtube, «ВКонтакте», онлайн-кинотеатром IVI и другими.

В «Ростелекоме» вину признали, но объяснили сбой работой с сибирскими операторами связи «в ручном режиме». «Фонтанка» настороженно пыталась понять, как часто «ручной режим» влияет на работу Сети и кому это «влетает в копеечку».

Место провайдера под солнцем

Все уже привыкли, что Интернет есть по определению, и его внезапное отсутствие часто вызывает праведный гнев. Операторы связи, конечно, и сами не рады, когда этой связи нет. Вопрос лишь в степени страданий.

«Час простоя оператору не стоит ничего. В контрактах указывается, что оператор может на 4 часа в месяц вырубить Интернет. Это стандартная бизнес-практика, – утверждает исследователь «Роскомсвободы», который долгое время сам работал техническим директором разных операторов связи, Александр Исавнин. – С крупными пользователями уровень ответственности оператора связи ограничивается возвратом денег за время отсутствия связи. В некоторых случаях ответственность оператора может быть больше, но не выше месячной абонентской платы. Это и западная, и наша практика».

Правда, сами операторы все же считают потерянные рубли. Причина таких потерь не физлица, которые обычно страдают без Интернета, но не ропщут, ждут. А вот корпоративные клиенты более требовательны.

«Это уравнение с несколькими неизвестными, – отмечает генеральный директор «ОБИТ» Андрей Гук. – Сумма ущерба зависит от направленности оператора – работает ли он с юридическими или физическими лицами, есть ли договор на SLA (договор между IT-подразделением и клиентом, определяющий существенные условия обслуживания клиента. – Прим. ред.), в какое время суток произошел сбой (ночью мало кто обратится за возмещением ущерба),  от конкретного клиента и отрасли, в которой он работает. В Москве и Петербурге сумма потерь должна быть больше в связи с гораздо более высокой концентрацией бизнеса (хотя сами тарифы в столицах ниже)».

Игроки телеком-рынка утверждают, что основная часть операторов связи в договорах предусматривает ответственность в пределах 1/720 годовой суммы за каждый час простоя. «То есть сколько связи не было, за столько и не заплатят, – говорит гендиректор петербургского оператора связи «Комфортел» Дмитрий Петров. – Это стандартная рыночная форма перерасчёта. Это про бизнес».

То есть если годовой оборот оператора составляет, например, 1 млрд рублей, то в час это 115 тысяч рублей. «По факту больше, потому что рынок конкурентный и каждый час простоя сервиса увеличивает шанс оттока клиентов. Минимальный отток 1% в месяц, – отмечает Дмитрий Петров. – Если один час простоя могут не заметить, то 3 часа простоя могут привести к оттоку в 5% абонентской базы. Сутки простоя – 20 – 30% клиентов. Цифры эти все одинаковые, что в Москве, что в Петербурге, что по стране».

Аналитик «ФИНАМ» Леонид Делицын приводит в пример крупного оператора, которому корпоративный сектор приносит 40 миллиардов рублей в год. «Забыв о голосовой связи, будем считать, что вся эта выручка приходится на доступ к Интернету, – предлагает он. – Нам также придётся предположить, что когда Интернет не работает, то оператор совсем ничего не получает. Поскольку в году 365 дней по 24 часа, то есть 8670 часов, на каждый час в среднем придётся всего лишь 4,5 миллиона рублей потерь». По словам Леонида Делицына, если речь идёт не об отключении по России в целом, а лишь о столице, то потери снизятся до миллиона рублей. Для других регионов – пропорционально меньше.

«Один ШПД-абонент (пользователь высокоскоростного до́ступа в Интернет. – Прим. ред.) как актив сейчас стоит не менее 5 – 6 тыс. руб., – оценивает всех нас аналитик «Открытие Брокер» Тимур Нигматуллин. – По итогам 2017 года только «Ростелеком» обслуживал 37% российских пользователей ШПД (12 млн частных пользователей)». Нигматуллин привел гипотетический пример: если у оператора 12 млн абонентов и из них пострадает 20%, то чистый отток может вырасти на 2,4 тыс. абонентов. Их стоимость – более 10 млн руб.

«Потери могут быть и у мобильных операторов, так как во время простоя они не получают деньги от тех клиентов, кто пользуется тарифами без абонентской платы, – добавляет программист, бывший технический директор «ВКонтакте» Антон Розенберг. – А если авария затрагивает также голосовую связь и СМС, то и тут во время аварии нет услуг – нет оплаты за них».

Бессвязный бизнес

«Убытки несут в основном юрлица», – согласен гендиректор аналитического агентства «Рустелеком» Юрий Брюквин. Причем российскому бизнесу еще повезло, потому что на рынках и Европы, и США, и Азии распространена практика применения минимального срока оказания услуги (обычно год). «В течение этого периода отказаться от плохо работающей услуги фактически невозможно», – говорит сетевой архитектор Qrator Labs Александр Азимов (Qrator Labs установила причины сбоя 25 ноября).

Однако в случае интернет-простоев и перерасчет абонентской платы, и отказ от нерадивого провайдера, по большому счету, ничего не даст. «Если основной доход идёт от рекламы в интернете, сутки простоя – это 1/30 месячного дохода, то есть около 3%, – считает Антон Розенберг потери модных сегодня бьюти-блогеров и других героев Рунета. – Плюс репутационные и прочие издержки». «Каждый час неработающего в дневное время суток Интернета приносит бизнесу потерю 0,01% выручки», – называет свои цифры Леонид Делицын.

Более чётко посчитать убытки можно там, где идут платежи в реальном времени. «Например, такси, которое люди заказывают постоянно. Такие бизнесы теряют каждый час, – уверен Дмитрий Петров. – Мы считаем это по формуле: потерянный денежный поток, помноженный на коэффициент 0,95. То есть из 100% клиентов, потерявших услугу, не станут искать замену примерно 5%. 95% отдадут деньги конкурентам».

Вторая величина – потерянные клиенты. Здесь нужно умножить всё количество клиентов, которые обращаются за час. «Допустим, их 1000. Умножаем на коэффициент вероятного оттока, то есть когда человек сможет начать пользоваться и другим брендом. И ещё умножаем на 0,15, потому что примерно 15% точно утекут из-за простоя. Полученный результат умножаем на стоимость привлечения клиента. Она считается из маркетингового бюджета и количества новых клиентов, – раскладывает все по полочкам Дмитрий Петров. – Либо можно умножить на стоимость одного клиента, которая высчитывается из общей стоимости всего бизнеса и количества всех клиентов».

Александр Азимов вспоминает, что в этом году от отсутствия Интернета вследствие перехвата трафика пострадала одна из криптобирж, myetherwallet. 

«За 2 часа атаки потери пользователей составили больше 200 тысяч долларов, – говорит Александр Азимов. – В течение года было еще несколько подобных атак на финансовый сектор, и, видимо, их число будет расти».

Однако самый непредсказуемый в плане «обвалов» – человеческий фактор.

«На сети «Ростелекома» на прием всех BGP-анонсов от внешних операторов и клиентов стоят prefix-lists, которые обновляются в автоматическом режиме на основании данных RIPE и других регистратур. С целью  отладки параметров подключения по просьбе клиента фильтр был временно модифицирован в ручном режиме, – например, рассказали «Фонтанке» в «Ростелекоме» о причине сбоя 25 ноября. – По стечению обстоятельств в этот момент на сети Krek Ltd (новосибирский оператор связи. – Прим. ред.) произошла ошибка, в связи с чем его пограничный маршрутизатор стал анонсировать полную таблицу маршрутов. Эти маршруты на сети «Ростелеком» были помечены как клиентские, поэтому были реанонсированы вовне».

«Ростелеком» признал, что ситуация вскрыла «глобальную проблему», когда ряд крупных операторов принял некорректные анонсы без соответствующей фильтрации. «Это косяк маршрутизации «Ростелекома». Почему они убрали автоматику, непонятно. Понадеялись на других. И такие ошибки у них повторяются пару раз в год», – поясняет Александр Исавнин.

Антон Розенберг вспомнил, что аналогичная проблема с BGP была не так давно, 12 ноября 2018 года. Тогда из-за сбоя у небольшого нигерийского провайдера сервисы Google оказались недоступны более чем на час.

«Ещё одна хрестоматийная история случилась 24 февраля 2008 года. Тогда в Пакистане решили заблокировать YouTube, и один из провайдеров для этого прописал у себя на сети маршрут, перенаправляющий адреса YouTube в «чёрную дыру». Из-за ошибки в настройках этот маршрут распространился по всему миру, практически полностью парализовав YouTube на несколько часов», – говорит Антон Розенберг о последствиях «самоблокировок».

К слову, крупный бизнес, понимая все эти риски, в последние годы идет по пути страхования. Но не путем обращения в страховые компании. «Клиенты, чей сервис зависит от Интернета, могут получить автономную систему, которая позволяет подключаться к операторам связи по протоколу BGP, самостоятельно маршрутизировать трафик по всей сети, – поясняет Дмитрий Петров. – По такому пути пошли все крупные компании HeadHunter, Mail.Ru, ВКонтакте, Yandex, Лукойл, банки, интернет-магазины и, собственно, многие сервисы такси». По данным Дмитрия Петрова, представители площадки обмена трафиком MSK IX отмечают, что в последние годы новые включения – это почти всегда корпоративные клиенты и интернет-проекты.

В целом же сильно вредить репутации оператора могут часто повторяющиеся сбои. «Они могут привести к постепенному оттоку клиентов, но здесь не бывает обвала, рынок очень инертный», – резюмирует Александр Азимов.

Главные причины сбоев

Опуская «приметы времени» в виде DDoS-атак, можно сказать, что «криворукость» в том или ином виде все же лидирует.

«В России это экскаваторщики, сбои дорогостоящего оборудования (бесперебойные ИБП, маршрутизаторы), ошибки инженеров», – перечисляет Андрей Гук. «У любого пропадания Интернета в России обычно механические причины. Порвали закопанный кабель, выкопали столбы, выпал ледяной дождь и оборвал подвешенные кабели. Это регулярная история», – подтверждает Александр Исавнин. Антон Розенберг считает, что на первом месте стоят проблемы «последней мили» (обрыв кабеля в подъезде, скажем), а также обрывы оптоволоконных линий и сбои на оборудовании провайдеров или в точках обмена трафиком, включая ошибки в настройке. «Львиная доля перенаправлений трафика – это случайные ошибки, число которых, к сожалению, продолжает расти, – согласен Александр Азимов. – Однако протокол для управления трафиком становится идеальной площадкой для его умышленного перехвата, что, конечно, вызывает растущий интерес и со стороны хакеров».

Дмитрий Петров со своей стороны напомнил, что отключить Интернет можно в принципе гораздо проще: «соорудив» аварии в энергосистеме (например, блэкаут 2005 года в Москве или 2010-го в Петербурге) городов. Кроме того, отмечает Дмитрий Петров, даже все страховки в виде связности сетей и резервирования каналов, которые операторы связи задействуют, лишь бы не «упало», бессильны, если, например, два «криворуких» события случаются одновременно. «Допустим, обрыв кабеля на участке Петербург – Москва, плюс пожар в дата-центре на Большой Морской, и сразу весь Петербург ощутит хрупкость связи», – говорит Дмитрий Петров.

Голые и смешные

«Ален нови, ностра алис! Что означает — ежели один человек построил, другой завсегда разобрать может», – вспоминает золотые слова нестареющих киноцитат Юрий Брюквин.

Помимо блэкаутов, одним из самых ярких российских случаев, когда можно только развести руками, эксперты вспоминают историю, когда в начале этого года сеть, принадлежащая мэрии Москвы, перенаправила трафик между операторами «Ростелеком» и «Комкор». «Аномалия затронула более 70 тысяч сетей. В результате «выбило пробки» как в сети мэрии, так и в «Комкоре», оказав значимое влияние на весь трафик в Рунете», – говорит Александр Азимов.

На мировой арене отличилась Киргизия. «Обычно трафик между Европой и Азией идет с использованием подводных кабелей, проходящих по дну Средиземного моря, Суэцкий канал, огибающих Индию и Cингапур. Однако небольшой оператор в Киргизии решил это исправить, организовав «шелковый путь» из России в Азию через свою сеть и далее Китай. Результатом стала временная недоступность между Россией и Азией», – рассказал Александр Азимов.

Бывают «у них» проблемы из-за фильтрации и цензуры. «Иран, например, для борьбы с Telegram прибегал к снижению пропускной способности каналов, ведущих за пределы страны, что приводило к снижению скорости работы всех иностранных сайтов, – напомнил Антон Розенберг. – В Китае много лет существует так называемый «Великий китайский файрвол», огромная система для фильтрации всего международного трафика, работающая на сотнях тысяч серверов. В некоторых странах Средней Азии Интернет иногда также блокируется в политических целях. В некоторых странах существует оператор-монополист, авария на сети которого может привести к перебоям по всей стране».

Впрочем, и в России это уже отдельная история, которая становится серьезной проблемой для ведения бизнеса с использованием Всемирной паутины. Вспомнить хотя бы «веерные блокировки» сайтов, попавших под горячую руку Роскомнадзора, занятого блокировкой Telegram. Правда, в этом направлении свет в конце тоннеля скорее есть. «Неэффективными» блокировки ресурсов назвал замглавы Министерства цифрового развития, связи и массовых коммуникаций Алексей Волин и анонсировал Рунету, что это «уходящая натура». Правда, пока только с помощью метафор, без конкретики.

Гаснущий свет звезды в конце тоннеля

Спастись от всех «криворуких» разом мог бы помочь альтернативный широкополосный спутниковый Интернет. SpaceX Илона Маска на днях получила от регуляторов в США разрешение на развертывание более 7000 спутников. Запуски на орбиту обещают уже в 2019 году. Покатать свои спутники для «Интернета в любой точке мира» на российских «Союзах» после Нового года всё ещё надеется и заморская OneWeb. Несмотря на переживания ФСБ за «национальную безопасность».

Однако ранее группа российских сенаторов подготовила законопроект о спутниковом Интернете в России только по «правильным документам». Так что будущее бесперебойного видео в гаджетах и домашних компьютерах россиян, не говоря уже об обмене данными бизнес-структур, пока остаётся в прежних «очень умелых ручках».

Николай Нелюбин, специально для «Фонтанки.ру».

Наши партнёры

Lentainform

Загрузка...

24СМИ. Агрегатор