Мир в каплях ноосферы крупным планом (фото, видео)

Обе ночи викенда – с 20.00 до первых мостов - на Петропавловке показывали короткометражное кино со всего мира, а также устраивали капоэйра-шоу и барабанное шоу, пела Галя Чикис, играли диджеи и Алексей Рахов (саксофон), разыгрывали пантомимы клоуны. Так, в полном соответствии с традицией, открылся фестиваль Open Cinema.

Несмотря на то, что за вход надо было заплатить 500 рублей, пляж оба дня заполнялся до отказа. И, прежде всего, молодежью, которая проявляла впечатляющую стойкость в выборе интеллектуального времяпровождения. Даже поглазеть на красивейшие виды города с разведенными мостами удалялись немногие: большинство пять часов без перерыва впитывало информацию с экрана – около 30 фильмов от 5 до 25 минут в каждую из ночей.

И кино это никак не назовешь развлекательным. В крайнем случае, трагикомическим. Даже если речь идет об анимации, не говоря уже об игровых картинах. Организаторы уверяют, что идея фестиваля родилась в процессе просмотра вороха фильмов. Вдруг выяснилось, что сюжет большинства короткометражек, снятых в 2011-12 годах, включает в себя мрачные пророчества тире предостережения по поводу технократического ада, в котором интеллекту место еще найдется, а вот сердцу точно нет. В этом смысле логично посвящение немецкому кинорежиссеру Фрицу Лангу, снявшему культовую, еще немую антиутопию «Метрополис» в 1927 году со словами: «Посредником между головой и руками должно быть сердце» в качестве эпиграфа и финальной заставки.

Глобальная символика киношедевра Ланга обнаруживается почти во всех произведениях короткого метра. Историй как таковых – в голливудском смысле этого слова - очень мало, поэтому они и в памяти остаются отдельными картинками. Как, скажем, испанская «Свадьба» - про мексиканку-гастарбайтершу, которая 11 из 12 минут ценой всяческих жертв, вплоть до потери работы, рвется на свадьбу дочери, а в финале вместе с тремя разряженными подругами-соотечественницами оказывается в телефонной будке для международных переговоров, звонит дочери на другой конец света и переживает по полной программе все подходящие к случаю сердечные волнения. Разумеется, в силу национального темперамента переживает крайне эмоционально, так что ассоциации с сексом по телефону возникают неизбежно, с той поправкой, что виртуальный контакт между близкими людьми вовсе не выглядит уродством и вполне заменяет реальный. Занятно, что сюжеты перекликаются и рифмуются. В показанном на следующую ночь фильме «Междугородное соединение» сын звонит отцу накануне рождества, обменивается с ним стандартными фразами про индейку, здоровье, etc, а в финале выясняется, что он ошибся номером, и отец был вовсе не его. И в таком контексте предыдущий фильм вполне вписывается в единую антиутопическую тему фестиваля: фобия перед большими городами, стандартизирующими мир чувств и общение между самыми близкими людьми, порождает склонность к идеализации представителей третьих стран.

Но большинство коротких лент – которые так и манит сравнить с каплями из мирового океана мысли, рассмотренными под микроскопом - оперируют ланговскими понятиями «ад» и «рай» в их социальном аспекте, и представляют метрополисы, где нет места не только гуманности, но и человеку (читай - сердцу) как таковому. В анимационном варианте возникает мир в виде пикселей, мир, собранный из деталей компьютеров, трэш-мир, населенный агрессивными гуманоидами. При этом – что отдельно занятно – за «сердечную» тему частенько отвечают существа из мира животных: уютная пухленькая курочка, большеглазый муравьишка, человек, превратившийся в краба etc.

При этом довольно легко отличить российские фильмы от европейских. Если пользоваться символикой опять-таки Ланга, то в цивилизованных странах снимают фильмы – философские этюды, фильмы головы. Швейцарский фильм «Я», скажем, демонстрирует изумительную иронию, показывая переживания конкретного героя по поводу проблемы, уже лет двадцать терзающей философов: проблемы отрыва понятий от собственно вещей, которые они обозначают. Особый юмор состоит в том, что решать метафизическую задачку берется добропорядочный буржуа, чье сознание соскакивает с катушек в один ничем не примечательных день от одного совершенно рядового события: человек видит в парке табличку с надписью «Парк» - и вдруг мир без табличек начинает казаться ему неочевидным, практически кошмарным. Чередование крупных планов табличек, которые герой штампует безостановочно и крупного плана лица отличного актера Штефана Суске, чей взгляд стремительно утрачивает адекватность, к трагическому финалу, конечно, не выводит – фильм до конца остается, по большому счету, абсурдисткой комедией, но разглядеть в нем ассоциации с Маркесом и Беккетом труда все же не составляет.

Когда же смотришь кино российское, с первых мгновений не остается сомнений, что тут действовали соотечественники Достоевского и Булгакова. Экстаз у современных российских персонажей вызывает ровно то же действие, что и у подпольного человека Достоевского – возможность послать этот мир: в остроумном фильме «Дорога на…» недавней выпускницы ВГИКа Таисии Игуменцевой, уже получивший главный приз в Каннах в конкурсе студенческих картин Cinefondation, офисный менеджер по ночам отправляется в спальные районы и обращается к соотечественникам громко и на чистом русском языке – и неизбежную расплату в виде разбитого лица он готов списать как незначительную по сравнению с получаемым удовольствием. Примечательно, что – в отличие от героя Достоевского – в истории героя режиссера Игуменцевой (его играет актер с пробойным обаянием Сергей Аброскин) находится место и для любви. Отдельно смешно, что в России фильм Игуменцевой едва не подвергли обструкции за нецензурщину на экране. Канны подвернулись крайне вовремя.

И уж совсем замечательное преломление сюжета о метрополисе произошло в анимационном фильме «Пишто уезжает» Сони Кендель. Кот Пишто, в фигуральном смысле, то есть, без слов пославший свой деревенский ад, возглавляемый упрямой козой, решает отправиться в большой город. Но не может втиснуться в автобус, проводит всю зиму на остановке под опереточным снежком и с приблудной собачонкой – и с ней возвращается в родную деревню уже как в рай. После такой интерпретации притчи о блудном сыне как-то успокаиваешься на счет будущего планеты. Ибо в России таких вот городков, из которых, как сказано у Гоголя, «хоть сколько скачи, ни до какого государства не доскачешь», пруд пруди. Так что на случай гибели, разумеется, обреченных метрополисов Европы, резервный фонд человечества надежно сохраняется в нашей глубинке.

Жанна Зарецкая, «Фонтанка.ру»
Фото: пресс-служба фестиваля Open Cinema

© Фонтанка.Ру