Авто Недвижимость Работа Доктор Питер Афиша Plus
18+
Проекты
JPG / PNG / GIF, до 15 Мб

Я принимаю все условия Пользовательского соглашения

02:03 27.05.2019

Лев Лурье: Даже в Задорнове появилась рефлексия, если дело дойдет до Хазанова…

Историк и журналист Лев Лурье в эфире "Фонтанки.Офис" сумел найти поводы для оптимизма, подводя итоги 2015 года.

Лев Лурье:  Даже в Задорнове появилась рефлексия, если дело дойдет до Хазанова…


Смотреть в новом окне



- Мы хотели поговорить о том настроении, с которым мы провожаем 2015 год.??

– Преобладающий тон панический, и этот панический тон господствует очень долго. Хотя я помню, что с 2004 года слышу, что у нас на дворе 1937 год. Так что я не понимаю, почему нынешний Николай Иванович Ежов не принимает никаких мер по этому поводу. Теперь к ужасам добавляется ядерная война. Хотя я считаю, что время подает разноречивые сигналы, и какие-то из них весьма многообещающие.??





- Какие вам кажутся многообещающими???

– Я хорошо помню ситуацию начала перестройки: если бы тогда существовал фонд общественного мнения или «Левада», то поддержка внутренней и особенно внешней политики ЦК КПСС, включая войну в Афганистане, достигла бы еще больших цифр, чем 85 процентов. Все бурчали, как всегда бурчат любые граждане любой страны. Но целом вектор движения страны казался более-менее нормальным. ??Время, которое мы пережили в 1970-х и начале 1980-х, похоже на первые два срока президента Путина. Все постигается в сравнении, конечно, брежневские времена были не сахар, но, с точки зрения и цензурной, и репрессивной, они были гораздо мягче, чем сталинские и хрущевские. Нефть стояла на высоте, жизненный уровень постоянно повышался. Он ощутимо повышался, если мы посмотрим, что было построено за брежневские времена в Ленинграде – все эти Веселые Поселки, Комендантские Аэродромы, – город увеличился. Метро строилось, голода никакого не было. Два сорта сыра всегда было, в ресторане можно было заплатить рубль, но попасть туда.?

Жизнь людей показана в любимой комедии российского населения «С легким паром» – там все изображено, и все было не плохо.?? Поэтому, когда в 1986 году упала нефть, то это изначально никто особо не ощутил, думаю, кроме начальства. На первый взгляд, к 1986-му – началу 1987 года ничего не менялось: в конце 1986 года гибнет в Чистопольской  тюрьме Анатолий Марченко, в полный рост идет борьба с сионизмом, в 1985-м у меня посадили пару приятелей по каким-то оперативным основаниям, что они были не вполне лояльными. Посадка Корогодского, посадка Константина Азадовского, Арсения Рогинского, Бори Митяшина... Глушили радиостанции сплошь, искоренили самиздат почти, почти не было иностранцев. В общем, андроповский зажим никуда не делся.

Но первые проявления чего-то обнаружились как раз в 1986 году, когда неожиданно то там, то здесь в каких-то советских органах печати начали появляться какие-то неожиданности. Причем они шли не из-за сознательной редакционной политики, а под напором самих журналистов, которые начали смелеть, потому что они, как общественные животные, чувствуют боль истории. То, что называется гласностью, и то, что было провозглашено в 1988 году, а в 1988 году дошло до «твой папа фашист» и «наш поезд в огне», оно начало чувствоваться в 1986 году.? Что такое 1986 год, что такое 2015 год – это реальное ослабление возможности власти задабривать население. Естественно, что тогда возникает вопрос: почему мы должны становиться в угол по первому распоряжению начальства, мы тогда попытаемся этого избежать.

Правила игры потихоньку меняются, и по тем сигналам, которые я слышу в СМИ, и по разговорам моих приятелей я вижу, что появляется новый тип, который мы благодаря вашей журналистке Венере Галеевой знаем. Это тип дальнобойщика, то есть человека, у которого есть георгиевская ленточка, который целиком и полностью поддерживал присоединение Крыма, но который находит в себе смелость протестовать против чего-то конкретного, понимая, какие последствия его ожидают.?? И не важно, с чего конкретного – в 1986 году это началось с движения против дамбы, с защиты памятников, с появлением неожиданных статей Дмитрия Лихачева, с того, что появились так называемые неформалы.

Ключевой является эволюция Ульяны Скойбеды – это важный автор 2015 года. Когда я читаю своих идеологических и эстетических противников, то я вспоминаю строчки Ахматовой: «Я была тогда с моим народом,? там, где мой народ, к несчастью, был». Ульяна Скойбеда – это отчасти мой народ, это часть нашего континуума. Все ее статьи относительно Шендеровича мне казались неправильными, даже оскорбительными, но искренними. Точно так же искренни ее две колонки, снятые с сайта «Комсомольской правды», где она выражает крайнее удивление мудрой внешней политикой нашего руководства, которое имеет непосредственное отношение к инфляции и к ассортименту в магазинах. Недавно я увидел сатирический монолог Михаила Задорнова, даже в Михаиле Задорнове появилась некая рефлексия, и если дело дойдет до Хазанова… уже Кобзон поддержал дальнобойщиков, расследование Навального по Чайке... «Что такое происходит, правовое ли у нас государство?» – спросил Кобзон.?? В 2015 году мы подошли к расколу вот этого 85-процентного большинства, которое никогда и не было единым. Это были совершенно разные люди, и это большинство начинает дробиться, потому что сама эпоха, которая их объединила, – это присоединение Крыма – она уходит на задний план, эта повестка исчерпана.

- Какой самый тревожный для вас итог к декабрю?
 
– У нас вполне латиноамериканистое общество, в котором происходит наследование элит, которое журналистка Винокурова во время пресс-конференции Владимира Путина назвала «элиткой». Конечно, возмущают не только близкие к власти мастера татами, а еще то, что возникает новое дворянство. Простой человек не может простить Чубайсу результаты приватизации, но все-таки он понимает, что приватизация – это то, чего простой человек не выдумал бы. А эти новые вообще неизвестно откуда взялись.

У русского народа вообще такое общинное миронастроение, и на этом было построено огромное количество протестных движений. И вот мы вспоминаем 1986 год: Александр Неврозов снял первого секретаря обкома Юрия Соловьева за то, что он купил подержанный "Мерседес", – это трогало людей. Поэтому это самая чувствительная тема – власть же находится в параличе по этому поводу. Екатерина Вторая бы заявила: у нас манифест о вольности дворянской, у нас теперь есть новое сословие, и графы Чайки имеют право на некоторые угодья, потому что отец их честно служил государю, а у вас, холопы, прав меньше, потому что вы государю меньше служили. Открыто сказать это не могут, поэтому приходиться врать, изворачиваться, и все это видят. Сила Навального заключается в том, что он всегда метко бьет в точку несправедливости, не в какие-то абстрактные права и свободы, а в то, что они воруют государственные деньги, они должны были быть вашими, их у вас украли.
 
- Тут у нас в гостях был Михаил Баркан, который тонко отметил разницу между петербургскими и московскими телевизионщиками. И те, и другие делать телевидение не умеют, но первые по этому поводу рефлексируют, а вторые не парятся.
 
– Я вижу начинавших в Ленинграде и Павла Лобкова, и открытого москвичами ленинградца Ивана Урганта. Есть масса людей, которые прекрасно работали на телевидении в те времена, когда нам еще не присылали вологодцев и москвичей, как это происходит сейчас. Что касается телевидения, то это печальная история. Лучшее телевидение сейчас – это [Фонтанка.Офис], на котором мы сейчас выступаем. На Lifenews ребята стараются, но репутация у них неоднозначная. К тому же города они пока не знают совсем. Что касается Пятого канала, то он не имеет никакого отношения к Петербургу, это московский канал, где есть одна Ника Стрижак, превратившаяся в результате известной эволюции в такую акулу холодной войны, которая производит то же самое, что и Владимир Соловьев, и Петр Толстой на первых каналах. Ника – королева прямого эфира и красавица, но это не значит, что это что-то оригинальное. Такое затаптывание ногами не присутствующего оппонента – это зрелище существует сейчас везде. Телевидения в Петербурге сейчас нет, это можно сказать с совершенной очевидностью.
 
- Один из очевиднейших итогов 2015 года – это тотальный медиацид в Петербурге. Может быть, Петербургу и не нужно было столько СМИ?
 
– У Ленина есть такое выражение, что Россия – это многоукладная страна. Мне кажется, что Петербург гораздо ближе к Хельсинки, чем к Белгороду, и у нас всегда была свобода печати в отличие от Москвы. Такого рода возможности предоставляют только два города в России: Екатеринбург и Петербург.
 
- Почему Екатеринбург?
 
– Потому что живой, не бедный город, с определенным количеством среднего бизнеса, который уже налажен, с малым бизнесом, с трудноорганизуемым полным запретом оппозиции, так же как и у нас. Возвращаясь к вашему вопросу... из журналов у нас, кроме «Город 812», ничего не осталось. Это классный журнал, я его с первого номера покупаю и читаю. Все, что там пишут, мне всегда интересно читать, потому что там пишут нон-конформные авторы и пишут очень хорошо. У нас есть "Деловой Петербург", где я веду колонку, и эта газета была всегда. Это скромное издание, но оно вызывает уважение, потому что это единственная городская газета, которая сохранилась и из которой городские новости можно извлечь. Ну и, конечно, АЖУР.

- Заканчивая разговор о медиа: "Коммерсантъ" хотел открыть собственную радиостанцию. Вы считаете, что это Петербургу необходимо?
 
– Петербургу необходимо то, на что будет продаваться реклама. Я обожал радио "Нева.fm". Но проблема заключалась не в том, что пришел злой Габрилянов, а в том, что если бы они стояли на ногах крепко, если бы реклама шла, то у команды "Невы" были бы более сильные переговорные позиции. При таком телевидении городу, может быть, необходимо круглосуточное новостное вещание, аналог «Эха Петербурга», только более петербургоцентричный, знающий Петербург. Я надеюсь, что вы станете круглосуточным офисом, и мы сможем тут дневать и ночевать..

- Мне кажется, в уходящем году было два главных всплеска городского самосознания: петербургский марш после убийства Немцова в Москве, на Крымском мосту, и уже чисто наша история на Лахтинской улице с Мефистофелем. Эти два сюжета можно объединять?
 
– Характерным сюжетом для города является Лахтинская улица. Понятно, что если происходят какие-то федеральные события, то у нас людей выйдет в 10 – 15 раз меньше, чем в Москве. Зато в Москве по поводу их Мефистофеля столько людей не соберешь. В Петербурге всякая градостроительная ошибка является политическим вопросом, в Петербурге советская власть пала из-за гостинцы "Англетер". Это хорошо. Вторая положительная вещь заключается в том, что у нас раскол произошел гораздо раньше, чем в Москве, – выдвинулись две партии: одна во главе со спикером Законодательного собрания Макаровым, другая – во главе с Полтавченко. Если есть два олигарха, Гусинский и Березовский, или две линии в политике, условно говоря, Глазьев и Чубайс, то у нас, у журналистов, есть разные возможности для торговли.
 
- Сюжет с Мефистофелем конечен. 2015 год подарил нам некую политическую жизнь, особенно с учетом того, что 2016 год – выборный.
 
– У нас много чего произошло, и городская политика появилась. У нас единственный локальный парламент, где есть довольно сильная оппозиция, ни одно начальственное безобразие не обходится без депутатского запроса. У нас появился раскол внутри власти, о котором давно писали, приближаются выборы. Есть успех у братской Чечни, которой "Роснефть" отдала, собственно, нефть этого субъекта Федерации. В увеличивающейся неопределенности регионы будут отличаться друг от друга, потому что у властей не будет возможности заливать это деньгами, а ОМОНом можно пользоваться уж совсем в крайних случаях.

- Власть откровенно игнорирует вопросы о Екатерине Тихоновой, и о Турчаке-младшем, и о Чайках. Действительно, выросло новое поколение талантливых молодых людей, и почему-то это многих раздражает.
 
– Я преподаю в школе, у меня уже 27 было выпусков, и я вижу судьбы разные. Понятно, что самые талантливые из удачливых были те, кто были в вузах, когда мы открывали школу: это поколение основателей "Фонтанки", 1965 года рождения. Их молодость попала на 1990-е, когда можно было очень много сделать самому. Следующее поколение – это те, кто закончил школу в конце 1990-х. Тогда было открыто много высших менеджерских позиций и были возможности для стартапов. Каждый год ситуация на рынке труда, для того чтобы начать какое-то самостоятельное дело, ухудшается. Потому что все эти позиции принципиально начинают передаваться по наследству, так что это рано или поздно должно вырасти в социальную проблему и для детей, и для родителей. Есть Коля, который учился в 209-й школе, потом съездил на годик поучиться в Варшавском университете и вернулся искать работу обратно в Петербург. А есть Петя, который гонял мяч во дворе и чей папа работает в условном "Трансгазе". В итоге Петя получает больше, чем наш Коля, в 12 раз.
 
- Теперь  о культуре. Концерт БГ в июле, который был на "Стереолете", стал чуть ли не программным. В частности, Гребенщиков посвятил песню «Нам всем станет лучше, когда ты уйдешь» понятно кому.
 
– Понятно, что 2015 год есть реинкарнация старого доброго рок-н-ролла. Все начал Шевчук, который пел дальнобойщикам. Это здорово. Открытие цирка – крупное событие, неожиданно "всеми презираемый" министр Мединский совершил единственное правильное кадровое решение. Было много интересных выставок, в том числе выставка Судейкина, и в Русском  музее Федотов был любопытен, и в Эрмитаж кое-что привозили. Я рассматриваю культуру как нечто более широкое, нежели премьеру в Театре на Литейном. Мне кажется, что поколение 30-летних выстроило для себя новый собственный мир, который их устраивает. Меня состояние города очень радует. Малый бизнес умеет приспосабливаться к сложившейся ситуации, ребята меняют ценовую политику. Недавно я вел экскурсию для гидов «Интуриста», которые очень боялись, что они "пролетят". Но неожиданно вот здесь начало играть импортозамещение, упал рубль, и в Выборге не отбиться от финнов, которые приезжают пообедать, заправиться, купить водку. Подтянутся немцы, никуда не исчезнут итальянцы. Я думаю, что мы не сильно потеряем; а отдельно мы выиграем по москвичам, они просто валят косяком.
 
- В завершение беседы давайте по спорту. "Зенит"?
 
– Боаша, несомненно, потрясла эта история с сокращением количества легионеров, а также прочие наши прелести, поля, судейство. И он решил забить болт на этот чемпионат, как-то ему это не стало интересно. Понятно, что легионеры заинтересованы в европейских турнирах. В итоге мы имеем два "Зенита": один на международной арене, другой – здесь, и здесь я не понимаю, что происходит. Я не могу сказать, что у Халка не горят глаза или у Дзюбы – они стараются. А наши европейские товарищи – они профессионалы и дорабатывают контракт. Мы стоим перед грозной развилкой. Один путь заключается в выполнении воли знаменитого манифеста "Селекция-2012", продавать иностранцев и возвращать Петрова, Могилевца, Каннуникова и т.д. Здесь сразу надо сказать, что о медалях нечего и думать. Но как показывает опыт какого-нибудь "Краснодара", при очень хорошем тренере сезона за два-три, обладая ресурсами "Газпрома", можно будет вернуться к медалям, есть такой путь. Второй путь – найти тренера класса Боаша, условного Анчелотти. Такие тренеры есть, они помогут прогрессировать нашим футболистам: мы же видим, как прибавили Дзюба и Шатов. А вот хоккей меня очень огорчает. Я вообще представляю, сколько огорчений у семьи Ротенбергов в концу года. Дальнобойщики и "Платон". Публикация о бойцовской юности Ротенбергов и Владимира Путина. И СКА. Мне хотелось бы передать новогодний привет братьям Борису и Аркадию, их сыновьям Игорю, Роману и Борису.  

Наши партнёры

СМИ2

Lentainform

Загрузка...

24СМИ. Агрегатор