«Я всегда стремился быть первым»
Леонид Кваснюк о себе, о стройке и о стране

«Я всегда стремился быть первым»

Леонид Кваснюк о себе, о стройке и о стране
1946
родился в с. Дмитрово Запорожской области
1966
поступил в Ташкентский институт инженеров железнодорожного транспорта
1968
начал трудовой путь в экспедиции №6 ГПИ «Каздорпроект»
1970-1975
работал в разных подразделениях «Актюбинсксельстрой»
1977
окончил Днепропетровский инженерно–строительный институт
1988
возглавлял ленинградский отряд в Ленинакане после землетрясения
1990
создал МП «Обсидиан» (затем ООО «Обсидиан») для строительства жилья в Ленинграде
1990-е
строил дома на Кипре
с 2003
генеральный директор ГК «ЛенРусСтрой»
2013
начало проекта «Новое Горелово»
Кликните по иконке, чтобы увидеть подробности
родился в с. Дмитрово Запорожской области
поступил в Ташкентский институт инженеров железнодорожного транспорта
начал трудовой путь в экспедиции №6 ГПИ «Каздорпроект»
работал в разных подразделениях «Актюбинсксельстрой»
окончил Днепропетровский инженерно–строительный институт
возглавлял ленинградский отряд в Ленинакане после землетрясения
создал МП «Обсидиан» (затем ООО «Обсидиан») для строительства жилья в Ленинграде
строил дома на Кипре
генеральный директор ГК «ЛенРусСтрой»
начало проекта «Новое Горелово»
Лучше всего генерального директора корпорации «ЛенРусСтрой» Леонида Кваснюка можно описать словом «неугомонный». Кажется, он не может спокойно сидеть на месте ни минуты. Да и как тут усидишь, когда под твоим началом строится целый город — «Новое Горелово» — со школами, детскими садами, собственным бульваром, а главное — с квартирами, где комфорт становится не просто словом, а принципом жизни.
Мы провели с Леонидом Кваснюком целый день и поговорили практически обо всем — от раннего детства до нововведений в строительном законодательстве.

Как во сне

Он никогда не был Леней. Леонидом Яковлевичем стал лет с четырех, так его называют все и сейчас — от многочисленных подчиненных до жены и родителей. А все благодаря активной позиции и способности вывести любую команду, в которую вошел, на первое место. Закалять характер пришлось с раннего детства. Родился Леонид Кваснюк на Украине, в Запорожье. Но когда ему было два года, семья с 7 детьми переехала в Одесскую область, спасаясь от голода.
— Что главное вы взяли из детства?
Друзей: с Юрой «Греком» мы дружим уже 55 лет, с Виктором «Болгарином» вместе с детского сада. Я рос среди болгар, молдаван и гагаузов. Они нас выкормили буквально: идешь в школу, голодный, дома нет ничего, плакать хочется — кто-нибудь обязательно яйцо даст съесть, мамалыги две ложки. Доброта этих людей нас и спасла. Там, где много национальностей, — люди добрее. И здесь, в Ленинграде, сколько разных народов живет, поэтому и добра хватает.

Там же ведь даже по-русски никто не говорил — каждый на своем. У нас даже присказка была сразу на четырех языках: «Яло тука, гел будра, вини кош, иди сюда». Все это варианты «иди сюда»: «Яло тука» — на болгарском, «гел бурда» — на гагаузском, «вини кош» — на молдавском. Так мы и жили на одной улице — и говорили на всех языках. А моя мама учила всех русскому языку. У нее было педагогическое образование, но работала она в торговле. Да и вообще с тех пор, как ее избрали депутатом поселкового совета, мы ее и дома не видели. Такая была общественница.
У нас даже присказка была сразу на четырех языках: «Яло тука, гел будра, вини кош, иди сюда».
— Вы, наверное, от нее такую активную жизненную позицию переняли?
— Я всегда говорил, что я не строитель, а управленец. Если в школе надо было что-то выиграть, директор всегда говорил: «Леонид Яковлевич, давай первое место». И я давал.
Я выскакивал на футбольном матче, сбивал самого сильного игрока, выводил его из игры — меня, конечно, выгоняли, но я свое дело делал — и команда выигрывала. А как я ел лимоны на конкурсе духовых оркестров в 6-м классе, сидя в первом ряду в зрительном зале! Соперники кривились, смотреть на это не могли, не то что играть. И мы выиграли.
Я выскакивал на футбольном матче, сбивал самого сильного игрока, выводил его из игры — меня, конечно, выгоняли, но я свое дело делал — и команда выигрывала. А как я ел лимоны на конкурсе духовых оркестров в 6-м классе, сидя в первом ряду в зрительном зале! Соперники кривились, смотреть на это не могли, не то что играть. И мы выиграли.
— Когда впервые задумались о том, чтобы стать строителем?
— Когда в детстве спрашивали, кем я хочу быть, не задумываясь отвечал: только министром. Я знать не знал, кто такой министр, но сомнений не было никаких. С отцом мы один раз построили курятник, и неплохо так получился, все хвалили. Тогда я, наверное, первый раз подумал: а может, и строителем.

Только что строить-то было? Я двухэтажное здание впервые увидел в 4-м классе, у нас-то была деревня, все дома одноэтажные. Но с детства мне много раз снился один удивительный сон: бегу я к маме и передо мной дворец, как Зимний — может, на открытке видел где-то, вот в памяти и отложилось, — и не могу догнать, и плачу. И этот образ продолжал жить в памяти и возвращался во сне. А когда я приехал в Ленинград, и мне дали небольшой кабинетик в главке (* Главное управление по жилищному, гражданскому и промышленному строительству — «Главленинградстрой». — Прим. ред.), из окна я увидел Дворцовую площадь. Как во сне. Точнее, это и был тот самый дворец из сна — кому расскажу, не верят.
— Вам понравился Ленинград?
— Я всегда хотел жить в большом городе, даже Ленинград для меня маленький. Всегда хотел уехать из деревни. Там, конечно, хорошо было жить в детстве: двери все открыты, все знают друг друга. Но ведь там даже асфальта не было, так и бегали в грязи. И работы там нет — когда-то было 15 000 человек, теперь 4 000 осталось. Поэтому сразу после школы я сбежал в Казахстан — туда моя старшая сестра уехала поднимать целину. И мне тоже надо было. Меня и родные искали, и военкомат — а я уже в Актюбинске. Там и началось мое становление как строителя.

Еще раз скажу: хоть и строю всю жизнь, никогда строителем себя не называю. Если бы в те далекие времена был институт управления, я бы туда пошел. В те времена путь был один — через партию, а я ведь даже комсомольцем не был в школе. Правда, потом когда стал начальником, меня быстро приняли в партию. Потом, правда, так же быстро выгнали: молодой был очень, горячий...

Один на всех

Леонид Кваснюк поступил учиться в Ташкентский институт железнодорожного транспорта, а диплом у него — Днепропетровского инженерно-строительного. Но главные свои «университеты» Леонид Кваснюк проходил на стройках республик бывшего Советского Союза.
— Какое здание вы первым построили в своей жизни?
— Начинал я с дорожного строительства в Казахстане. Потом директор увидел, что я не могу сидеть на одном месте — меня тогда привязывать надо, — и отправил меня строить больницу в Карабутаке. Ее строили до меня 10 лет, никак построить не могли. А я достроил. Мне главное было — найти Пятницу: я как Робинзон Крузо — ничего не умею своими руками делать, мне лишь бы командовать. А командовать приходилось кем — заключенными на «химии», девушками нетяжелого поведения. Я же сам мелкий, студентик. Как руководил? Выбирал в бригадиры самого крупного и страшного из них, чтобы все боялись. И все работали. По 12 часов в день. И построили больницу. Когда ее открывали, приехал министр — и позвал меня, студента, в трест заместителем управляющего.
Мне главное было — найти Пятницу: я как Робинзон Крузо — ничего не умею своими руками делать, мне лишь бы командовать.
— Что вам дал опыт советских строек?
— Когда я стал управляющим трестом Сельстроя, то мы сразу строили весь поселок. Дома для людей, школы, детские сады, а также фермы, коровники, свинарники. Все, что положено — вся социалка, — строилось одновременно. Да, тяжело, да, муторно — зато интересно. Да и людям проще: тут и магазин, и детский сад, можно сразу жить. Так мы строили все районы. Сейчас хватают территории и говорят о комплексном освоении, а ничего нового никто не придумал. В новое время мы первые стали строить так в Горелово — до нас все строили точечно, — а за нами уже все остальные пошли.

Вообще в советском строительстве было много интересного. Например, когда восстанавливали Ташкент, то дали возможность всем союзным республикам строить так, как хотят. И все дома называли экспериментальными. Например, там были квартиры, где совмещались кухня с гостиной — с раздвижной стенкой между ними. Учли восточный менталитет, так как в узбекском доме нужна большая кухня. Сегодня мы называем это европланировками, а их строили в 1968 году в Ташкенте.

Мне очень нравился советский подход к планированию. Сейчас это называется стратегия — а тогда был Госплан. Только не надо извращать идею, не надо «пятилетку за три года». А без долгосрочного планирования ни дом не построишь, ни город, ни страну.
— Вы были таким «человеком мира», как отреагировали, когда СССР распался?
— Я менял города, страны, строил в Казахстане, в Армении, на Украине, в Белоруссии, Молдавии, Казахстане. В Средней Азии канал рыл, в Каракумах в Туркестане дорогу строил. Как можно не любить наш тот Советский союз? Ощущение, что ты живешь в большой стране, — это как большие дома строить. Солженицын, когда уехал в Париж, сбежал потом в Канаду, США, говорил, что не может жить в маленьком пространстве.

Мы в 90-е ненадолго уезжали на Кипр — так там жить невозможно, на этом маленьком острове, воздуха не хватает. И мы вернулись. Я скажу словами Николая Зиновьева:
У карты бывшего Союза,
С обвальным грохотом в груди,
Стою. Не плачу, не молюсь я,
А просто нету сил уйти.
Я глажу горы, глажу реки,
Касаюсь пальцами морей.
Как будто закрываю веки
Несчастной Родине моей...

Будьте первыми

В новой стране строительство стало развиваться по новым правилам, причем иногда их приходилось создавать буквально на ходу — как правильно и что принесет успех, не знал никто. Но был в этом и плюс — те, кто начинали, обычно выигрывали.
— Каково это было — строить в 90-е?
— Сначала вообще никто не понимал, как можно продавать квартиры: все получали квартиры по ордерам. Мы создали свою компанию «Обсидиан» и первыми начали строить и продавать жилье за «живые деньги». То есть мы первыми тогда занялись долевым строительством, когда об этом и речи еще не шло. Никто не знал, как платить налоги, — мы два года придумывали сами, как оформлять отчетность. Просто надо быть неугомонным, верить в себя, идти вперед и не сдаваться.
— Строительная отрасль быстро меняется. Успеваете за изменениями?
— Мы всегда стараемся быть первыми. После долевого строительства было проектное финансирование. Причем многие же берут кредиты под залог какого-то имущества и строят дома. А мы взяли именно под залог нашего участка и будущего строительства дома, т. е. непосредственно под проект. Мы первыми в Ленинградской области стали продавать через эскроу-счета.

Следующим этапом будет выход на биржу. Да, мы не будем первыми, но и не станем последними. Раньше это считалось прерогативой крупных строительных компаний. Но мы считаем, что сейчас экономика должна строиться на конкуренции, но не по объемам, а по качеству. И не будем слепо подражать тому, что делают другие. Мы не собираемся бездумно набирать участки, наращивать объемы стройки, только чтобы превзойти конкурентов. У нас есть своя стратегия — и мы ее будем придерживаться.
У нас есть своя стратегия — и мы ее будем придерживаться.
— Вот вы говорите: первые здесь, первые тут. Не сложно ли все время быть первым?
— Как говорил Цезарь: «Лучше быть первым в деревне, чем вторым в Риме». Я так и живу всю жизнь по-цезаревски. Всегда управлял всем: можно сказать, у меня привычка такая. Вся моя жизнь — никогда вторым не был, всегда первым.

Я люблю стихотворение Роберта Рождественского:
Если вы есть – будьте первыми,
Первыми, кем бы вы ни были.
Из песен – лучшими песнями,
Из книг – настоящими книгами.

Первыми будьте и только!
Пенными, как моря.
Лучше второго художника
Первый маляр.

Спросят вас оробело:
«Кто же тогда останется,
Если все будут первыми,
Кто пойдёт в замыкающих?»

А вы трусливых не слушайте,
Вы их сдуйте как пену,
Если вы есть – будьте лучшими,
Если вы есть – будьте первыми!

Если вы есть – попробуйте
Горечь зелёных побегов,
Примериваясь, потрогайте
Великую ношу первых.

Как самое неизбежное
Взвалите её на плечи.
Если вы есть – будьте первыми,
Первым труднее и легче!
— Чтобы быть первым, нужна хорошая команда. Как вы ее создаете?
— Я всегда говорю: сначала подумай о своих ближних, особенно о тех, которые работают с тобой, а потом уже о себе. Поэтому условия на работе должны быть комфортными. Например, кормить всех обедами — это не те деньги, о которых стоит жалеть, они вернутся сторицей. У нас 1 500 сотрудников, но мы называем себя семьей.

Больше половины руководящего состава с нами с первого дня компании. Они пришли молодыми, неопытными, росли вместе с компанией, вместе с домами, которые они строили. И сейчас молодежь приходит — мы их учим, воспитываем. Иногда не обходится без эмоций. Но я всегда говорю: уволить всегда успеешь, ты вот научи сначала, посмотри, на что человек способен. Я никого не увольнял никогда — куда бы не приходил. Если люди сами не увольнялись, то я и мертвого могу заставить работать. И мое кредо — вывести команду на первое место, сделать всех сотрудников членами команды.
— Детей своих вы так же воспитывали?
— А детей не надо воспитывать, они, как губка, должны впитывать то, как вы живете. Если мы на работе — и они должны быть на своей работе. Нас в детстве тоже никто не воспитывал, знали одну заповедь: не укради, не твое — не бери. Вот и все, самое главное. Остальное только личным примером.

Горелово новое и старое

Горелово находится в Петербурге. Новое Горелово — в Ленинградской области. Границу провести можно с трудом, тем более, что и там, и там строил «ЛенРусСтрой» — компания, которая с начала с двухтысячных строит город там, куда другие девелоперы пойти не решились. Когда-то здесь были капустные поля, а теперь живет 30 тысяч человек. И будет жить еще больше.
— Как вы нашли это место?
— Случайно получилось. Я вернулся с Кипра, приехал сюда, показали мне это место. В Горелово раньше совхоз был, капусту сажали. Я семь месяцев ходил к директору совхоза, он отказывался мне землю отдать. А потом согласился — и не прогадал: в первом же доме, который мы построили, люди его 100 квартир получили, совхоз технику импортную закупил. А мы начали строить.
— То есть решение приняли сразу?
— У меня вообще принятие решений очень мало времени занимает. Как-то ехал я, будучи управляющим трестом, смотрю — общежитие горит. Выскочил на улицу, затормозил КАМАЗ — он меня чуть не сбил. Вырвали мы решетки из окон первого этажа и людей спасли.

Я сиюминутный: в Чернобыль пожарных отвозил, поэтому в семье никого лысых нет, а я — лысый. В Ленинакан сразу поехал, раньше Силаева и Рыжкова приехал.

Я и в Горелово пришел — в кармане было 100 долларов. А я уже знал, что построю здесь город. Мы прямо на карту поставили брусочки из пенопласта — где будут дома, где школа. Потом уже проектировщики настоящие подтянулись. Но как мы нарисовали в первый раз — так и строим дома.

Узаконенное понятие КОТа (*комплексное освоение территорий. — Прим. ред) появилось только в 2010 году, а мы так строили всегда. Потому что здесь было поле, и нужно было сначала подвести все сети: воду, электричество, — а потом уже дома строить и социалку.
— Сейчас это уже не «Горелово», а «Новое Горелово». В чем различия?
— Мы понимаем, что дома, которые строили 10 лет назад, сейчас уже строить не нужно. Поэтому «Новое» — это не только название, а еще и новая идеология, которую мы воплощаем на практике. Мы не ждем изменений: внедряем их сами, опять стремимся быть первыми. Хотим построить дома, чтобы самим хотелось тут жить. Плюс — это жилье должно быть еще и доступным. Ведь все-таки Горелово, а не центр Санкт-Петербурга.
Мы считаем, что счастливыми людей делают детали. Дом — это место, где тебе хорошо, куда хочешь вернуться, где хочется растить детей. У нас будет бульвар с прогулочной зоной, кинотеатром, фонтаном. В самом большом дворе — плей-хаб, таких площадок в Ленинградской области еще не было. Ведь что такое наш бизнес: мы купили землю и отдали ее обратно — с домами и с людьми. А себе оставили что? Благодарность людей, в первую очередь.
Мы считаем, что счастливыми людей делают детали. Дом — это место, где тебе хорошо, куда хочешь вернуться, где хочется растить детей. У нас будет бульвар с прогулочной зоной, кинотеатром, фонтаном. В самом большом дворе — плей-хаб, таких площадок в Ленинградской области еще не было. Ведь что такое наш бизнес: мы купили землю и отдали ее обратно — с домами и с людьми. А себе оставили что? Благодарность людей, в первую очередь.
Мы считаем, что счастливыми людей делают детали.
— Важная часть «ЛенРусСтроя» — собственный ДСК. К панельным домам не чувствуете предубеждения?
— У нас не стоит задача менять стереотипы. Мы продаем квартиры, и большинству людей не интересно, панель это или нет. Тем более, что назвать его чисто панельным нельзя: есть навесной фасад, утепление. Да и панели уже другие — шов такой, что вы его даже не увидите. Мы сейчас новую линию на ДСК запускаем.

Есть и экономический аспект. Сегодня строители переходят на эскроу-счета, когда до сдачи дома нельзя пользоваться деньгами покупателей. Дом сдал — деньги получил. А как же зарабатывать? Единственный способ — быстро строить. И только за счет ДСК можно это делать быстро. Мы строим панельный дом за год, монолит надо строить два года, кирпичный — три. А чем дольше, тем дороже. Так что наш продукт еще и рентабельный.
— Как меняется сейчас подход к строительству?
— Сейчас главная ценность — это клиенты. Сегодня нужно работать так, чтобы человек приходил к нам снова, покупал квартиру для детей, родителей, чтобы его братья и друзья приходили к нам. Поэтому мы изначально должны создавать в наших домах такие условия, чтобы наш покупатель не сомневался, где ему купить следующую квартиру, какую компанию порекомендовать знакомым.
— Вашей энергии хватает не только на стройку?
— Я родился в деревне, в колхозе вырос, в Казахстане был управляющим трестом Сельстроя, да и строили мы тут на сельской земле — сам бог велел заняться сельским хозяйством. Сейчас у нас 500 коров, телята, мы ежедневно сдаем молоко. Не хватает в нашей жизни общения с живой природой — вот мы и восполняем. В том году в Псковской области ячмень сеяли, урожай собрали. Я люблю управлять: если строю, то много строю, если ферма — то большая, на 1000 голов. Еще сеть магазинов, рестораны — скучать не приходится.
Леонид Кваснюк говорит, что по башенным кранам можно определить — живой город или нет. Если хоть один стоит — значит, живой. Если много, то жизнь бурлит. Сейчас в Новом Горелове (вместе с соседней стройкой) стоит около 15 башенных кранов. Значит, еще одному городу, построенному Леонидом Кваснюком и его командой, — быть.
Материал подготовлен специально для ГК «ЛенРусСтрой»

Автор: Мария Мокейчева
Редактор/корректор: Елена Виноградова
Координатор: Елена Рожнова
Фотограф: Алексей Рожнов
Дизайнер: Екатерина Елизарова
Спецпроекты «Фонтанки.ру»