Старинный комод как намек на пространство (фото)

Антон Медведев - потомственный архитектор. Мастерская, которую он открыл вместе с отцом Юрием Александровичем (архитектором еще более известным в Петербурге, чем сын), только на первый взгляд сугубо функциональна. Корреспондент «Фонтанки» обнаружил там вещи, без которых личное пространство Медведева-младшего просто немыслимо: аквариумы с рыбками, мягкие мишки и комод из старой проектной маминой мастерской.

- Расскажите о маме. Она тоже архитектор?

- Мама единственная в семье не архитектор, она строитель, училась в инженерно-строительном. И отец там же учился, но - архитектуре, он настоящий художник, причем во всем! Он всегда делал то, что хотел, несмотря ни на что. Когда приходил с работы, то всегда рисовал. Рисовал, даже когда не было заказов, когда его листы были никому не нужны. Он показывал мне пример бескорыстного действия. Следования своей мечте.

- Франческо Растрелли город-крепость Петербург сделал городом дворцов. Он учился, как известно, у своего отца. Скажите, Вы чему у отца учились?

- Любой человек в детстве черпает опыт из окружения, перенимает качества и отношение к миру у родителей. Папа был моим учителем. Помню, когда он брал отпуск, мы каждое утро ходили на этюды, в любую погоду. Дважды, утром и вечером, я, несмотря на школьную нагрузку, ходил в бассейн, - к спорту тоже приобщил меня папа. И хорошо, когда в детстве ребенку дают возможность научиться, преодолевать усталость, лень, спесь и даже обиды. Я понял это будучи уже взрослым человеком. Любой родитель - первый человек, который открывает для своего ребенка возможности. И если в детстве тот рубеж сомнений в собственных силах, притязаний, разочарований преодолен, то позже будет намного легче.

- А сейчас что дает общение двух профессионалов: отца и сына?

- Ругаемся. Потом каждый осмысливает. Хотя Конфуций, кажется, сказал: «Когда общение между родителями и детьми несдержанное, когда неуважение, - это обыкновенная распущенность. И этого нельзя допустить». Поэтому я учусь сдержанности. Но у каждого человека есть выбор, либо пойти по пути, обозначенному родителями, либо создать свой новый путь. Ты всегда либо продолжатель, либо законодатель. Я принял эстафету.

- Какие архитекторы, школы на Вас влияли?

- Я вообще не считаю, что кто-то на кого-то влияет. Просто во время учебы узнаешь пласт, который был до тебя. Это необходимо профессионально. А потом начинается свое - у каждого это «свое» в разной степени.

Ни в школе, ни в институте учиться я ужасно не любил, ждал, когда это закончится, никогда не испытывал благоговения к процессу обучения. Ну, допустим, если надо пересдать курсовик, то ты точно знаешь, как это сделать. Но я всегда изначально стремился делать от души, а другое и не имеет значения! И еще. Точно знаю, что только понимая в своем творчестве, начинаешь осознавать достижения и находки в чужом. Только нужно дойти - дожить до такой стадии.

- Вы учились в Москве. Как Вы ощущаете пространства Москвы и Петербурга?

- Последнее впечатление от поездки в Москву - все вздыблено дорогами. На уровне четвертого этажа сталинки идут магистрали. Хотя Москва всегда была многоуровневой, и я, когда учился в МАРХИ, любил ее горизонты, одни Воробьевы горы чего стоят. Но сейчас пространство города перемешано все. В Петербурге среда цельная, в отличие от Москвы. Петербург город низкий, здесь много ветра.

- У вас на полках книги по фэн-шуй. Не все архитекторы придают такое значение этому направлению. Вы специально этому учились. И как эти знания пришли в Вашу жизнь?

- Фэн-шуй возник из интереса. Однажды я понял, что то, что делал для заказчиков, негативно отразилось в их бизнесе, на личном плане... Я имел возможность общаться с некоторыми семь, десять лет. И наблюдал. И тогда понял, что я несу ответственность за их жизнь. Опосредованно, но несу. Стал изучать, и вот сейчас уже стремлюсь создавать дом с учетом фэн-шуй. Не навязывать, конечно, всем и каждому, но для тех, кто не отмахивается.

- Но Вы строите даже не дома, а дворцы. Это не противоречит концепции современного здания?

- Здесь все завязано на личности заказчика. Дворец подразумевает создание мифа, легенды, которые позволяют хозяину по-новому о себе заявить. Спроектированные нами здания, безусловно, не такие, как 2 века назад, и пространство там подчинено современному образу жизни. Но теперь концепция мастерской меняется, потому что мы все чаще работаем в городской среде. Где другая стилистика, все другое.

- В Вашей мастерской совсем отсутствуют зеркала. Это потому, что мужской коллектив?

- Нет, у нас есть женщины. А зеркала я не очень люблю. Зеркала разрушают истинную форму помещения.

- Зато детских игрушек в избытке. Они принадлежат Вашим детям?

- Моему сыну Федору год с небольшим. Но медведей все время дарят мне. Наверное, из-за фамилии. Медведь - наше родовое тотемное животное.

Вообще же, помещение архитектора должно быть чистым - сугубо функциональным и свободным от стилистических особенностей. Это важно, потому что каждый раз, с каждым проектом, приходится ставить новые задачи. А с вещами и определенным стилем идет фон - эмоциональная нагрузка, от которой надо освобождаться, как актеру от амплуа.

Вера Бачинина