23:47 26.04.2018
В Ленобласти 8,5 тысяч человек остались без света
На Украине зарегистрировали партию, созданную на основе юмористического сериала
Под Петербургом из-за загоревшегося бензовоза маршрутка выскочила на встречку
На трассе в Ленобласти в ДТП пострадали пять человек
Джигарханян вышел из комы
Сборная России без Знарка проиграла в четвертый раз подряд
Собчак отказалась от поездки в Крым
«Невский проспект» открыли, проверка заняла 40 минут
Армянский оппозиционер Пашинян: никто кроме меня не станет премьер-министром
Постпред США при ОЗХО уговаривал партнеров не ходить на брифинг России
Сенат США утвердил Майка Помпео на посту госсекретаря
«Невский проспект» закрыли второй раз за день
СМИ: Джигарханян госпитализирован в Москве
«Ленэнерго» рассчитывает на 30 тысяч договоров в 2018 году
Дуров: Мы бы не смогли помочь ФСБ поймать петербургских террористов
Город в третий раз пытается найти подрядчика для водоснабжения Лисьего носа
ФСБ сообщила о предотвращении терактов в пяти регионах России
«Фонтанка» за 60 секунд — 26 апреля
Глава Пентагона просит смягчить антироссийские санкции — иначе Индия, Вьетнам и Индонезия останутся без оружия
СМИ: Федерация легкой атлетики может в течение 5 лет ввести категорию «интерсекс» для спортсменов
«Морской фасад» будет принимать грузы с 2019 года
«Метрострой» заканчивает судебную войну с «Титаном-2»
КГИОП: Мы не согласовываем историко-градостроительные исследования
В День города по Невскому проспекту проведут слонов
Гендиректору «СМУ-11 Метрострой» дали условный срок за уклонение от налогов и амнистировали
Путин: Без технологического прорыва Россия «безнадежно отстанет»
Трамп: Никто и никогда не был так жёсток с Россией, как я
В Петербурге арестован глава ТИК №3 Кировского района
Овраг Петровского дока частично обрушился в ожидании музеефикации
Джаред Лето спел с петербуржцами в центре города
Ректор ИТМО о блокировке Telegram: Если Роскомнадзор не остановится, последствия будут катастрофическими
Модернизацией Пикалево занялась ФСБ
«Невский проспект» открыли для пассажиров
Невский готовится к Параду Победы: пробки в 9 баллов
«Невский проспект» закрыли для пассажиров
Дороги в Финляндии находятся в худшем состоянии за много лет
В Сестрорецке открыта ледовая арена имени Всеволода Боброва
СМИ: Дерипаска собирается сохранить контроль над «Русалом»
Путин в Петербурге призвал строить кампусы
Собчак поедет в Крым через Украину - выступать перед бизнесменами
Родченков и Макларен отказались от своих обвинений российских спортсменов в употреблении допинга
Рейс из Петербурга в Москву задержался почти на пять часов
Глава «Вертолетов России» просит чиновников «разумно» подойти к антисанкциям
Более шести тысяч человек уже включены в черный список ЦБ
Выход с «Площади Ленина» на Финляндский вокзал открыт
Кремль ответил на критику МЧС со стороны Михалкова: Говорить, что все развалено, было бы неправильно
Брэд Питт расследует домогательства Харви Вайнштейна в новом фильме
Полиция Петербурга просит у антимонопольщиков защиты от назойливых звонков
Смольный пытается помешать встрече «Моста глупости» с юбилейной жертвой
На границе с Финляндией хотят создать особую экономическую зону
"Площадь Ленина - 1" закрыли на проверку
Кемеровские чиновники приукрасили в фотошопе детскую площадку
В Турции 14 журналистов получили тюремные сроки по обвинению в содействии терроризму
Пентагон: Россия, Китай и экстремистские организации поставили морскую пехоту США в уязвимое положение
Пограничники России знают, что соотечественники прогуляют рабочую субботу
Смольный: Во время мундиаля в Петербург приедет 400 тысяч болельщиков
В МЧС нашли «особую опасность» в криптокошельках россиян
«Виктор Черномырдин» прошел инаугурацию в Сургуте
Крымский мост видно с борта МКС
На Петроградскую сторону вернулся свет
СМИ: Пресс-секретарю Роскомнадзора изменили статью с мошенничества на растрату
Пучков: Каждый третий ТК в России работает как «Зимняя вишня»
В Петербурге не работают электронные дневники
Дворкович прокомментировал блокировку Telegram: У меня работает
Первый вице-премьер Шувалов: Рад любой работе, которую даст президент
Часть Петроградской стороны осталась без электричества
Полуразрушенный ресторан в Удельном парке могут превратить в гостиницу
Общество

Илья Гантварг: «Навальнята» как феномен

Кто они - «навальнята»? Как «золотая молодёжь» и те, что попроще, становятся митингующими, «Фонтанке» рассказал отсидевший 10 суток и оштрафованный Илья Гантварг.
Илья Гантварг: «Навальнята» как феномен
Илья Гантварг, фото - Ирина Тумакова

Сторонник Навального, студент-юрист Илья Гантварг вышел из спецприёмника на Захарьевской улице, где отбывал административный арест. Он и двое его единомышленников были наказаны сроком в 10 суток и штрафом в 15 тысяч рублей за участие в митинге. Акция проходила ещё 28 января, но кара настигла активистов 12 марта – аккурат перед выборами, за которыми штаб Навального как раз готовился наблюдать.

Фото: Ирина Тумакова

Илья – сын Михаила Гантварга, скрипача и дирижёра с мировым именем, бывшего ректора Санкт-Петербургской консерватории. Чего не хватало этому юноше, зачем он пошёл протестовать против режима, как отнёсся папа к пребыванию сына за решёткой – Илья рассказал «Фонтанке».

Фото: Ирина Тумакова

Фото: Ирина Тумакова

- Илья, как вас представить, чтобы не говорить только «сын бывшего ректора»? Кто вы?

– Я оппозиционный активист. Хотя мне это слово не очень нравится. Я член совета «Открытой России», активист движения «Весна». И должен был 18 марта координировать наблюдение по первому ТИКу Адмиралтейского района в штабе Навального. Планы мои сорвались 12 марта, когда меня задержали.

- Вы, наверное, расстроились, что не выйдете к выборам?

– Это были первые выборы, в которых я мог участвовать. Мне было ужасно неприятно, что я не могу помочь. Мне очень хотелось именно в этот момент быть на воле.

- И голосовать собирались?

– Нет, я не собирался голосовать. Но я не буду лукавить: я уже понимал, что такое может случиться, поэтому был запасной план. Мои полномочия принял на себя Макар Дьяконов. Мы успели построить систему вместе с «Голосом» и «Наблюдателями Петербурга». Но, конечно, неприятно было. Я сидел один в этом спецприёмнике…

- Один?

– Да, в этот раз «политических» сажали по одному. Нас там было человек десять. Причём собралась достаточно хорошая компания: Андрей Пивоваров, Артём Гончаренко, Денис Михайлов. Я даже думал: ну и ладно, зато с ребятами пообщаюсь. Но нас рассадили по разным камерам и вообще минимизировали контакты. Даже на прогулки мы выходили по одному. Но перестукивались, перекрикивались. Как самые настоящие заключённые.

- А с кем вы перестукивались? Кто был в соседних камерах?

– Справа у меня соседей не было, зато слева – Дарья Мурсалимова и Екатерина Шлихта. Может, потому, что они девочки, их и посадили вместе. Когда по вечерам мне становилось очень одиноко, я им что-то в стенку отбивал. И они мне отвечали.

- Вы вышли со словами «явка – 67 процентов, Путин – 76 процентов, отлично провели выборы». Откуда вы в спецприёмнике узнали результат?

– Нам можно было 15 минут в день пользоваться телефоном. А через окошечко, в которое приносили еду, можно было перекрикиваться. И в день выборов за завтраком мы договорились: один звонит утром, другой в обед, третий ближе к концу дня. Я звонил днём, связался с координаторами, они мне рассказали, что есть на это время, в обед я для всех это прокричал. А вечером Андрей Пивоваров брал телефон, и он прокричал нам последние результаты. Я очень расстроился. Даже не знаю, почему. Все ведь прекрасно понимали, какие будут результаты. И ещё я испугался. Потому что понял, что Путин получил мандат на репрессии и всё такое. Взгрустнул. Но вообще-то всё было очень ожидаемо.

- Чем вы занимаетесь, кроме оппозиционной активности?

– Я студент второго курса юридического факультета.

- Политика – это хобби?

– Нет, я бы так не сказал. Я вообще не могу сказать, что у меня есть хобби. Ну, люблю дома поиграть в компьютер. Некоторые ребята в свободное от учёбы время подрабатывают, зарабатывают деньги. Кто-то профессионально занимается в спортзале. Кто-то занимается научной работой, хочет защитить кандидатскую. Я хочу в свободное время реализовывать свои политические права. Хочу доказывать, что существует и такая позиция.

- У вас нет необходимости в свободное время зарабатывать деньги?

– Пока – нет, спасибо маме с папой. Но сейчас я заканчиваю второй курс, это будет считаться неполным высшим, и я смогу работать по трудовой книжке. Очень хочется попробовать себя в какой-нибудь юридической конторе. В общем, на третьем курсе, надеюсь, нагрузка будет не такая сильная, я смогу и работать, и учиться.

- Вот вы своей политической активностью доказали, «что существует и такая позиция». Что дальше?

– Да, меня об этом многие спрашивают: мол, вы всё равно ничего не измените. Я считаю, что такая позиция – неправильная. Возможность что-то изменить, что-то сделать лучше есть всегда. Вот я сижу на конституционном праве – и на экзамене сдаю пять признаков российского государства: федеративное, демократическое, правовое, социальное, светское. И понимаю, что ни одного слова правды. Это злит.

- Настолько злит, чтобы вы, очень молодой человек, пустились воевать с системой, вместо того чтобы делать профессиональную карьеру?

– Не только это. Да – я молодой человек. И у нас практически отсутствуют социальные лифты. Молодые люди хотят заниматься бизнесом. Или хотят работать в госкорпорациях. Потому что они выучились и стали отличными профессионалами, а не потому, что их туда устроили. А у нас практически один социальный лифт – это пойти в какую-нибудь «Молодую гвардию «Единой России» и заниматься там лизоблюдством. Это неправильно. У меня достаточно самоуважения, окружают меня люди, которые достаточно уважают себя, чтобы мы все требовали оценивать нас исключительно по нашим профессиональным качествам. А если единственный путь – это «правильно себя вести», то это дико противно.

- Когда вы начали так думать?

– В 15 лет. Это был 2014 год, когда присоединили Крым. Я подумал, что это всё неправильно. Что я хочу как-то противостоять этой военной агрессии.

- Вы высказывали это мнение?

– Конечно.

- В школе?

– В Интернете, но и в школе тоже. На обществознании, на уроках истории. Участвовал в каких-то дискуссиях. В прошлом году 26 марта я сходил на митинг Алексея Навального.

- Тогда вы в первый раз пошли на митинг?

– В первый раз. Я был абсолютно разъярён всеми этими историями с дворцами и уточкой Дмитрия Анатольевича. Пришёл на митинг – и увидел людей, с которыми мне захотелось быть рядом, что-то вместе делать, идти к каким-то целям. Мне было там настолько… хорошо. Вот это ощущение, что ты не один, что ты смотришь в глаза человеку – и видишь не какого-то карьериста из МГЕР, который исполнительно-прокурорским тоном рассказывает, что, мол, да, есть в стране проблемы, но Владимир Владимирович… Ну, всё вот это. А тут я вижу – совсем другие люди. Они молодые, они дерзкие, они красивые. И я понял, что вот так выглядит Россия, что вот это будущее. И что если я не буду частью этого всего, то не смогу найти себе место.

- «Частью этого всего» – это чего? Откуда вообще берутся те, кого называют «навальнятами»?

– Ой, «навальнята» – это такой феномен, это войдёт в учебники истории. Митинги 2011 года, митинги 2017 года, кампания Навального – это уже история. Ужасно здорово ощущать, что я как-то… Что через 50 лет я смогу открыть учебник истории и сказать внучку: а знаешь, на этом монументе 26 марта 2017 года я стоял и скандировал, и мы не боялись. А откуда берутся… Я думаю, это во многом от отчаяния. Я уже сказал, что у нас нет социальных лифтов. Стать обеспеченным человеком, хорошо зарабатывать у нас трудно. Если, конечно, ты не воруешь бюджетные деньги. Многие понимают, что если пытаться прыгнуть выше – там уже дети чиновников

- У вас ведь тоже папа был чиновником. В любом случае – он музыкант с мировым именем. Вам-то зачем это всё?

– Да. Это хороший вопрос. В суде мне его тоже задавали…

- По тому, как вы говорите, можно подумать, что для вас политическая активность – тоже способ сделать карьеру.

– Это способ поменять государство так, чтобы в нём можно было сделать карьеру. А сейчас для этого надо участвовать в каких-нибудь «селигерах» и других форумах. Каждый раз, когда я вижу этих ребят, как под копирочку, стоящих в маечках с «Единой Россией»…

- Они точно так же, как вы, хотят социальных лифтов.

– Да, они такие же, как мы. Только они не верят в то, что делают. Вот они увидели на «прямой линии» Путина, как нужно уходить от вопросов, и пытаются говорить с такими же интонациями. Но я понимаю, почему они избрали такой путь. И не могу их винить, что они покрывают лжецов и негодяев, точно зная, что это лжецы и негодяи. Для них это тоже способ выбиться.

- Как родители смотрят на вашу политическую активность?

– Сначала они к этому относились с опаской. Они же понимают, что любая политическая активность в нашем государстве, неугодная властям, несёт за собой риски. И мама очень переживает, и папа очень переживает. Но я рос с пониманием, что в стране что-то всё-таки идёт неправильно.

- Да откуда же у вас это понимание? Вам 19 лет, то есть на ваших глазах страна делалась только круче и богаче. Вставала с колен.

– У нас дома никогда не работал Первый канал телевидения, чтобы всё это слушать. Мама с папой всегда поощряли какое-то моё развитие. Я всегда мог поговорить с папой о политике. Папа – он не такой резкий, как я. Он в чём-то может даже поддерживать Путина. А в чём-то не поддерживать. У него такие взгляды… Ну, не знаю, как сказать. Я просто привык к тому, что если у меня есть мнение, то я могу высказаться. У нас дома никогда не было единственной позиции, подавляющей. Приходили папины друзья, они говорили в том числе и «за политику», в круг общения папы входят и старые советские диссиденты, и те, кто сейчас за Путина, и те, кто против Путина. Я слушал разные аргументы – и как-то выстраивал своё видение. Потом я заинтересовался историей, обществознанием. Захотел учиться на юриста.

- Странно, что сын Михаила Гантварга не стал музыкантом.

– У меня и мама музыкант, она тоже преподаёт скрипку. И меня пытались сделать музыкантом. Я играл сначала на скрипке, потом на кларнете, потом сказал, что меня это не интересует.

- Что изменилось, когда ваш папа стал ректором Консерватории?

– Я был в курсе, что происходило в Консерватории. И я всегда был уверен, что мой отец – человек честный и порядочный. Папа всю жизнь работал в Консерватории, очень любил её, вкладывал в неё душу. Я вообще ни минуты не сомневаюсь… Нет, не так. Я убеждён, что мой папа не положил себе в карман ни копейки.

- Это как раз понятно, за последние годы ваш папа был единственным ректором Консерватории, который ушёл без тени уголовного дела над головой.

– Хотя расстались с ним, конечно, некрасиво. Его вызвали с гастролей в Америке, чтобы уволить. Но те четыре года, что папа был чиновником, он был таким чиновником, каким и я, может, хотел бы быть. Я им очень горжусь.

- А он вами?

– Папа… Ну… Папа с мамой всё-таки сходятся в том, что то, что я делаю, где-то может быть правильным, где-то неправильным. Они просто переживают и боятся за меня. Но вот чтобы как-то подавлять мою позицию – такого нет. Мой папа, например, абсолютно не приемлет Алексея Навального. Он считает, что Навальный – большевик.

- Вы с папой в этом не согласны?

– Возможно, что-то в этих его словах есть. Но я считаю, что Навальный – сильный политик, который в условиях, когда он не может появляться на телевидении, всё равно сделал себе имя, проводит полезные независимые расследования. Такой человек очень хорошо сподвигает на действия.

- Люди вашей будущей профессии у нас становятся президентами, премьер-министрами, у вас могли быть неплохие перспективы. Зачем же вы с юности такие карьерные пути себе закрываете?

– У нас в стране большие деньги водятся там, где есть рука государства. «Газпром», «Роснефть»…

- Вот-вот. И нормальные молодые люди как раз туда рвутся на работу. А вас теперь не возьмут.

– Я примерно представляю, как можно попасть на работу в «Газпром». И что там нужно будет делать. Уважать, почитать, не иметь позиции, кроме как «есть Путин – есть Россия», и так далее. Карьерный рост зависит от того, как ты выстроишь отношения с начальством. Я вот не уверен, что в таком месте смог бы работать.

- А если всё-таки папа поможет туда попасть?

– Мы с ним никогда об этом не говорили. Может быть, у него и есть какие-то возможности, может – нет. Я никогда его об этом не спрашивал. Но, во-первых, я бы такую помощь и не принял. Это неправильно. Я хочу прожить жизнь так, чтобы потом мои дети могли говорить обо мне то, что я говорю о папе. Во-вторых, мой папа никогда мне такую помощь и не предлагал. Думаю, у него тоже есть какие-то установки, что, мол, давай-ка ты, Илюша, сам. Он сам всего добивался в советские годы. Было тяжёлое время. Папа смог стать скрипачом, смог ездить на гастроли. Он часто рассказывает, как добился успеха – и как это было трудно. И я понимаю, что я тоже так хотел бы. Я уверен, что сам смогу выстроить свою карьеру, обеспечить себя – и остаться таким человеком, каким хотел бы быть.

- Каким именно юристом вы хотите стать? Следователем, адвокатом, корпоративным юрисконсультом?

– У меня душа лежит к гражданскому праву. Например, я хотел бы заниматься вопросами частной жизни людей.

- Сейчас скажете, что хотите помогать людям?

– Нет, это неправильное клише: «я иду в юристы, чтобы помогать людям». Всё-таки люди идут в юристы, чтобы зарабатывать деньги. Я хотел бы решать вопросы, связанные с бизнесом, с экономической сферой. Мне всё это интересно. И я хотел бы быть, наверное, адвокатом. Или работать в некоммерческой организации. Сейчас я прохожу практику в Transparency International, и мне интересны вопросы борьбы с коррупцией. Которые и привели меня сначала на митинг, в потом – в спецприёмник. То есть я вижу себя ещё как юрист, который следит за чиновниками.

- В общем, хотите быть, как Навальный.

– Нет, не как Навальный. Я, конечно, давно знал фамилию Навального, но узнал его биографию уже тогда, когда учился на юрфаке. Это мой осознанный выбор.

- Вам нравится Навальный?

– Конечно, он не без изъянов. И, конечно, то, что ему предъявляют даже в оппозиционной среде, часто справедливо. Но как политик, повторю, он сделал себя в условиях авторитарного режима…

- По-человечески он вам нравится?

– По-человечески… Лично я с ним никогда не общался, но… Нет, всё-таки я не могу его оценить. Но я полагаю, что у него есть свои плюсы – и свои минусы. За минусы его нужно критиковать, а за плюсы – поддерживать. Но в сложившейся ситуации, исходя из его политической деятельности…

- Продолжайте.

– Я поймал себя на том, что говорю так… Ну, как…

- Как сторонники Путина говорят о Путине.

– Да, я говорю так, как говорят о Путине. Но Навальный – это анти-Путин. И эта роль ему помогает, она собирает вокруг него тех, кто чувствует в себе протест. Вот честно: была бы у нас нормальная демократическая система, были бы в бюллетене двое – Ксения Собчак и Алексей Навальный – я бы за него не проголосовал. Но хороший потенциально президент – это не всегда хороший кандидат. А Алексей Навальный – это именно кандидат, который может стать президентом. И сам по себе он меня вдохновляет. Меня вдохновляют люди, которые собрались вокруг него. И в авторитарной стране, где ликвидирована политика, вспоминать, что он ходил на «русские марши», – вот я этого не хочу. Я понимаю, что если он придёт к власти, то не станет таким «Путиным навсегда». Ему можно будет сказать: вы, Алексей Анатольевич, четыре года отсидели, теперь мы хотим избрать другого. Я не питаю иллюзий по поводу того, что Навальный сможет набрать больше двух процентов. Но то, как он ведёт кампанию, как он не боится говорить, какие он проводит расследования, – он очень храбрый и дерзкий человек.

- Если даже вы, его сторонник, понимаете, что в ближайшие 12-18 лет Навальный президентом не станет, к чему тогда должна привести вся ваша деятельность?

– Боюсь, что он президентом у нас не станет дольше. Или никогда. Но вот смотрите. Наш режим называют не авторитарным, а гибридным. Как бы не поймёшь, чего там больше: авторитарного или демократического. И вот именно деятельность людей, критически настроенных по отношению к Кремлю, запускает работу многих публичных демократических институтов. Она меняет атмосферу в стране. И даже если мы не можем привести Навального на пост президента, нам нужно работать для того, чтобы власть как-то соглашалась на нашу повестку. Чтобы она поняла, что нашу точку зрения игнорировать нельзя.

- И Кремль благодаря вам может говорить: вот видите – их никто не посадил на десять лет без права переписки, не расстрелял, у нас прекрасная демократическая страна.

– Так и очень хорошо, если они так говорят! Пока они пытаются всем говорить, какая у нас демократия, они стараются всё-таки избегать каких-то очень острых моментов, которые им можно вменить. То есть они не до конца оборзели. Потому что иначе на «прямую линию» к Путину сможет прийти человек и сказать: вот вы говорите – демократия, а вот – вопиющий случай.

- Ваши десять суток в спецприёмнике – не вопиющий случай?

– Если дойдёт до того, что полицейские изобьют кого-то на улице, начнут людей пытать…

- Илья…

– Ну, да. Мы знаем о том, как в ФСБ пытали антифашистов. Я вообще не понимаю, как это возможно. Это отвратительно, это просто дикость. Но всё-таки по отношению к демократическим активистам они пытаются соблюдать некие правила игры. Да, я признаю, что эти правила они сами устанавливают. Но мы своей деятельностью добиваемся того, что всё-таки можем продолжать.

- Вы не боитесь, что в следующий раз и вы встретитесь с электрошокером? Или ещё с чем похуже?

– Честно: я считаю, что это маловероятно.

- Наверное, эти антифашисты до встречи с сотрудниками ФСБ тоже так считали.

– Вообще… Думаю, да. Но я не могу поверить, что людей пытают просто так. То есть любые пытки – это вообще ужасно, но, предположим, если у ФСБ есть представление, что некоторых пытать можно, то это должны быть… Я не знаю, как сказать. Эта тема сама по себе дикая. Я сейчас вдруг понял, как выглядит то, что я говорю: как будто я оправдываю ФСБ, которая пытает людей.

- Честно говоря, так и выглядит. Но я понимаю, что вы хотите сказать: вы не верите, что они могут пытать ни за что, просто безобидных задержанных. Так?

– Я не верю, что человек способен творить такие злодеяния, чётко понимая, что творит злодеяния. Что он даже сам для себя не пытается поверить, что делает что-то правильное.

- Вас необязательно пытать. Можно просто выгнать из университета.

– Не думаю, что вуз на это пойдет из-за возможного репутационного ущерба в случае огласки этого, и для зарубежных университетов, которые с нашим сотрудничают. И здесь получается такая система сдержек и противовесов: да, нам нужно на него надавить, но надавить так, чтоб не случилось скандала. Так что беспредела, я думаю, позволять себе не будут.

- Как родители приняли ваше пребывание в спецприёмнике?

– Ой, это было достаточно тяжело. И для мамы, и для папы. Я ведь всегда дома, с родителями.

- Такой «домашний ребёнок».

– Ну, да. Мама всегда знала, где я и что со мной. А тут – меня задержали. Увезли. Я не беру телефон, потому что мне запретили, сказали – в отделении позвонишь. Мне было тяжело из-за того, что мама и папа переживали. Но они справились, спасибо им.

- Кто заплатил 15 тысяч штрафа?

– Штраф ещё никто не заплатил. Мы подаём апелляцию и будем пытаться его отменить.

- Мы с вами знаем, чем закончится апелляция. Наверное, штраф заплатит папа?

– Нет. Я попробую сам найти деньги.

- Как?

– Может быть, собрать краудфандингом. Не знаю. Но я считаю, что не имею права втягивать в это родителей. Это мои действия, которых родители могут и не поддерживать. И ответственность я должен нести сам. Может, придётся попросить их, ну, как-то добавить, что ли. Но вообще я хочу нести ответственность сам.

- Вы не думаете, что у папы из-за вас будут проблемы?

– Мой папа уже не чиновник. Папа – скрипач. Ему что, запретят на скрипке играть? Не думаю, что папу будут спрашивать за меня. Потому что есть папа – и есть я, я делаю то, что считаю правильным. И я не считаю, что приношу неприятности кому-то из близких.

- Что вы читали в детстве и читаете сейчас?

– Читаю? Почему вы спрашиваете?

- Мне интересно, как такие люди получаются.

– В спецприёмнике я перечитал четыре тома Довлатова. А в детстве… Школьную литературу читал. Помню, что мне очень понравился «Маленький принц». Мне нравились поэмы Пушкина. Ну, лавировал – от «Незнайки» до «Маленького принца». Вообще-то я в детстве не любил читать. То есть в рамках школьной программы – да. Но мне в школе так и не объяснили, почему «Незнайка» – это интересно.

- А это должны объяснять в школе?

– Конечно. Я не понимал, какой смысл в том, что я читаю. Потом я подрос и полюбил читать. Помню, как мне понравилась «Хижина дяди Тома». Джека Лондона я люблю. Довлатова обожаю. То есть мне интересны книги на такие темы. Социальные.

- Вы бывали в школе после выпуска?

– Заходил после митинга 12 июня. Они там очень недовольны, что я на митинги хожу.

- А как вы узнали, что они недовольны?

– Тогда получилось так, что тогда я убедил друзей пойти на митинг: ребята, давайте, это важно и круто. В итоге тех, кого я привёл, задержали, а я с этой «битвы при Марсовом поле» успел сделать ноги. И задержали девочку, которая училась на класс младше меня. То есть она ещё была школьница. И наутро у неё был ЕГЭ по английскому. Она его не написала, потому что сидела в отделении полиции. Мне было дико стыдно, когда мне звонили их родители и спрашивали, чего это их задержали, а я на свободе. Хотя сами ребята говорили, что это их выбор, что они понимали, на что идут, что, мол, со мной в отделении, конечно, было бы веселее, но и так всё нормально. И вот в школе пошли слухи: Гантварг за деньги приводит людей на митинги и там их кидает. Но я не верю, что мои учителя могли в такое обо мне поверить.

- Как на всё это смотрит ваш младший брат? Вы не боитесь, что он в какой-то момент захочет пойти с вами?

– Если захочет – я, конечно, буду за него переживать, но не смогу сказать ему, что нельзя.

- Он же маленький, десять лет всего.

– Да, но когда-то и ему стукнет восемнадцать.

Беседовала Ирина Тумакова, «Фонтанка.ру»


Подписывайтесь на каналы "Фонтанка.ру" в Telegram или Viber, добавляйте нас в Яндекс.Дзен или приходите в группу ВКонтакте, если хотите быть в курсе главных событий в Петербурге - и не только.

добавить комментарий
Помните, что все дискуссии на сайте модерируются в соответствии с правилами блога и пользовательским соглашением. Если вы видите комментарий, нарушающий правила сайта, сообщайте о нем модераторам.
СМИ2
MarketGid News
24СМИ. Агрегатор
Lentainform
Авиакомпания «Уральские авиалинии»
«Уральские авиалинии» пополнили флот 45-м самолетом
Авиакомпания «Уральские авиалинии» активно готовится к летнему сезону 2018 и увеличивает свой авиапарк. Борт под номером VP-BIH стал сорок пятым самолетом в воздушном парке авиакомпании
Магазин "Кей"
Выбираем клавиатуру с подсветкой вместе с сотрудниками КЕЙ
Клавиатура с подсветкой – отличное решение не только для геймеров, но и обычных пользователей. Кроме того, такой аксессуар может стать удачным дополнением к Вашему интерьеру. Разберемся, какой должна быть качественная клавиатура с подсветкой вместе со специалистами компании КЕЙ
предоставлено компанией «O,matras!»
Как выбрать матрас для здорового сна
Удобное спальное место — один из факторов качественного отдыха ночью и бодрости по утрам. Правильно подобранный матрас уменьшает боли в спине, обеспечивает поддержку позвоночнику и суставам, помогает решать проблемы бессонницы из-за дискомфорта в грудном и поясничных отделах
Авиакомпания «Уральские авиалинии»
«Уральские авиалинии» запустили бота-помощника для пассажиров
Что такое сервис «Электронный помощник» авиакомпании «Уральские авиалинии» и чем он полезен?
Магазин "Кей"
7 критериев удачного выбора качественной мультиварки от экспертов КЕЙ
Чуть более 5 лет назад на рынке кухонных приборов появились многофункциональные чудо-кастрюли, упрощающие процесс приготовления пищи – мультиварки. Если вы решили обзавестись таким девайсом, то воспользуйтесь полезными советами специалистов компании КЕЙ
фото предоставлено компанией «Ойкумена»
Во дворе ЖК «Граффити» появятся шесть континентов
Компания «Ойкумена» представила проект благоустройства третьей очереди ЖК «Граффити» (корпуса 1.7, 1.8, 1.9, 1.10). Он будет выполнен согласно концепции «Географические открытия», которая превратит двор в карту мира с символами всех континентов. Автор проекта - финское проектное бюро Румпу.