Спираль 1917: Выступление Лавра Корнилова
«Фонтанка» продолжает проект «Спираль семнадцатого года».
Весь 2017-й мы будем рассказывать вам об основных вехах того, что случилось в Петербурге 100 лет назад.

***

Вновь настало время вернуться ровно на одно столетие назад, в сентябрьский Петроград 1917 года, и взглянуть, что же происходит в городе и окрестностях.

***
Читайте также:
В предыдущей части мы оставили генералов Корнилова и Крымова, а также заместителя военного министра Бориса Савинкова в положении весьма двусмысленном.
Спираль 1917: Призрак военной диктатуры
Август 1917-го. Военный переворот в Петербурге готов к осуществлению. Лавр Корнилов, который примеривает роль русского диктатора, выбился в высокие должности и чины из низов, происхождение имея самое рабоче-крестьянское.
Верховный главнокомандующий, прекрасно отдающий себе отчет в том, что Временное правительство бессильно навести порядок в стране, решает взять ответственность за будущее на себя, и находит поддержку в среде высшего генералитета – в число заговорщиков входят будущие лидеры Белого движения: Деникин, Марков, Эрдели, Лукомский и другие...
Слева направо: генералы Элснер, Ванновский, Деникин, Эрдели, Марков и Орлов. Будущие организаторы Добровольческой Армии.
В том, что «Временные» довели страну до грани, за которой следует катастрофа и полный развал, сомнений не оставалось – может быть прекраснодушная столичная интеллигенция, те самые «адвокатишки», над которыми со злой иронией посмеивались как профессиональные военные, так и профессиональные революционеры наподобие Ленина, и полагали иначе, но Корнилов видел картину с вершины своего поста.

Армия как организованная сила почти перестала существовать – дезертирство стало явлением массовым, воевать солдаты не хотели. Фронт и тыл – единое целое, но и в тылу нарастал хаос: дезорганизация железнодорожного транспорта, еще с 1916 года находящегося в системном кризисе, срыв поставок провианта, трудности с военной промышленностью и, прежде всего, политическая нестабильность, а именно острая конкуренция между властью Советов рабочих и солдатских депутатов (никакой ошибки – условная «советская власть» появилась в феврале 1917 без всякого участия большевиков) и Временным правительством.

Так чего же добивался Лавр Корнилов? Какова была главная цель его выступления? Антон Иванович Деникин, принимавший в этих событиях косвенное участие, в своих мемуарах приводит шесть пунктов «Корниловской программы» - надо сказать, в тех условиях более чем разумной:
1) Установление правительственной власти, совершенно независимой от всяких безответственных организаций — впредь до Учредительного собрания.

2) Установление на местах органов власти и суда, независимых от самочинных организаций.

3) Война в полном единении с союзниками до заключения скорейшего мира, обеспечивающего достояние и жизненные интересы России.

4) Создание боеспособной армии и организованного тыла — без политики, без вмешательства комитетов и комиссаров и с твердой дисциплиной.

5) Обеспечение жизнедеятельности страны и армии путем упорядочения транспорта и восстановления продуктивности работы фабрик и заводов; упорядочение продовольственного дела привлечением к нему кооперативов и торгового аппарата, регулируемых правительством.

6) Разрешение основных государственных, национальных и социальных вопросов откладывается до Учредительного Собрания.
генерал А.Деникин
Декларации, это, безусловно прекрасно, но как данную программу реализовать на практике? Особенно с учетом пункта третьего, о продолжении войны до победного конца. Усталость от войны в обществе была сильна невероятно, более того, мобилизация огромных масс крестьян серьезно сказывалась на продовольственной безопасности.

Выход был один: жесткая военная диктатура с репрессивным аппаратом, имеющим чрезвычайные полномочия. Скажем больше, идея переворота витала не только в Ставке, но и среди иных кругов, включая монархические.

Вновь дадим слово генералу Деникину:
..По окончании заседания, Корнилов предложил мне остаться и, когда все ушли, тихим голосом, почти шёпотом, сказал мне следующее:
Нужно бороться, иначе страна погибнет. Ко мне на фронт приезжал N. Он все носится со своей идеей переворота, и возведения на престол великого князя Дмитрия Павловича; что-то организует и предложил совместную работу. Я ему заявил категорически, что ни на какую авантюру с Романовыми не пойду. В правительстве сами понимают, что совершенно бессильны что-либо сделать. Они предлагают мне войти в состав правительства... Ну, нет! Эти господа слишком связаны с Советами и ни на что решиться не могут. Я им говорю: предоставьте мне власть, тогда я поведу решительную борьбу. Нам нужно довести Россию до Учредительного Собрания, а там пусть делают, что хотят: я устранюсь и ничему препятствовать не буду.
генерал А.Деникин
Корнилов ясно осознавал, что идея монархии и династия Романовых полностью дискредитированы, да и великий князь Дмитрий Павлович не имел ни малейших прав на трон. Другое дело, что без немедленного наведения порядка железной рукой будущее России представлялось весьма пессимистично.

План переворота был прост и изящен. 27-29 августа (9-11 сентября нового стиля) во время демонстраций в честь полугодового юбилея Февральской революции в Петрограде устраиваются несколько вооруженных провокаций, которые пропаганда должна позиционировать как «большевистский бунт» - у всех на памяти были «Июльские дни», когда большевики поддержали мятеж анархистов. Никто не стал бы разбираться в том, что ленинская партия в текущий момент была изрядно потрепана, а ее лидеры предпочли отсиживаться в Финляндии и ждать развития событий...
Генерал-майор А. М. Крымов, назначенный Корниловым командующим Петроградской армией в составе частей 3-го кавкорпуса и «Дикой дивизии», отправляет князю начальнику дивизии горцев Дмитрию Багратиону совершенно недвусмысленные приказы: «Тотчас по получении сведений о беспорядках и не позже утра 1 сентября вступить в г. Петроград и занять районы города, разоружить все войска (кроме юнкерских училищ) нынешнего Петроградского гарнизона и всех рабочих заводов и фабрик, ничьих распоряжений, кроме исходящих от меня… ни в коем случае не исполнять, против неповинующихся лиц гражданских или военных должно быть употребляемо оружие без всяких колебаний или предупреждений».
Офицеры Дикой дивизии в 1917 году.
Кронштадтский гарнизон, как средоточие анархистов и «рассадник революционной заразы» предполагалось разоружить под угрозой артиллерийского огня с плацдарма в Ораниенбауме и перевести на материк.

Крови Крымов не боялся, хотя ясно осознавал, к каким последствиям могут привести ожесточенные городские бои. Генерал Петр Краснов (тот самый, который был повешен в 1947 году в Москве за сотрудничество с нацистами) без обиняков замечает в своих записях: «Керенского в армии ненавидят. Против него брошены лучшие части. Крымова обожают. Туземцам все равно, куда идти и кого резать, лишь бы их князь Багратион был с ними».

Обсуждался и вопрос последующего устройства – как должны выглядеть органы высшей власти после переворота. В основном сходились на идее «Директории», триумвирата наподобие консулов бонапартистского образца в составе Корнилова, Савинкова и Керенского. Последнего надо было поставить перед свершившимся фактом, а если же Керенский согласия на участие в «Директории» не даст, его всегда можно заменить кем-нибудь более сговорчивым.

Шансы у корниловцев были, и преотличные. Увы, но дело погубила нелепая случайность, помноженная на отсутствие понимания значения термина «конспирация» - в отличие от большевиков, военные в этом вопросе разбирались плохо. Что их и погубило.
* * *

Владимир Николаевич Львов
wikipedia.org
«Нелепая случайность» носила фамилию, имя и отчество — Владимир Николаевич Львов.

По партийной принадлежности октябрист, бывший депутат Государственной Думы третьего и четвертого созывов, обер-прокурор Святейшего синода первого состава Временного правительства в период с марта по июль 1917. К августу-сентябрю этого года политического веса не имел ровным счетом никакого, но продолжал заниматься общественной деятельностью.

Что же произошло на самом деле, историкам неясно до сих пор – являлся ли «казус Львова» намеренной и циничной провокацией или глупостью поистине эпического масштаба, имевшей для государства самые печальные последствия. Последняя версия, как нам кажется, более верна – В. Львов в большинстве воспоминаний предстает как невероятно бестолковый, суматошный и недалекий помещичий сын.
23 августа (5 сентября нового стиля) Львов испрашивает аудиенции у Керенского, которому предлагает «войти в контакт» с некоей группой «патриотов», представляющей правые (а, следовательно, здоровые!) силы общества, способные обеспечить поддержку шатающемуся правительству. Керенский соглашается, так и не выяснив, что же это за патриоты такие. В. Львов садится на поезд и мчится в Могилев, в Ставку, где встречается с Корниловым и, не имея никаких полномочий от Керенского, заявляет генералу, будто «Керенский готов уйти из правительства, если Корнилов считает это необходимым, но готов и договориться с ним о совместной работе».

Корнилов, явно не осознавая, что перед ним или провокатор, или самоуверенный дурак, отвечает, что в сложившемся положении считает диктатуру единственным разумным выходом, и что от диктаторских полномочий, если они будут ему предложены, не откажется. Конечно же, участие в триумвирате Савинкова и Керенского, необходимо. Корнилов через Львова передает премьер-министру приглашение приехать в Ставку для окончательных переговоров и из соображений безопасности – ведь в Петрограде готовится «большевистский мятеж». Львов убывает в столицу.

Вечером 26 августа (8 сентября) Корнилов сотоварищи набрасывают проект создания «Совета Народной обороны» как органа коллективной диктатуры – председателем должен стать сам Корнилов, как Верховный главнокомандующий, Керенскому отдавалась роль министра юстиции, флотским министром должен был стать адмирал Колчак, Борис Савинков «министром-заместителем» с неясными полномочиями.

Львов немедля по приезду в Петроград отправляется к Керенскому, которому и передает слова Корнилова, причем делает это так, что предложения генерала выглядели ультиматумом Временному правительству. Более того, он излагает это письменно в следующем виде:
Генерал Корнилов предлагает:

1) Объявить г. Петроград на военном положении.

2) Передать всю власть, военную и гражданскую, в руки Верховного главнокомандующего.

3) Отставка всех министров, не исключая и министра-председателя, и передача временного управления министерств товарищам министров, впредь до образования кабинета Верховным главнокомандующим.

В. Львов
О чем тут мог подумать Керенский, человек нервического склада, вдобавок опасавшийся генералитета и свято уверенный в своем «высшем предназначении»? Верно! Его хотят свергнуть! Антиправительственный заговор! Комплот генералов!

Более всего Керенского озаботило недвусмысленное предложение приехать в Могилев, обоснованное «возможным покушением на жизнь министра-председателя со стороны большевиков». Большевики после июльских событий сидели в глубоком подполье, да и в отличие от левых эсеров они не одобряли индивидуальный террор. Подозрительно?! Еще как! Значит, в Ставке готовится арест (а то и убийство!) Керенского или, в лучшем случае, генералы под дулами пистолетов заставят премьера подписать всё, что потребуют!

Керенский связывается с Корниловым по прямому проводу и просит подтвердить истинность слов Львова, включая настойчивую просьбу приехать в Могилев. Генерал повторяет свои слова – да, есть существенная опасность большевистского выступления. Это лишь усиливает подозрения премьера, который немедля созывает заседание правительства и предъявляет «доказательства» – записку Львова и телеграфную ленту. Господа, революция в опасности! Спасем русскую демократию!.. Я требую для себя чрезвычайных полномочий!

Утром в «Вестнике Временного правительства» появляется следующее «Сообщение министра-председателя». Приведем этот важнейший исторический документ полностью:
26 августа генерал Корнилов прислал ко мне члена Государственной Думы Владимира Николаевича Львова с требованием передачи Временным правительством всей полноты гражданской и военной власти с тем, что им по личному усмотрению будет составлено новое правительство для управления страной.

Действительность полномочий члена Государственной Думы Львова сделать такое предложение было подтверждено затем генералом Корниловым при разговоре со мною по прямому проводу.

Усматривая в предъявлении этого требования, обращенного в моем лице к Временному правительству, желание некоторых кругов русского общества воспользоваться тяжелым положением государства для установления в стране государственного порядка, противоречащего завоеваниям революции, Временное правительство признало необходимым:

Для спасения родины, свободы и республиканского строя уполномочить меня принять скорые и решительные меры, дабы в корне пресечь всякие попытки посягнуть на верховную власть в государстве и на завоеванные революцией права граждан.

Все необходимые меры к охране свободы и порядка в стране мной принимаются, и о таковых мерах население своевременно будет поставлено в известность. Вместе с тем приказываю:

1) Генералу Корнилову сдать должность Верховного главнокомандующего генералу Клембовскому, главнокомандующему армиями Северного фронта, преграждающего пути к Петрограду. Генералу Клембовскому временно вступить в должность главнокомандующего, оставаясь во Пскове.

2) Объявить город Петроград и Петроградский уезд на военном положении, распространив на него действие правил о местностях, объявленных состоящими на военном положении.

Призываю всех граждан к полному спокойствию и сохранению порядка, необходимого для спасения родины, всех чинов армии и флота призываю к самоотверженному и спокойному исполнению своего долга - защиты родины от врага внешнего.
Министр-председатель,
военный и морской министр А. КЕРЕНСКИЙ
Начинается острая фаза противостояния. Корнилов приказ выполнять отказывается и выступает с обращением к народу, утверждая, что «Временные» идут на поводу у большевиков, а, следовательно, и Германского генштаба – это было прямое обвинение в государственной измене. Керенский парирует: «Генерал, который позволяет себе называть Временное правительство агентами немецкого штаба и объявляющий себя властью, есть мятежник».
Как противостояние Керенского и Корнилова большевикам помогло
Генерал Крымов получает от Корнилова не требующий двойных толкований приказ – двигать кавалерийские дивизии на Петроград.

Дальнейшее представляло картину сюрреалистическую — Временное правительство обращается за помощью... К большевикам и анархистам! Тем самым, которых разгромили в «Июльские дни» и вынудили уйти с политической сцены! Матросы с крейсера «Аврора» (почти все большевики или сочувствующие) берут под охрану Зимний дворец, куда переехало правительство из дворца Мариинского. Рабочие-железнодорожники останавливают воинские эшелоны. На фронтах солдатские комитеты берут под арест офицеров – Керенский использовал все рычаги «советской власти», а большинство в Советах все еще составляли эсеры и меньшевики...

11 сентября корпус генерала Крымова был окончательно остановлен в районе Вырицы. Крымов отправляется в Петроград для разговора с Керенским, после которого стреляется. Корнилова арестовывает генерал М. Алексеев, арестовывается весь высший командный состав Юго-Западного фронта. Мятежников собирают в тюрьме в Старом Быхове, неподалеку от Могилева – там они и пробудут до ноября 1917 года.
Группа арестованных генералов и офицеров во главе с Корниловым в период быховского заточения. По номерам: 1. Л. Г. Корнилов. 2. А. И. Деникин. 3. Г. М. Ванновский. 4. И. Г. Эрдели. 5. Е. Ф. Эльснер. 6. А. С. Лукомский. 7. В. Н. Кисляков. 8. И. П. Романовский. 9. С. Л. Марков. 10. М. И. Орлов. 11. Л. Н. Новосильцев. 12. В. М. Пронин. 13. И. Г. Соотс. 14. С. Н. Ряснянский. 15. В. Е. Роженко. 16. А. П. Брагин. 17. И. А. Родионов. 18. Г. Л. Чунихин. 19. В. В. Клецанда. 20. прапорщик С. Ф. Никитин.
* * *
Итоги выступления Лавра Корнилова оказались неутешительны – авторитет офицеров среди солдатских масс окончательно подорван, расчищена дорога для Октябрьского переворота, правый политический фланг разгромлен и деморализован. Советы, показавшие свою силу, стремительно большевизируются. 20 сентября происходит то, что еще два месяца назад казалось невероятным – выпущенный из тюрьмы коммунист Лев Троцкий становится председателем Петросовета в том числе и потому, что в глазах общественности именно большевики становятся «спасителями революции от генералов-реакционеров».

Керенский же утрачивает возможность лавирования между различными политическими силами и становится крайне зависим от воли Советов рабочих и солдатских депутатов, что приведет его к окончательному краху уже в октябре.

Но давайте на минуту представим, что случилось бы, одержи Корнилов победу. Есть мнение, что дальнейший сценарий мог развиваться так же, как и в Германии после 1918 года — офицерско-буржуазные фрайкоры против коммунистов-спартаковцев, возможно великий князь Николай Николаевич в роли Гинденбурга, крайне правые против крайне левых. Словом, Гражданская война, но в несколько иной форме.

Корнилов просчитался в одном – невозможно силой заставить воевать народ, которому опостылела ненужная, затяжная и бесперспективная война.
***

Полтора месяца спустя грянет новый переворот, который затем вполне справедливо назовут Революцией. Ждать осталось совсем недолго.


***

автор: А. Мартьянов при участии С. Литвинова.
Другие лонгриды "Фонтанки"
© © 2000-2016 Фонтанка.Ру

Просмотров: 1009