Vodka tour: Город Ленина и грехов

Если первым местом парковки на территории СССР у финнов была гостиница «Дружба» в Выборге, то первой остановкой в Ленинграде также значился отель «Дружба». Совпадение в высшем метафорическом смысле этого слова.

До сих пор стоит эта гостиница на улице Чапыгина. Правда, называется она сегодня «Андерсен». До девяностых годов это был распределитель туристов. Пункт, куда до середины семидесятых приезжали почти все автобусы из Финляндии, а в восьмидесятые - добрая их половина. Но они не останавливались в «Дружбе», даже не выходили из салона. Старший группы забегал к дежурной по "Интуристу", брал подтверждение о заселении, и они уезжали. Логики в этом было мало, но так работала советская система. Социализм – это учет и контроль. Так нас учили.

Рядом с «Дружбой» и начиналась скупка валюты. Но здесь спокойно и умиротворенно. Ядовитых оперативников, или «спецов», как их тогда называли, там не было. А стояли постовые дядьки лет под пятьдесят. Они не были развращены ценами Невского проспекта, поэтому брали на лапу богобоязненно. Со стороны это смотрелось провинциально. Динамика начиналась с заселения.

Разумеется, было несколько уровней ленинградских отелей.

Экономкласс жил в гостиницах «Киевская», «Заря», «Южная». Все они находились в районе всегда опасного Лиговского проспекта и Обводного канала. Считались такие гостиницы колхозными. Для тех, кто приезжает из южных республик страны торговать фруктами на продуктовых рынках. Эти три точки фарцовщики называли «чухонским треугольником». И были правы. Там селились безразличные к качеству апартаментов. Погулять да где-нибудь упасть на кровать.

Самой финской считалась гостиница «Карелия». Это был уже другой уровень. Затем шла «Прибалтийская» и «Гавань» на Васильевском острове. «Москва» была козырным местом. Самые классные телки, между прочим.

Что касается фешенебельных «Астории» и «Европейской», то они для пожилых толстосумов. Для тех, кто Эрмитаж захотел посмотреть. Страшные люди. Порой они вызывали панику - в гостиницах официально меняли марки по государственному курсу: 100 марок – 14 рублей.

Где распределитель, там и обязательная программа.

Хочешь не хочешь, но посмотреть «парадные» достопримечательности обязан. Называлось это «объезд». С девяти утра автобусы с финнами кружили по «золотому кольцу» Ленинграда: Стрелка Васильевского острова, Петропавловка, крейсер «Аврора», Смольный собор, Исаакиевский собор и Медный всадник. Парадный Петербург. Вот тебе Парфенон, вот тебе крейсер революции. Посмотрите направо, посмотрите налево.

На фоне творений итальянских зодчих сотни жуликов всех мастей кружили вокруг финнов. Финны сдавали оставшиеся после трассы вещи, продавали валюту – 100 марок за 100 рублей. Им меняли и честно, и немилосердно их обманывали. Бизнес с финнами был незатейлив по сравнению с гостями из других стран. У финнов была конкретика, лик Ленина на значках их не интересовал.

Черную икру хватали итальянцы и французы, а им вместо нее всовывали покрашенный черной гуашью рис. Палех любили англичане. В валютных магазинах «Березка» Палех стоил сумасшедшие деньги, поэтому все шкатулки мастерились в ленинградских квартирах, умельцы прекрасно покрывали лаком открытки с изображением традиционно русских сюжетов. Австрийцы и немцы были падкими на гжель. Нет проблем – студенты художественных вузов отлично пекли им гжель невского рассола.

Даже в последние годы агонии советской власти лидеры коммунистической партии вели себя чугунно. Так, в конце июля 1989 года в подразделение, где работал автор статьи, прибыл инструктор областного комитета КПСС тов. Смоленков.

На совещании он заявил, что «с этими позорными явлениями надо покончить к ноябрьским праздникам».

Надо, значит, покончим, - ответил я с трибуны, мы провели рейд. В моих архивах осталась справка, где было пропечатано, что «тов. Смоленков удовлетворен».

На каждой точке объезда работала своя группа фарцовщиков, милиционеры были прикормлены. Порой они сильнее фарцовщиков защищали свои мелкобуржуазные интересы.

Так, в середине восьмидесятых, работая в уголовном розыске, я налетел на ломщика Афоню на Стрелке Васильевского. Завязалась потасовка.

Хоть я был в штатском, но постовой, разумеется, меня знал в лицо. Тем не менее он начал выкручивать руку именно мне. Когда же Афоня вырвался и убежал, к сержанту вернулся рассудок. Он вытянулся перед офицером и по-старорежимному начал каяться: «Товарищ, прости дурака - бес попутал!» Вечером на совещании полковник КГБ Федотов, выслушавший эту драму, философски произнес: «Если Финляндия нападет на нас, милиция, похоже, сразу перейдет на их сторону».

Но Финляндия была здорова и желала только наживы для веселья. Завсегдатаи скупки на объезде также бились за место и свободу до последнего.

Летом 1987 года возле Петропавловской крепости мы задерживали Бегемота, а он успел прыгнуть в свою «восьмерку». Тогда правила предусматривали схватку. Не для торжества закона, а за репутацию. На капоте его «Жигулей» я проехал до Ростральных колонн и там был скинут. После чего с подкреплением вернулся к Кронверкскому каналу, и мы устроили террор. Ломали шкатулки, рвали павловопосадские платки, кидали фарцовщиков в воду. Обалдевшие финны тут же встали на сторону мажоров. Еле угомонили туристов.

После объезда, как в армии, финнам объявлялось свободное время. Начинались ленинградские вечера и ночи.

На второй день их вели в цирк, хотя клоунады было с достатком и вокруг. Реже - в Мариинский театр. Туда билеты были для иностранцев дороговаты.

Безусловно, финны дефилировали по главной артерии города – Невскому проспекту. И полвека назад, и сегодня тут все идет по Гоголю - кого тут только не увидишь.

Финны ходили, демонстративно держа в руках яркие цветные полиэтиленовые мешки, забитые дешевыми джинсами и футболками. Их было видно за версту.

Итальяхи, например, смотрелись по-другому. Как рэперы – сверху плащ, внизу соболиный подбой.

Кстати, из таких финских мешков в начале 70-х советские люди умудрялись шить дождевики. Нужно было три мешка и молния. А что на них написано – неважно. Допустим: покупайте помидоры в супермаркете. Модники ухитрялись носить мешки целый сезон. Вот так мыслили тогда. Лучше об этом вспоминать с самоиронией. Как прозвище одной модницы – Лена из полиэтилена.

Невский финнов встречал по-разному. Но всегда лихо.

Например, в восьмидесятые тут орудовали пацаны из поселка Никольское Ленинградской области. Они обступали финна, закручивали на нем цветастый платок, нацепляли заячью шапку-ушанку так, что у туриста исчезал обзор местности, потом выдирали из рук джинсы и разбегались. Называлось это «Мы шали продаем». Старшим по банде малолеток числился паренек по прозвищу Котлета. Он часто срезал с шей туристов фотоаппараты здоровенными ножницами. Такими, какими овец стригут. "Не пугай народ, не гневи ментов, возьми маникюрные", - советовали ему опытные центровые.

Учил жизни их тогда опытный и наглый карманный вор по прозвищу Хабарик.

Больше всего как фарцовщиков, так и милицию раздражали редкие туристы из США. Они не имели чувства юмора, считали, что все знают наперед, и всегда качали права, тряся своим паспортом.

Ночная жизнь начиналась и заканчивалась в центральных кабаках. В первую очередь – это «Нева» и «Север». Они напротив Гостиного двора, в соседних домах, а через кухни можно было перейти из одного в другой, не выходя на улицу.

Теперь смешно, но в служебных документах МВД рестораны, бары, кафе всегда именовались «местами концентрации антиобщественного элемента и скупки краденого». Это были рудименты классового чутья. В валютные бары не заходила даже простая милиция.

Валютники были практически территорией Запада. Если туда и заходили, то сотрудники так называемой спецслужбы МВД. Что-то среднее между милицией и госбезопасностью. Это были не простые ребята, с европейскими взглядами, одевались модно, и мало кто спрашивал, откуда у них импортные вещи.

Теперь на месте «Невы» замечательный книжный магазин «Буквоед». Даже если вам не надо книги - зайдите. Перед входом остановитесь на секунду. Четверть века назад это были массивные дореволюционные двери. Сюда простой советский человек заглядывал редко. Труженику было здесь неуютно. На дверях стояли молодые спортсмены, они пускали только своих и, конечно, финнов. Знали, что заработают. Пройдите несколько метров и встаньте на короткий эскалатор, поднимающий вас на второй этаж. То была массивная широкая лестница белого мрамора. По ней шли, как в чашу Колизея. На втором этаже разворачивалось основное представление. И там финнов ждали фарцовщики.

И конечно, девки. И конечно, танцы. Пели Антонова, «Яблоки на снегу», «Леди ин ред», Modern Talking. Кстати, финны брали к себе домой наш винил. Оформление пластинок было кошмарное, а качество - отличное. Стоила пластинка в магазине три рубля, но ее там никогда не было. Из-под полы ее продавали за десять рублей, а уходила за 20 долларов, то есть за 60 рублей.

Финны танцевали смешно, зато наши девчонки давали гопака - палубы трещали.

Ассортимент еды был неприхотлив: цыплята табака, котлеты по-киевски. В самой дорогой гостинице для аристократов – «Европейской» – полкурицы стоило 8 руб. 75 коп. Разумеется, национальная гордость – салат оливье: 1 руб. 30 коп. И никаких вин. Водка, шампанское по десять рублей с ресторанной наценкой. Если честно, то поросячий образ времяпрепровождения.

Но все жило и двигалось с настроением до четырех часов ночи. Драки случались в кабаках постоянно, но финнов били редко.

Побитый турист – плохая примета. Привлекает внимание властей.

Тем более что финны - народ не конфликтный. Их уносили из-за стола, грузили в такси.

Напоследок расскажу зарисовку, которая, как мне кажется, символизирует то время. В середине восьмидесятых захожу вечером в ресторан «Нева». Там финн возмущается, мол, у него кошелек ушел. Пьян сильно. Я спрашиваю:
- Ты видел, как крали?
- Нет.
- Значит, потерял. Ты в Эрмитаже был?
- Нет.
- Ну, так сходи, хватит бегать за бабами.
На следующий день заезжаю в 27-е отделение милиции, которое обслуживало центр. Там этот же финн. С синяком под глазом. Кричит, мол, разделся у девушки, а муж пришел и куртку отобрал. Я-то понимаю, что это способ наезда у дешевых проституток.
- Ты в Эрмитаж сходил? – интересуюсь.
- Нет.
- А я тебя предупреждал. Сходи. Там хотя бы по морде не бьют.
На третий день, в воскресенье вечером, в гостинице «Прибалтийская» наскакиваю вновь на него. Он возмущается, что чемодан пропал, который он возле дверей гостиницы оставил.
- Привет, старина, - обращаюсь к нему как к старому знакомому. - В Эрмитаж-то успел?
- Нет.
- Паспорт остался?
- Да.
- Отлично. Уезжай скорее. Ленинград-то понравился? – буквально издеваюсь я над ним.
- Очень красивый город, скоро вновь к вам приеду.

Евгений Вышенков, "Фонтанка.fi"

Цикл материалов, объединенных названием "Vodka tour", повествует о пьяных турах финнов в Ленинград, Выборг и другие места. Вы узнаете, как хмельной туризм изменил взгляды финнов на необъятную Россию, сформировал теневой рынок, устроил настоящий кабацкий разгул:

Vodka tour: Кекконен-пурукуми

Vodka tour: Увидеть Выборг на полчаса

Vodka tour: Трасса «Виипури - Ленинград»