«Дедовщина» для бабушек

Вплоть до 8-го февраля мало кто задумывался о реалиях существования в Петербурге дома-интерната для престарелых и инвалидов № 1. Запрос депутата ЗАКС Марины Шишкиной, решившей рассказать губернатору Георгию Полтавченко всю правду о «дедовщине» в этом месте, заставил чиновников и горожан подумать о старости.

Шишкина сообщила, что в интернате, где проживают более 300 человек, сложилась конфликтная ситуация. Около 150 клиентов заведения – инвалиды, ветераны войны – страдают от других его постояльцев – бывших бомжей и заключенных. В учреждении распивают алкоголь, произошло убийство и два покушения на убийство, отметила законодательница. Можно ли создать для таких людей отдельный приют, спросила у губернатора она.

Судя по молниеносной реакции Смольного, стало ясно — проблема есть. Вечером того же дня городской комитет по социальной политике пригласил журналистов получить комментарии от директора интерната Александра Быценко. Выяснять, как выглядит жизнь «конфликтного» дома престарелых изнутри, отправился и корреспондент «Фонтанки».

«Я тоже пил канистрами»

Интернат № 1 – огромная пятиэтажка на Поклонногорской улице: чтобы найти ее, надо немало поплутать в районе железнодорожной станции Удельная. Первый, кого журналисты встречают в холле заведения – Александр Плетенский, инвалид-колясочник с мутно-голубыми глазами и изжелта-седыми волосами. Человек выглядит уверенным в себе, и не похож на забитого постояльца социального учреждения. Почему нет ног? Сахарный диабет. Как попал сюда? Семейная драма. Сидел? Давно. За разное. 27 лет.

Рассказывая о себе, Александр немногословен. А вот об обстановке в интернате он может говорить долго: «Я, когда сюда приехал, тоже пил. Канистрами. А что делать? Потом взял себя в руки – не погибать же. Бывает, “синие” плохо себя ведут, но мы их урезониваем. А вообще сейчас в интернате большие подвижки: и спорту уделяют внимание, и самодеятельности».

Недалеко от Плетенского стоит директор Александр Быценко. Вокруг них нарезает круги черная дворняжка в ошейнике – видимо, забежала в фойе вместе с многочисленной пишущей братией. Интернат производит вполне благопристойное впечатление: стены покрашены в приятный кремовый цвет, на тумбочке у входа в столовую стоит железная коробка: «ящик с пожеланиями кандидатам в президенты РФ».

«Мы не можем отнять у них водку»

Александр Быценко общается с прессой в коридоре, напротив пианино и затянутого полиэтиленом бильярдного стола. В диалоге директор занимает полупризнательную-полуоправдывающуюся позицию. По его словам, проблемы в интернате действительно есть. И связаны они с тем, что руководство не может проводить «фейс-контроль», принимая клиентов в учреждение.

«По закону об интернатах общего типа, здесь могут находиться люди пожилые, инвалиды первой и второй групп, частично или полностью утратившие работоспособность. Чтобы человек поступил к нам, необходимо только его заявление и справка о медицинских показателях, – говорит Быценко. – И бомжи, и те, кто сидел – все они являются гражданами России и имеют право на социальное обслуживание. Не принимать их мы не можем, тем более что медики никогда не ставят таким людям официальный диагноз “алкоголизм”».

Проблему, связанную с пьянством в стенах интерната, Александр Быценко также признает.

«Мы не имеем права отнять у людей эту самую водку. Они взрослые, дееспособные, они
сами купили ее на свои деньги и распивают ее дома – то есть в том месте, где прописаны», – говорит директор, впрочем, отмечая, что расклеивает в коридорах объявления о запрете на употребление спиртного. Да только толку от них немного.

А вот на вопрос об убийстве и двух покушениях на убийство Быценко отвечает уклончиво: «Покушения – были. Их совершил один человек, который находится под следствием. Вы можете обратиться в следственные органы, в полицию, где получите ответ».

Детективы и скандалы: как в обычной жизни

Ответ корреспондент «Фонтанки» для начала отправился искать в коридорах учреждения. Вот по пятому этажу идет женщина – невысокая, худая, кротко стриженная: характерный для интерната типаж. «Я за скандалами и склоками не слежу. Детективы читаю, телевидение смотрю», – говорит она.

Соседки этой дамы (представиться она не захотела), впрочем, высказали другое мнение об ее поведении. «Сама я с ней не конфликтую. А вот с ее знакомым, Романом, осенью прошлого года поссорилась, – рассказывает жительница интерната, 66-летняя Светлана Горбунова. – Я возмутилась тем, что он часто ходит в нашу комнату, и Роман меня за это избил. Лицо от синяков было чернее ночи, передвигалась еле-еле». По словам Светланы, она на следующий день пошла в кабинет к директору и написала заявление в полицию. Хулигана присмирили, и он даже заплатил штраф в 500 рублей.

Кстати, Горбунова не скрывает, что и сама выпивает.

«У пьяных случаются конфликты с пьяными, трезвые живут своей жизнью и стараются с ними не сталкиваться», – такой закон местного поведения сформулировала одна из медсестер дома-интерната в беседе с корреспондентом «Фонтанки». Похожая ситуация сложилась во многих других социальных учреждениях, считает она: «Да и ведь и в обычной жизни так же».

Местная интеллигенция с этими доводами согласна. В интернате живут бывшая переводчица, знающая шесть языков, и пианист-любитель: оба утверждают, что с агрессией со стороны бывших бомжей и заключенных не встречались.

Впрочем, другие пожилые люди «сидельцев» все-таки боятся. На четвертом этаже, в неплохо отремонтированной четырехместной комнате, живет маленькая старушка Федосия Кожевникова. Под звуки телевизора и болтовню соседей она на ощупь – зрение подводит – подшивает халат. «Идешь кого-нибудь проведать по коридору – могут обозвать, обругать, облить грязью, – признается она. – Было бы лучше, если бы в нашем доме бывших зэков не было».

«Пойдем по пути Запада»

Александр Быценко считает, что проблемы, стоящие перед интернатом № 1, да и остальными учреждениями общего типа, решить можно. «Действовать надо, полагаясь на западный опыт, – говорит директор. – Нужно разукрупнять интернаты, размещать в одном доме не больше 50 человек, группировать их по интересам».

Такой же позиции, судя по всему, придерживаются и в Смольном. В день, когда был озвучен запрос Марины Шишкиной, пресс-служба комитета по социальной политике выпустила релиз, в котором сообщалось, что в Петербурге планируют до 2020 года построить еще два дома общего типа – в поселке Понтонном и на проспекте Непокоренных. Кроме того, на территории интерната № 1 возведут дополнительный корпус на 100 мест.

Помогут ли такие проекты как можно быстрее решить конкретные трудности стариков с Поклонногорской? Это, видимо, зависит только от расторопности и обязательности самих чиновников.

По словам Быценко, проект дополнительного корпуса для интерната № 1 проходит согласование уже больше двух лет.

Справка: В петербургском доме-интернате для престарелых и инвалидов № 1 проживают 317 человек. В том числе – 94 бывших гражданина без определенного места жительства, которые нуждаются в постоянном уходе.

Всего, по данным на сайте комитета по социальной политике, в Петербурге находятся два дома-интерната общего типа, а также 26 других стационарных учреждений. Это психоневрологические интернаты, дома ветеранов, центр социальной адаптации для лиц, освободившихся из мест лишения свободы, и так далее.

Софья Вертипорох, для «Фонтанки.ру»