Венские филармоники в МКЗ: Конец прекрасной эпохи (фото)

На третьей мариинской сцене состоялся самый ожидаемый концерт фестиваля «Звезды белых ночей» – Валерий Гергиев продирижировал легендарным Венским филармоническим оркестром, который последний раз выступал в Петербурге семь лет назад.

На третьей мариинской сцене состоялся самый ожидаемый концерт фестиваля «Звезды белых ночей» – Валерий Гергиев продирижировал легендарным Венским филармоническим оркестром, который последний раз выступал в Петербурге семь лет назад.

Значение этого концерта трудно переоценить. Выступление не просто одного из главных мировых оркестров, но одного из ключевых европейских мифоносцев позволило разобраться в важнейших процессах, происходящих сегодня в западной и отечественной академической музыкальной культуре. Начался концерт венцев, правда, не с ответов, а с вопросов – коих к игре главного австрийского оркестра возникало множество. Отчасти потому, что в Петербург Венский филармонический приехал в усеченном составе – парное дерево плюс минимум струнных, необходимый для исполнения классицистских партитур Бетховена и Николаи и Серенады Чайковского. Предположить, что подобный выбор программы был продиктован какими-либо художественными концепциями, означало бы погрешить против суровой действительности. Гастроль коллектива такого ранга требует от принимающей стороны неимоверных финансовых вливаний – а платежные способности Мариинского театра, и без того изрядно потратившегося на приезд западных звезд, все-таки не безграничны.

Выбор программы, однако, подставил под удар и оркестр, и дирижера. Территория музыки эпохи классицизма, которую можно исполнять небольшим оркестровым составом, еще с последней трети XX века почти целиком принадлежит в просвещенной Европе музыкантам-«старинщикам» (играющим на исторических инструментах). Симфония Бетховена или, скажем, концерт Моцарта в исполнении академических симфонических оркестров сегодня звучит анахронизмом: за последние десятилетия исполнительский прогресс ушел на Западе настолько далеко вперед, что коллективы-классики за ним не поспевают. Порой на помощь приходят антикризисные менеджеры, делающие ставку на «исторически информированное исполнительство» дирижеров вроде Николауса Арнонкура или Пааво Ярви, – но Валерий Гергиев, чьи взаимоотношения с доромантической музыкой трудно назвать безоблачными, – маэстро явно другого рода.

Между тем второе отделение петербургского концерта венцы отвели как раз под Пятый бетховенский фортепианный концерт – полноценную симфонию для оркестра с солирующим инструментом. История интерпретаций этого сочинения только в XXI веке полна хитросплетений и интриг. На их фоне исполнение Венских филармоников, Валерия Гергиева и солиста Рудольфа Бухбиндера предстало культурным, но лишенным каких-либо принципиальных откровений. Лет двадцать назад такой Бетховена звучал бы, возможно, глубоко. Но после интерпретаций Гардинера, Арнонкура и Схондервурда, максимально изощренно читавших бетховенский текст, попутно предлагая принципиально новые взаимоотношения с ним, Пятый у венцев выглядел чересчур прямолинейным и очевидно морально устаревшим. Та же история в конце второго отделения повторилась с арией из «Виндзорских проказниц» Отто Николаи: так, как спела ее сопрано Илдико Раймонди, музыку первой половины XIX века «не носят» уже давно.

Особая статья – исполнение открывавшей концерт Серенады Чайковского для струнных. Отдавая себе отчет в том, что вопрос, «можно ли играть Чайковского после Курентзиса», звучит, возможно, даже более риторично, чем знаменитая максима Теодора Адорно о невозможности писать стихи после Освенцима, убережемся от сравнения венского Чайковского с прочими интерпретациями этого произведения. (Хотя, в скобках, отметим, что оркестр Мариинского театра, если взять его на пике формы, мог бы разобраться с Серенадой куда тоньше своих австрийских коллег – и дело, конечно, не в сомнительном убеждении, что русские музыканты будто бы понимают в русской музыке больше западных.) Заметим лишь, что венская Серенада полнилась изрядным количеством досадных ляпов, ошибок и помарок – пусть микроскопических, но от того еще более заметных и менее допустимых.

Петербургская гастроль Венского филармонического намекнула на тот колоссальный передел зон влияния, который академический сектор музыкальной индустрии переживает с конца прошлого века. Некогда ведущие академические симфонические оркестры мира уже потеряли права на музыку барокко, классицизма и раннего романтизма. С недавних пор «старинщики» начали прибирать к своим рукам и хронологически более поздний репертуар – от Брукнера до Малера. Если тот же Венский симфонический не попытается кардинально обновить свою эстетическую парадигму, в самое ближайшее время их может постичь окончательное фиаско: исповедуемая венцами концепция тщательно охраняющего традиции «оркестра-музея» в начале XXI века уже не работает.

Хотя сами Венские филармоники – оплот европейской симфонической буржуазности – по всей видимости, считают, что у них всё «ок». Забавно, что в Петербург венцы заехали в рамках балтийского турне-круиза: с 7 по 17 июля Венский филармонический совершает путешествие на круизном лайнере «Mein Schiff» по маршруту Киль-Таллинн-Петербург- Хельсинки-Стокгольм-Калининград-Клайпеда, радуя туристов выступлениями на борту и трижды (в Петербурге, Хельсинки и Калининграде) давая концерты на суше. Похоже на репетицию событий ближайшего будущего, когда деятельность не рискнувшего встать на путь актуализации оркестра из феномена искусства станет достоянием индустрии развлечений.

Дмитрий Ренанский,
«Фонтанка.ру»

Фото: Пресс-служба Мариинского театра / В.Барановский

Анонсы концертов, репортажи, рецензии и интервью с музыкантами читайте в рубрике «Музыка»