18+
Проекты
Фото JPG / GIF, до 15 мегабайт.
Я принимаю все условия Пользовательского соглашения
Введите цифры с изображения:
16:52 17.07.2018

Бюрократия страшнее «тени Медведева»

«Новый старый» ректор Европейского университета Николай Вахтин готовится к переезду из особняка графа Кушелева-Безбородко. И не удивится, если там заселятся «уважаемые люди».

Бюрократия страшнее «тени Медведева»

Николай Вахтин 4 июля официально вступил в должность ректора Европейского университета, временно «подхватив» вуз после Олега Хархордина, ушедшего в отставку на фоне кризиса в ЕУ. Вахтин уже был руководителем учебного заведения в 2003 – 2009 годах. Он рассказал в эфире [Фонтанка.Офис], успеет ли ЕУ получить новую лицензию до сентября, где будет «жить» вуз, если его всё же выгонят из исторического здания на Гагаринской улице, и верит ли он слухам «от Навального», что над особняком нависает «тень Медведева».

- Вы действительно всё-таки покидаете здание на Гагаринской улице?

– Нет, пока что нет. Мы не имеем никаких новых сведений от городских властей. Но ведь есть планы реконструкции. Если планы реализуются и если городские власти решат нас отсюда выселить, то так и так переезда нам не миновать. К переезду мы готовимся.

- Насколько туманно будущее? Сейчас есть диалог с властями?

– О дне завтрашнем мы ничего не знаем, как всегда. В этом здании нам удалось закончить учебный год, мы выдали все дипломы, отправили на каникулы всех студентов, и это великий подвиг, мне кажется.

- Вы готовитесь к перелицензированию. Что это значит?

– Ближайший суд будет 13 июля (заседание девятого арбитражного апелляционного суда в Москве, где решится вопрос о законности приостановки лицензии. – Прим. ред.). И как всегда, имеются более вероятные варианты и менее вероятные варианты. Более вероятно, что мы этот суд проиграем. Почти все предыдущие суды такого рода мы проигрывали и подавали апелляцию. Если проиграем этот суд, у меня такое впечатление, что подавать апелляцию нет смысла. Потому что, как только нас лишат лицензии, мы подадим немедленно на новую. И по существующим договоренностям, эту лицензию нам выдадут в более короткий срок, чем обычно. И тогда мы успеваем сделать набор на новый учебный год и перейти из режима критического в обычный.

- Суд не затягивает рассмотрение вашего вопроса?

– Просто судебные инстанции работают в свойственном им темпе. Это не затягивание процесса. Во всяком случае, это неторопливое течение процесса дало нам возможность закончить учебный год и выдать все дипломы.

- Что вы будете делать, если решения о лицензии не будет к новому учебному году?

– В этом случае мы пропускаем один прием и живем этот год со вторым курсом. Это будет обидно, но ничего не поделаешь. А следующий год тогда живем только с одним первым курсом.

- Почему ваш предшественник Олег Хархордин досрочно оставил пост ректора?

– Он все уже сказал сам. Я прекрасно понимаю коллегу. Более того, когда он обратился ко мне с просьбой заменить его в течение года, пока мы ищем нового ректора Европейского университета, я согласился. Хотя, честно говоря, у меня были совсем другие планы на этот год – исследовательские и профессорские, а вовсе не административные.

- Вы говорили, что пост ректора для вас временная история. Кто следующий?

– Об этом рано говорить. Мы начали процесс поиска ректора. Это главная моя функция на ближайший год. И искать я его буду не сам, а специальная комиссия из учредителей и попечителей университета. Мы надеемся закончить этот процесс к следующему году. 

- Сколько преподавателей покинули университет из-за проблем с лицензией и зданием? Как происходящее сказалось на интересе к программам университета со стороны студентов (настоящих и будущих)?

– Из преподавателей не покинул нас никто. Планирует от нас уйти один преподаватель из иностранцев, но потому что ему предложили, как он считает, более интересную работу. Что касается студентов – атмосфера нормальная. Хотя это был тяжелый год, мы живем в состоянии постоянного кризиса, судебных разбирательств, непонятной борьбы. А студенты есть студенты. Они оптимисты. 

- Есть усталость у молодежи? Или все так же решительны, как на известном «марше в защиту Петербурга» (студенты вуза вышли на акцию под лозунгами «Нас ЕУ, а мы крепчаем». – Прим. ред.)?

– Я не чувствую их усталости. Все встревожены, но чем дальше, тем меньше. 

- Есть ли у вас лобби во власти? 

– Да, у нас есть лобби. Председателем нашего попечительского совета является Михаил Борисович Пиотровский, одновременно один из учредителей университета, что, конечно, нам помогает. Другой учредитель университета – Алексей Леонидович Кудрин, который одновременно является председателем совета фонда университета. Эти два человека прежде всего помогают нам. И со стороны Министерства образования мы встречаем спокойную поддержку и доброжелательное отношение. У нас много соратников, я не смогу их всех сейчас перечислить.

- Вам известно, какая судьба ждёт ваше здание дальше? Кому оно достанется?

– Мне неизвестно, кто будет занимать это здание после нас и будет ли занимать в принципе. Или все-таки городские власти одумаются и решат, что многомиллиардный проект реконструкции этого здания городу выгоден, и перевесят три пластиковых окна и две междверные перегородки, которые мы имели неосторожность установить. Мне ничего пока по этому поводу неизвестно. Никаких новых сигналов от городских властей пока что не поступало. Мы ждём. 

- Сегодня можно утверждать, что все проблемы университета связаны именно с вопросами недвижимости? Или есть и идеологические причины?

- Опять-таки мне об этом ничего не известно, потому что всё, что я знаю, – это официальные бумаги, которые мы получаем из администрации города. А там написано, что контракт на аренду здания разрывается по причине нашего неверного и неправильного использования этого памятника архитектуры. Никаких других сигналов не было.

- Если после вас там заселятся «уважаемые» люди, вы удивитесь?

– Не удивлюсь. Вряд ли здание должно стоять пустым «памятником Европейскому университету». Это было бы нерачительно с точки зрения городских властей. Ну а кто именно въедет, посмотрим.

- Вы связываете проблему ЕУ с историей, о которой сообщал оппозиционер Алексей Навальный? Якобы в здании могут быть заинтересованы ваши соседи. Фамилия «Медведев» там фигурирует.

– Я понимаю, о чём вы говорите, но это всё гадание на кофейной гуще. У меня нет никаких оснований это сопоставлять. Нет ничего, кроме слухов.

- У вас есть варианты новой прописки?

– Мы давно готовились к переезду на время реставрации здания. Мы в любом случае предполагали, что нам отсюда придётся выезжать, правда, мы думали, что вернёмся сюда. Теперь не знаю, вернёмся или нет. У нас есть недалеко от нынешнего адреса здание в аренде, в котором мы с некоторым напряжением, но размещаемся. Там нет возможностей для развития и роста, чего бы нам, конечно, очень хотелось. Но мы готовы там прожить 3 – 4 года, пока, как мы думали, будет реставрироваться основное здание. Это буквально в соседнем квартале.

- Для многих ваши проблемы начались с известной жалобы депутата Виталия Милонова.

– Нет, это не так. Жалоба Милонова появилась где-то в середине всех наших проблем. Комментировать это я не вижу смысла.

- Если бы не общий рост в стране борьбы за «традиционные ценности» и внешнеполитическая «изоляция», вас бы стали трогать?

– Думаю, что, если бы роста этих настроений в стране не было, у нас было бы меньше проблем. Да, конечно, мы замечаем это. Но скорее даже не рост «традиционализма» или ещё какого-нибудь «-изма», мы видим чудовищный рост бюрократической машины, бюрократизации страны. Бюрократизацию образования. 

Расскажу одну историю. Недавно в поликлинике зашёл к заведующей. Её не видно за грудой бумаг. Дама уже немолодая. Хорошо помнит советское время. Я спрашиваю: «Что, хуже стало?» А она говорит, что в советское время они тоже не успевали лечить людей, потому что всё время заполняли какие-то бумаги, но хотя бы бумаги заполнять успевали, а сейчас нет. Про «лечить людей» они давно уже забыли. То же самое происходит с образованием. Мы уже забыли, какие основные обязанности у университетских профессоров. Наши обязанности не писать рабочие программы дисциплин, не к ночи упомянутые, а преподавать. Именно это нам мешает больше всего. На самом деле, мне так кажется сейчас, что все неприятности нашего университета – это просто функция этой бюрократической машины. Она просто иначе не умеет работать. Она сама порождает какие-то сигналы. Сама же на эти сигналы реагирует. Бюрократия сама окончательно запуталась в собственной деятельности. Это гораздо большая опасность, чем рост числа поборников «традиционных ценностей». Под грудой этих бумаг недолго вообще прекратить всякое движение. Всё это касается и государственных вузов. Только они могут держать штат специалистов, готовых отвечать на все эти запросы. Вы не представляете себе, сколько там человек работает в этих отделах! Европейский университет маленькое учреждение, мы не можем себе позволить содержать специальные отделы подобных размеров.

Николай Нелюбин, специально для «Фонтанка.ру».

Наши партнёры

Lentainform

Загрузка...

24СМИ. Агрегатор

Помните, что все дискуссии на сайте модерируются в соответствии с правилами блога и пользовательским соглашением. Если вы видите комментарий, нарушающий правила сайта, сообщайте о нем модераторам.