Девушка с повадками дракона (фото)

Сегодня на петербургских киноэкранах начинается показ «Девушки с татуировкой дракона» – второй (на этот раз не европейской, а голливудской) экранизации мегаселлера журналиста Стига Ларссона «Мужчины, которые ненавидят женщин». В версии режиссера Дэвида Финчера этот детективный триллер превращается в историю о женщине, которая способна обратить устойчивый порядок в непредсказуемый хаос.

Репортер стокгольмского журнала «Миллениум» Микаэль Блумквист (Дэниел Крейг) проигрывает громкую судебную тяжбу против одного миллиардера, в процессе которой привлекает к себе внимание другого – главы старинного промышленного клана Хенрика Вангера (Кристофер Пламмер). Тот приглашает Блумквиста в родовое островное поместье на севере Швеции и предлагает ему заняться расследованием убийства своей внучатой племянницы Харриет (Александра Даддарио), произошедшего там же ни много ни мало сорок лет назад. В качестве гонорара Вангер обещает Блумквисту не только солидную сумму, но и гарантированно эффективный компромат на ушедшего от правосудия и разорившего журналиста преступного богатея. Едва начав знакомиться с населяющими остров членами влиятельного семейства – почти сплошь нацистами и не выносящими друг друга злыднями, – Блумквист понимает, что ему потребуется сообразительный помощник. Им становится Лисбет Саландер (Руни Мара) – высококлассная хакерша аутичного склада, волею одних обстоятельств знающая всё и даже больше о самом Блумквисте, волею других страстно желающая знать столько же о деле Харриет Вангер.

Сама история литературного первоисточника, впервые экранизированного два года назад в Швеции Нильсом Арденом Оплеу, напоминает классическую детективную затравку. Общественный деятель и журналист откровенно левых воззрений Стиг Ларссон, выпустивший несколько публицистических исследований на тему правого экстремизма и основавший политическую организацию «Экспо», умер от инфаркта в возрасте пятидесяти лет, что предсказуемо породило массу толков о неестественных причинах его гибели. Никоим образом не подтвердившись, слухи эти, тем не менее, заметно подогрели интерес общественности к художественной трилогии Ларссона «Миллениум», которая увидела свет уже после его смерти и мгновенно стала международным суперхитом – оказавшись намного успешнее издательских ожиданий. В 2009 году на родине писателя были экранизированы все три романа – второй и третий фильмы, снятые Даниэлем Альфредсоном, больше всего напомнили проходные телесериалы родом из 1990-х. «Девушка с татуировкой дракона» Оплеу при этом явила собой любопытный эксперимент по перенесению профессиональных голливудских приемов, постепенно обретающих наднациональный характер, на национальную скандинавскую почву: прилежно следуя актуальным жанровым и стилистическим трендам, режиссер умудрился всё-таки сделать европейское если не по характеру, то по темпераменту кино. Со всей очевидностью это обстоятельство, впрочем, проявилось именно благодаря выходу версии Дэвида Финчера, ритмически более жесткой, стройной, уникально безжалостной к собственным героям – и снимающей все предварительные сомнения в оправданности своего появления.

В сущности, то, что произошло с двумя экранизациями ларссоновского романа, очень напоминает историю со шведской же сказкой Йона Линдквиста «Впусти меня», сначала поставленной на экране Томасом Альфредсоном, а потом Мэттом Ривзом. Как и в том случае, авторы обоих фильмов подошли к созданию сценария с минималистских позиций, с одинаковой тщательностью воссоздали дух и атмосферу книжного оригинала, однако совершенно по-разному оценили и охарактеризовали центральных персонажей. Обе «Девушки…» оказались избавлены от избыточных сюжетных зигзагов, сторонних подробностей и многоступенчатых размышлений на тему социально-экономического положения современного шведского общества. Единственное (и по-настоящему важное), что сохраняется от последних, – это, во-первых, метафора власти, отвратительной во всяком своем персонифицированном проявлении: главная героиня подвергается насилию со стороны социального инспектора, отвечающего за опеку государства над ней; во-вторых же, метафора стабильности и незыблемости общественных основ – от генеалогического древа почтеннейшего шведского рода остаются одни дупла да гнилые сучки.

Тонкость здесь в том, что стилистика подачи этих метафор в конечном итоге определяет принципиально разный смысловой посыл обоих фильмов. У Оплеу Лисбет Саландер, будучи скорее социопатом, чем аутистом, действительно оказывалась, так же, как и Харриет Вангер, жертвой мужчин, которые ненавидят женщин. У Финчера девушка с татуировкой дракона, лишенная, кажется, не только душевной уязвимости, но и выраженных эмоциональных пристрастий и склонностей, сама воспринимается как источник пусть и возмездного, но насилия: она – женщина, чья бесконечная сила питается ненавистью к мужчинам. Им здесь в конечном итоге отводится роль наблюдателей разной степени молчаливости, от которой, впрочем, всё равно ничего не зависит: у Лисбет не только абсолютная фотографическая память, но отличный слух и склонность к завидной самостоятельности в принятии как заранее просчитанных, так и спонтанных решений. Проносясь сквозь финчеровскую ленту на своем мотоцикле черным ангелом мести, она проявляет одинаковую беспощадность к силе и слабости, вовсе обесценивая эти понятия и одним внезапным движением обращая мир привычных гендерных констант в хаос, а от системы ларссоновских социальных обобщений не оставляя даже руин.

Ксения Друговейко,
«Фонтанка.ру»

Фото: WDSSPR.