Олег Капкаев: Не стоит верить Интернету

История четырех мотопутешественников (Олега Капкаева, Александра Варданянца, Олега Максимова и Максима Игнатьева), оказавшихся в Центральной военной предварительной тюрьме Багдада, облетела все мировые СМИ. С большим трудом дипломатам удалось вытащить их из застенков. Олег Капкаев в эфире «Фонтанка.фм» рассказал о злополучной поездке.

"Стоит задуматься о том, что люди действительно привыкли верить телевизору и Интернету. Мы достаточно долго, 2 месяца, готовились к этой поездке. Углубились в изучение флоры, фауны, местных обычаев и порядков. Но, к сожалению, Интернет не отражает реальную ситуацию - несколько лет мощь иракского государства направлена на улучшение имиджа страны.

Нашей целью был Багдад, это древнейший город на планете. Изначально наш маршрут был рассчитан на месяц: Грузия, Турция, Ирак, Иран и Россия. В планах был Афганистан, но, к сожалению, за месяц до поездки там очень серьезно изменилась ситуация — появилась информация о терактах, убийствах и бомбежках, всякое желание ехать туда пропало.

Первой страной была Грузия. По ней катались 5 дней, хотя планировали проехать транзитом. Природа и отношение людей являются для нас, которые задушены соседскими отношениями и квартирными вопросами, достаточно удивительными. Встречающие тебя на улице через одного приглашают в дом. Практически каждый пытается накормить и напоить. Стоит только остановиться и покрутить головами, тут же подъезжает полиция и спрашивает: «У вас что-нибудь случилось, чем вам помочь?» А в конце разговора они спрашивают: «Мы можем ехать, вам больше никакая помощь не нужна?»

Следующей стала Турция. Мы ехали по северу страны, потом пересекли ее в сторону Ирака. Это совсем не то государство, которое знакомо всем по Анталье.

Времени у нас много, денег нет, боли мы не боимся. Вызывайте полицию

Границу с Ираком мы проходили в местечке под названием Заху. Это автономный округ Курдистана. Злых курдов мы так и не увидели. Граница выглядит так же, как в Торфяновке: шлагбаумы, военные, пограничники. Но с обеих сторон стоят танки. Огромная очередь из автомобилей, которые в основном везут строительные грузы, и бензовозов. Люди стоят там по 15 — 20 дней. У них полевые кухни, очень много грузин в обслуживающем персонале, говорят по-русски. Но это настоящая граница: над ней висит иракский флаг и написано «Ирак».

Поэтому, когда говорят, что мы въехали в Курдистан и могли ездить без виз... У нас взяли документы, 1,5 часа спрашивали о том, куда мы едем и зачем. В результате поставили два больших штампа в паспорта. Никаких сомнений в том, что это Ирак, у нас не было. Да, мы читали в Интернете, что Курдистан живет своей жизнью. Но в России тоже есть регионы, которые живут по своим законам, тем не менее они являются частью страны. Опять же на официальном сайте МИДа России написано: «для въезда в Курдистан нужна иракская виза».

Для того, чтобы ее получить, мы обращались в иракское посольство (виза стоила по 4,5 тысячи рублей с человека). И никаких разговоров о том, что в Курдистан виза не нужна, не было. Потом, когда мы уже выезжали из Курдистана, на второй день, увидели топографическую границу, которая юридическим образом никак не закреплена.

Если бы посольство сказало, что мы можем путешествовать только по территории Курдистана, ни в коем случае не заезжая в арабскую часть Ирака, не посещая такие города, как Багдад, и потом нужно уходить в Иран, так бы и сделали. Как говорится, если у вас нет паранойи, это еще не значит, что за вами не следят. Много чего было в этой жизни, и у меня нет в планах оставить так бездарно свою жизнь в какой-нибудь иракской тюрьме. Конечно, если бы мы это знали, не сунулись бы туда.

В Ираке в первый день мы проехали 35 километров (по графику ежедневно должно преодолеваться 400 — 500 километров), то есть нас остановили больше полутора десятков раз. Каждый раз это длилось от 10 минут до 3 часов - с задержанием в полицейских участках, обыском, отниманием телефонов. Как только останавливали, нам приносили воду из холодильников; если мы сидели там час, приносили лепешки и арбуз; если 3 часа, нас звали ужинать и сажали за стол.

Все было очень доброжелательно. Агрессия проявилась, когда появились спецслужбы, на четвертый день. На самом деле на наших дорогах, пребывая в милицейских и полицейских участках, я встречал отношение гораздо хуже. С собой были палатки, спальные мешки, еда, примус, одежда, экипировка, аптечки, документы, деньги. Сотовая связь работала везде.

Нас остановили на очередном блок-посту в провинции Дияла, в 90 километрах от Багдада. Это, как мы потом узнали, одна из самых опасных территорий. Совершенно рядовая остановка: потребовали паспорта, взяли документы, проверили, пришел капитан, попросил подождать. По-английски практически никто не говорит. Через 3 часа приехал майор, мы так поняли, что из каких-то спецслужб — перед ним все ходили, как перед сильно уважаемым человеком. С ним приехали еще двое военных, но без знаков отличия. Нас начали фотографировать у стены с раскрытыми паспортами. Тут я начал понимать, что ситуация не очень похожа на то, что нас собираются отвезти для нашей безопасности, как они говорили, в Багдад.

Я позвонил консулу, объяснил ситуацию, он поговорил с майором. Военный вернул трубку, и консул сказал, что к нам никаких претензий нет, все делается только в целях безопасности. Было сказано, что мы можем продолжить свой маршрут в военном грузовике с двумя джипами сопровождения до отеля в Багдаде. Первые сомнения закрались через три часа: нас привезли на военную базу, опять стали фотографировать фас-профиль, обыскали, начали задавать вопросы.

Хорошо, что есть телефоны, которые держат зарядку месяц

Иракская тюрьма (настоящая) похожа на те, что показывают в фильмах. Это двор, обнесенный бетонными стенами высотой по 4 метра, сверху огороженный колючей проволокой. По периметру стоят вышки с пулеметами, люди с заряженным оружием. Температура — 42 градуса. Когда нас пригласили пройти, на голову одели мешки, заковали руки наручниками за спиной, приковали друг к другу и повели, как мы потом узнали, в саму тюрьму.

Сначала все это смотрелось, как в дешевом голливудском фильме, потом оказалось, что фильм очень дорогой. В тюрьме уже с нас сняли мешки, чуть позже расковали руки. После обыска всех по очереди отвели в отдельную комнатку, где на столе лежали медицинские инструменты. Их перебирали, кричали что-то по арабски. Было ощущение, что мы застряли на год точно. После этого пришел военный, и нас перевели в комнату, в которой были замурованы окна, дверь, обшитая металлом, запиралась на засов снаружи. Нас даже накормили ужином.

Первые 2 дня нами никто не занимался: сидели в комнате, нас выводили в туалет. Был душ, а в камере работал кондиционер. Кормили по убывающей — в первый день нормально, потом дали 4 порции еды, вечером следующего дня принесли уже 2 порции на всех, а утром — одну с лепешкой и водой. Все это время нам говорили, что скоро отпустят и отвезут в гостиницу.

На следующий день пришел тот самый майор, как мы выяснили, начальник тюрьмы и сказал: "Today is finished". Я сразу сказал — не факт, что мы окажемся на свободе. Потом дали телефоны и сказали, чтобы позвонили домой. Делать этого мы не стали, я позвонил консулу. Он сказал, что возникла большая проблема, но стараются изо всех сил вытащить нас. Пообещал, что в 17 часов нас отвезут в посольство.

Сразу после этого разговора с нами стали активно общаться лица в гражданской одежде, заявили, что консул не приедет, документы у нас фальшивые. Допрос длился с 6 вечера до 4 часов утра, нас развели по разным камерам, каждого допрашивали 3 — 4 человека. Был один человек, который говорил по-русски. Но я так понимаю, что он тоже у них работает: задают вопрос, ты ему отвечаешь по три-четыре предложения, а он переводит пару слов. Вопросы задавали разные, начиная от «откуда у вас фотоаппарат» и «кто вас научил фотографировать» до «зачем МВД в Москве вам выдало мотоцикл» и «зачем вам спутниковый телефон».

С периодичностью примерно в 5 вопросов они говорили, что в Ираке смертная казнь за шпионаж: «Сознайся, что ты шпион». В 2 часа ночи, когда они опять начали орать, бегать, кричать, что я работаю на турецкую разведку, потом на курдскую, на русскую, я рассмеялся в очередной раз. Сначала получил справочником пару раз по голове, немного отъехал, сползая со стула, но до конца не успел. Меня вытащили на улицу, подвели к забору, на котором была колючая проволока, стали ее красиво набрасывать на голову.

Потом нас перевели в камеру в 96 квадратных метров, где было 122 человека. Вокруг нас сразу собралась группа, один из них застрелил 37 человек. Это называется изучение иностранного языка с носителями. Мы узнали, что максимальный срок, который человек находится в этой камере, — 2 года, минимальный — 3 недели. Заняли там угол с кроватями, взяли в руки большие болтики на всякий случай, спали по очереди. Люди были очень доброжелательны, сразу принесли еду, чай, печенье, поставили лепешки.

Освобождение

В большой камере мы отсидели сутки. Вышли, нам отдали мешки с тем, что было изъято. Список, который у нас забирали, и тот, что нам возвращали, отличался кардинально, деньги вернули не все, был разбит объектив. Спорить не стали. Нас посадили в машину, человек демонстративно достал пистолет, взвел затвор и сказал «сидеть, не дергаться, не разговаривать». Потом мы полтора часа пробирались по каким-то задворкам Багдада, приехали в генеральный штаб.

Нас снова обыскали, развели по разным комнатам. В это время подъехал консул. Начался разговор, и он не получился. В конце концов нас вызвали обратно и начали спрашивать, хорошо ли с нами обращались. Консул сказал «сидите, молчите, говорите, что все хорошо, если скажете, что что-то пропало или с вами что-то сделали, я вас не вытащу».

Когда нас вывели, стало ясно, что освобождение было настоящей военной спецоперацией. Стояли 4 бронированных джипа с полной охраной, все с автоматами, у всех по 8 магазинов, у некоторых по 2 пистолета. Нас посадили в машину, сразу надели бронежилеты, провели короткий инструктаж: в случае обстрела или подрыва машины держитесь возле нее, мы вас вытащим".

…До России мотопутешественники добирались уже за свой счет. Летели из Ирака через Турцию. Билет на каждого обошелся примерно в 1000 долларов. Сейчас им еще нужно решить вопрос с доставкой мотоциклов, находящихся на территории посольства России в Ираке. По предварительным оценкам, за это им придется заплатить еще от 2 до 3 тысяч долларов США.

"Фонтанка.ру" — "Фонтанка.фм"