Локация. Ночь в Эрмитаже (фото)

В желании перепробовать все профессии в городе и рассказать о местах, мы направились в Эрмитаж. Ночью. Фонтанка продолжает проект Локация.
Задумка такая: мы устраиваемся на работу в Службу музейной безопасности, заступаем на пост вместе с ночной охраной и делаем обходы по всему музею, по всем этажам: шестьдесят с лишним километров, почти три килограмма ключей от всех замков Эрмитажа (мы их взвесили!), три литра чая, шесть часов баек.

На свидание с историей шли на ватных от волнения ногах. Государственное учреждение, государственной значимости, высочайшей строгости и вдруг встречает отцовской лаской. «Может, еще чаю?» - который раз спрашивает Владимир Катков и участливо качает головой: «Ну как же так, без чая!» Мы мотаем головами в ответ и нервно скребем обивку дивана – не терпится вскочить и побежать в любую музейную сторону. Сам себя воображаешь этаким Гулливером-великаном: все читал - все вроде знаю, а Эрмитаж оказывается огромным, как миска дога; и открывается великан, и проглатывает.

«Слышите? Это саксофонист. Уже пять лет каждый вечер музыкант играет на Дворцовой площади одну и ту же мелодию, которую слышно в округе абсолютно везде. Один плюс – под него не заснете»,- утешает начальник смены.

Про сон и не думаем – ведь впереди знаменитые галереи, подвалы и, опять же, в ночи кошки-старожилы Эрмитажа. Первые экземпляры видим еще на улице, подремывая, они сытыми львицами лежат на плитах. Оказывается, эти кошки уже слишком тучные, чтобы пролезать в специальную створку, врезанную для них повсюду в двери. Всего котов более 80, за ними трепетно ухаживают сотрудники: внутри подвалов вдоль стен выстроились войлочные домики, лежат подстилки и подушки, каждый свободный бетонный блок сервирован мисками. Дикие, смешанных пород, многоцветные и остромордые, но команда «Прячься, чужие!», видимо, прозвучала - ни один случайный нос не высунулся на нас взглянуть. Рядом адаптационный вольер с новобранцами и слезная надпись: «Новых кошек просьба пока не выпускать».

Заглянув к кошкам, мы идем на пульт - в основной пункт дислокации. Там, в бывших апартаментах коменданта Зимнего дворца, разместилась музейная служба безопасности. Перед кучей мониторов видеонаблюдения и среди множества кнопок с проводками, уходящими в многокилометровые жилы Зимнего, - здесь несмотря на 00 p.m люди не спят.

Люди

Здесь работают абсолютно другие люди: реагируют по-другому, ведут себя иначе. «В Эрмитаже ходят медленно и разговаривают тихо, а бегущий человек вызывает панику», - это нам потом уже пояснил зам начальника Службы музейной безопасности Олег Боев. О кнопочках оповещения, плавающих видеокамерах и датчиках на крыше, и даже привидениях Эрмитажа, друг за другом, меняясь по смене, рассказывали почти все музейные охранники. В остальном же все оказалось очевидным до невероятного.

И все-таки, система охраны отлажена еще серьезнее, чем может показаться на первый взгляд. Сейчас раскроем секрет – музей имеет, как минимум, трехступенчатую систему безопасности. Служба музейной безопасности, полк номер 3 Управления вневедомственной охраны при ГУВД, пожарная часть, которая призвана в том числе и предотвращать возгорания. Электрики и сантехники - тоже в Эрмитаже не последние люди, хотя прямого отношения к безопасности не имеют, скорее - к сохранности ценностей.

Отдел смотрителей - также подразделение музейной охраны. Почти 400 человек. Большинство - люди в возрасте. Но они самые настоящие охранники, ой, скорее охранницы. Да еще какие! Не так давно одна такая дама из зала русской культуры кинулась на злоумышленника и в момент вызвала охрану, предотвратив хищение серебряного ковша. Связь с центральным пультом есть в каждом зале. Удивительнее всего, что аппарат - под цвет панелей, и выглядит, как и полагается в этих стенах, - весьма эстетично. Не верите, - пройдите по западноевропейской галерее. И попробуйте их обнаружить.

За ночь охранники Эрмитаж обходят как минимум трижды. Действие - почти ритуальное. Слышим от ответственного смены Игоря Гарина в сумерках: «Ну, с Богом, пошли!» Ключи размеров амбарных, впрочем, ничего удивительного - двери здесь 18-19 века. «Нельзя менять - в старые добрые времена с ключами меняли всю дверь»,- слышу в ответ на вопрос. От зала Барокко, где каждое утро часы заводит мастер (а его сын служит тут же - при Эрмитаже, в пожарной части) в залы Рембрандта. Вот он - любимый. В сумерках картины почти не видно. А если подсветить фонариком-то начинается какое-то облучение нас. Оттуда - из нутра полотна. Хочется остаться, но уже бряцают ключи и, расталкивая дверь, мы продвигаемся по маршруту в следующий зал. И далее-далее: из Малого - в Большой Эрмитаж. Электрик, пожарник, служитель музейной охраны, милиционер... По стенам с живописью скользят, группируясь, наши тени.

Ладони холодеют от осознания, что прогулка по ночному Эрмитажу происходит наяву. «Вот Советская лестница – по ней советники поднимались на прием к императору», - экскурсию проводит теперь уже начальник пожарной части. «А вот «пьяная» дверь, — вдруг говорит проводник, указывая на вход с пафосной Иорданской лестницы в Фельдмаршальский зал. - Так ее прозвали! Взгляните, создается ощущение просторного прохода, хотя, если присмотреться, то очевиден крен в сторону - это шутка архитектора». С удивлением отмечаем, что из уст охранников истории музейных экспонатов и уголков Эрмитажа обретают неподдельное очарование.

«А сейчас, присмотритесь», - переходя из зала в зал, мы оказались в Военной галерее 1812 года. - «Не узнаете?» Портреты полководцев сурово ждут, пока мы блуждаем по ним фонариком и взглядами. И вот он – В.В. Путин. Ни разу, сколько посещали Эрмитаж, не обращали внимания, что ВВП за почти две сотни лет предсказало случайное, но поразительное сходство с одним из генералов.

И тут же сыпятся истории о посетителях, странно-странных порой посетителях Эрмитажа. Бывают случаи курьезные. О таких мы слышали несколько раз, пока обходили музейные залы. Например, охранник рассказывал, как ранним утром парочка молодых любопытных и вроде не подшофе, вкрадчиво, указывая на Большой двор, спрашивала: «А это Летний сад? А где же тогда итальянские скульптуры?». Другим откровением для музейных охранников стал диалог между двумя с виду весьма интеллигентными мужчинами: «Лувр, Лувр, говоришь, - Лувр в Париже! А это, повторяю тебе, Третьяковка». А одна девушка, не вынеся, видимо, длительных фланирований по экспозициям Эрмитажа, заснула. И охрана обнаружила ее прямо на красной дорожке Николаевской лестницы уже после закрытия.

Засыпать на лестнице многокилометрового лабиринта апартаментов Зимнего нам совсем не хочется. Сердце танцует конгу, и кажется, что история пишется здесь и этой ночью заново! Между обходами останавливаемся возле одной из арок внутреннего двора, где реставраторы сняли внешний слой краски, обнажив первоначальный цвет здания.

Теперь в «собачий» двор – там раньше были выгребные ямы. В электродворе - подстанции, там размещался генератор еще царских времен. Сейчас в музее 7 подстанций. А на посту номер один как раз передислокация. Через каждые четыре часа группы охранников Эрмитажа меняются местами, наверное, чтобы не заснуть.

Мы вместо сна опять пьем чай, берем ключи и ныряем в бесконечность залов и галерей. «Вот тут научная часть, лифты восстанавливаем — последние появились еще при Николае 2 - это детская половина. Тут же кто-то начинает рассказывать, как в детской части дворца периодически по ночам во время обходов слышен топот - детские шаги, голоса. Электрик, меж тем, не обращая внимание, открывает щиток: «Маршрут привязан к электрощиткам», - деловито напоминает он. Там все вроде в норме. Идем дальше.

«Мы к Вольтеру», - вдруг заявляет один из охранников, и в темноте очертился абрис скульптуры просвещенного философа. Кто-то тем временем рассказывает историю про попугая, которого пришлось ловить как-то тоже в ночи, когда сработала сигнализация. И неизвестно, откуда он прилетел и попал в самый безоконный и отдаленный пролет Эрмитажа. Далее - темный коридор Зимнего дворца — там по стенам распластались масштабные гобелены, а окон нет в помине.

Вот здесь как раз и видели охранники, и, якобы, не единожды, прозрачную фигуру Екатерины, а возле Николаевской лестницы, что выходит на Миллионную - Николая Первого, гулко спускающегося по лестнице. Мы судорожно сглатываем, в коленях - холодок… "В принципе, объяснить неоднократные галлюцинации у разных охранников на посту Миллионной можно. Дело в том, что портик с атлантами отражает звук, и кажется, будто человек, шагающий по соседней улице, на самом деле спускается сверху из залов Эрмитажа. Возможно это и породило множество леденящих легенд, - усмехаются охранники. - Однако пост решили в том месте от греха подальше убрать".

Мы ничего такого за все три обхода не увидели. Может, Николай и Екатерина спали, а, возможно, мы слишком громко говорили, и временами - на темы от искусства далекие. Например, в одном из залов совсем прозаично и неизвестно почему пахло колбасой. Это сильно рассмешило наш ночной патруль. На всякий пожарный взглянули на датчики климат-контроля. Посмеявшись вдоволь, все направились наверх - к искусству Аравии, Индии, Востока и импрессионистам. Вниз спускались по приватной служебной довольно крутой лестнице. Все. Финишная прямая.

В предрассветный час в Эрмитаже все замирает. Можно видеть охранников, расхаживающих в тапочках, с сонными прозрачными глазами, и устало улыбающихся. Утром в 7:30 музей просыпается. Залы убирают служители, включают филин-контроль, появляются люди с мольбертами. В служебных идет пересмена с полным отчетом и задачами на день грядущий.

«Вообще-то, отношения здесь, как одна семья, друг друга все знают, - замечает Олег Боев. Но без пропуска ходить не разрешаем никому. Лишь сотрудники, отслужившие 40-50 лет, конечно, из раза в раз пропуск не показывают. Их знают в лицо». Вот такой вот он - человеческий фактор, немыслимый, наверное, в музейных сокровищницах Европы. Впрочем, в фондохранилище, по словам начальника Службы музейной безопасности Александра Хожаинова, система охраны абсолютно иная, там все автоматизировано. Туда нас тоже звали, сравнить и понять.

В ту ночь мы еще поднялись на крышу Эрмитажа. Стоя там где-то за два часа до рассвета, любовались как дремлет в предрассветной дымке город. И там, наверху, пришло осознание, что за одну ночь мы стали старше, и с этой инъекцией счастья предстоит жить, и как прежде уже не будет.

P.S. В тот же июльский день Эрмитаж посетили 25 тысяч неравнодушных к прекрасному людей. И это ОЧЕНЬ много. Также нам подтвердили, что устроиться на работу в Эрмитаж вполне реально.

Екатерина Усик, Вера Костыря