Авто Недвижимость Работа Доктор Питер Афиша Plus
18+
Проекты
JPG / PNG / GIF, до 15 Мб

Я принимаю все условия Пользовательского соглашения

10:32 27.05.2019

Йос Стеллинг: Русские немного не понимают, насколько их культура важна для всего мира

Гость культурного форума знаменитый кинорежиссер Йос Стеллинг в эфире «Фонтанки.Офис» рассказал о своем взгляде на русскую культуру и о том, зачем он сфотографировал президента Путина сзади.

Йос Стеллинг: Русские немного не понимают, насколько их культура важна для всего мира

- Россиян – наверное, я не открою вам секрет – интересует Россия. Скажите, пожалуйста, Год кино в России – для вас это каким-то образом событие? 

– Для меня это, безусловно, интересно. Я когда еще был школьником, мы уже смотрели русские фильмы. Я смотрел, помню, фильмы Эйзенштейна. Мне очень нравился фильм «Летят журавли». Я просто на этом вырос. И конечно, для меня это… Наверное, русские режиссеры – это те люди, которые создали артистическое кино. И поэтому для меня это крайне важно. Безусловно. «Андрей Рублев» – один из самых любимых фильмов моих вообще. 

- Понятно, что кино для вас – это действительно значимая часть жизни. Что касается русской литературы, вы могли бы назвать три наших имени, которые известны не только в России, но и за рубежом, которые формируют культуру? 

– В первую очередь, конечно, Чехов. В Нидерландах или вообще в Европе человек, который хочет заниматься театром, занимается театральным искусством, идет в театральную академию, он прежде всего, конечно, должен знать Чехова. Чехов в Нидерландах – это просто явление, это понятие. Для меня лично очень интересен Достоевский, я его очень люблю. И Александр Пушкин, его лирика для меня сложнее, а вот проза, прозу я обожаю. В Нидерландах огромная русская библиотека. То есть почти вся русская литература переведена на голландский язык. В прошлом году вышло издание переводов Пушкина. Конечно, стихи в переводах всегда сложно читать. И даже они мне нравятся. 






Смотреть в новом окне [Фонтанка.Офис]



- Я не сомневалась, что вы скажете о Чехове. Однако в российском театре Чехов все-таки является вторым именем после Станиславского. Почему в Нидерландах он является первым?

– Мне сложно сказать, почему это, скажем, не Станиславский, а именно Чехов. Ну, просто Чехов для нас  – это настолько само собой разумеется. «Вишневый сад» и все остальные произведения – это просто неотъемлемая часть нашей культуры уже, нидерландской культуры. И я должен сказать, что вот как раз Сергей Маковецкий мне об этом рассказывал, что мы воспринимаем Чехова слишком серьезно. Мы слишком серьезно к нему относимся на Западе. Он мне, например, рассказывал, что Чехов сидел как-то в зале, смотрел, как ставят его пьесу, и говорил: «Это комедия! Что вы делаете? Это комедия!» Конечно, Чехов для нас – это такое божество. Мы, наверное, слишком много вкладываем. 

- Ну, это два великих имени, которые действительно являются гордостью нашей страны. Что касается современного кино, какое кино вы сами любите? Смотрели бы вы, например, «Звездные войны», которые вышли только что?

– Дело в том, что «Звездные войны» – это как раз исключение, приятное исключение. Например, я не пошел бы на «Джеймса Бонда». А вот когда я слышу название «Звездные войны», у меня сразу такие ностальгические воспоминания. Я вспоминаю свое детство. И мне кажется, это непростой очень фильм. Там очень много планов. И эти планы интересны с творческой точки зрения. Поэтому «Звездные войны» – все-таки исключение в современном кинематографе. Я читал в газете сегодня, что «Звездные войны», которые должны выйти, там будет очень много смешных моментов. Например, 30 лет назад, когда вышли «Звездные войны», они все были в определенной одежде, и это все повторялось из серии в серию. И мне говорили, что в этом фильме они шутят над этим, говорят: «Ты что, до сих пор в той же самой одежде?» Это забавно. 

- Вы приехали на культурный форум в город Санкт-Петербург. Скажите, пожалуйста, как бы вы могли оценить это мероприятие с точки зрения его значимости? Насколько оно заметно, скажем так, по ту сторону границы? У нас сейчас много делится на наших, не наших. Вот этот форум позволяет каким-то образом сохранять культурные связи? И как вообще оцениваете роль этого мероприятия?

– Атмосфера на форуме прекрасна, но я все время ощущаю, что Россия – это огромная страна. В Нидерландах у нас все такое маленькое. Мы одна из самых маленьких стран, а вы – самая большая. И поэтому мы всегда в Нидерландах смотрим через границы, мы стараемся всегда слушать, узнавать, что происходит в других странах. В России у меня есть ощущение, что Россия такая, немножко сама по себе, когда я сюда приезжаю, вот это ощущение какого-то величия, обособленности, оно все равно присутствует. Например, мне нельзя шутить о русских, о России, потому что когда это звучит из моих уст, воспринимается немного в штыки. И у меня иногда создается впечатление, как будто русские немножко не понимают, насколько их культура важна для всего мира. Ведь не только литература известна во всем мире, имеет просто ключевую роль. Например, русская музыка, классика, Чайковский, Мусоргский, Римский-Корсаков. Мы все на этом выросли. Для нас это свято. У меня есть ощущение, что русские люди пытаются сказать: «Наше, наше, это наше. Это все себе, себе». 

- Вполне возможно, что-то в этом есть, но шутите и дальше над русскими, пожалуйста. А можете вы нам какую-то шутку выдать в эфир? Потому что в нашем эфире можно все. И вот те шутки, которые вы придерживаете. Может быть, напрасно вы их придерживаете. Давайте пошутим? Не хватает улыбок как-то, смотришь вокруг… Нет? 

– Они почти всегда политические. 

- О, да, здесь с этим сложно. Могут не понять. 

– Сталин жал руки дипломатам и вдруг заметил, что у него пропало обручальное кольцо с руки. И Сталин обращается к Берии и говорит: «Украли кольцо мое обручальное. Пожалуйста, надо выяснить, кто это сделал». Берия пообещал, что найдет виновного. Но Сталин вернулся домой и заметил, что обручальное кольцо лежит в ванной комнате на полочке. Сталин звонит Берии, тут же говорит: «Кольцо нашлось, все, приказ отменяется». Берия сказал: «Слишком поздно, все признались». 

- Мне кажется, что в России все знают этот анекдот. Но не все над ним смеются. Как вы думаете, почему? Почему все меньше людей готовы улыбаться, когда идут шутки вот об этом? 

– Мне кажется, что в последнее время очень многие как-то с ностальгией вспоминают Сталина, и людям хочется какого-то порядка, хочется, чтобы было все спокойно, организованно. И может быть, с этим связано то, что люди уже не улыбаются, а воспринимают это несколько иначе. 

- А чего хотят у вас?

– Я должен добавить, что я совершенно не интересуюсь политикой, не только российской, а европейской тоже. 

- Давайте тогда к форуму перейдем, потому что есть несколько важных историй, как мне кажется, в рамках этого форума. Но, в частности, вы выступили в роли эксперта, например, на показе спектакля «Язык птиц», где были объединены на сцене профессиональные актеры и люди с аутизмом. Мне кажется, что в России эта история не так давно появилась. Насколько это важно? И кому это важно? Может ли это оценить тот, кто не участвует в спектакле? Есть ли у вас какой-то взгляд на эту ситуацию? Быть может, опыт именно европейский?

– Я должен сказать, что аутизм – это крайне интересное для меня явление. И сейчас в Европе им очень много занимаются, очень много уделяют ему внимания. Я даже не знаю, как я должен говорить о аутизме, потому что я аутистов, если честно, считаю более нормальными людьми, чем нас с вами. Но у аутизма есть очень широкий спектр, разные степени интенсивности проявления этого признака. И черты аутизма есть абсолютно в каждом человеке. И для меня самое поразительное заключается в том, что когда мы смотрим на аутистов или какой-то у нас получается с ними контакт, мы все узнаем что-то из себя, что-то свое. Я сейчас готовлю к съемкам новый фильм. Этот фильм будет связан с темой аутизма. Мне очень интересно всегда, потому что когда я разговариваю и общаюсь с аутистом, мне нужно прикладывать очень много усилий для того, чтобы проникнуть в его внутренний мир. Зачастую у меня это не получается. И меня настолько захватывает тема, что я занимаюсь этим. И еще один такой момент, который меня поражает совершенно в аутистах. Это люди, которые умеют удивительным образом концентрироваться на чем-то. Они могут быть сфокусированы на какой-то теме, на каком-то действии настолько интенсивно. Обычные люди так не умеют делать. И меня это завораживает. У меня, например, есть один друг. Его брат аутист, и этот брат… То есть его синдром проявляется таким образом, что брат знает абсолютно все о Бельгии. Живет он в Нидерландах, в Бельгию никогда не ездил, но знает абсолютно все о Бельгии. Расписание поездов бельгийских помнит, всех политиков, абсолютно все. И дело в том, что этот человек ничего не может сделать со своими знаниями. Они неприменимы. Тот, кто разбирается в математике или в физике, он может это как-то использовать в своей профессии. Аутисты – это люди, которые обладают уникальными знаниями, которые никак не могут применить в жизни. 

- 10% аутистов работают в компании Microsoft. И некоторые ученые говорят, что за аутистами будущее. Может ли это быть так? 

– Вот тут я не знаю, не знаю. 

- Скажите, пожалуйста, а как, собственно, общество реагирует на этих людей там? Потому что у нас по этому поводу есть очень много людей, которые просто вообще даже не понимают, что есть такие люди, и, в принципе, не знают, что они живут со своим таким сложным миром и со своими проблемами. Хочется немножечко сравнить ваши ощущения относительно отношения общества к этим людям там. Ну, здесь, не спрашиваю, потому что вы еще, видимо, не успели познакомиться. 

– Я, конечно, не знаю, какая ситуация в России, но, честно говоря, встречал некоторых русских за эти несколько дней, про которых я бы сказал, что что-то в них есть от аутистов. Но это не важно. У нас в Европе начиная с 50-х годов ХХ века постепенно возникало вот это осознание того, что такое аутизм. В 50-е годы это было еще ругательство, кого-то назвать аутистом вполне могло быть оскорбительным, а затем люди стали понимать, насколько это комплексное и интересное явление. И аутизм – это просто интересно. Люди пытаются проникнуть во внутренний мир таких людей, если это родственники, друзья. И они понимают, насколько это многогранное явление, которое может подсветить мир как угодно. Совсем другими красками. И в последнее время в Европе пишется также очень много книг об аутистах, где аутисты – главные герои. Снимается много фильмов. Это вполне естественно, их будет все больше и больше. Дело в том, что мы постоянно играем какую-то роль, когда мы в обществе. И только когда мы приходим домой, мы остаемся наедине с самими собой, мы наконец-то становимся самими собой. Аутисты просто везде такие, какие они есть. Поэтому мне кажется, что они более нормальные люди, чем мы. И поэтому мне как раз интересно то, что аутисты… Мне как раз кажется, что очень важно, что аутисты соприкасаются с обыкновенными людьми. И вот этот контраст… они друг друга взаимодополняют. Это как раз для меня очень интересно. Они могут сделать друг друга лучше. 

- Вы говорили об «Андрее Рублеве». Соответственно, Тарковский – это для вас имя? Но он говорил, что кино – это искусство элитарное. Как вы считаете, оно должно быть элитарным или общедоступным? 

– Дело в том, что я на самом деле считаю, что да, фильмы должны иметь нечто элитарное, стремиться к элитарности. Потому что фильм должен быть всегда чуть-чуть повыше. Если кино смотрят все, и всем оно нравится, и всем оно понятно, это не очень интересно. И тем не менее кино необходимо снимать не для себя. Потому что когда снимаешь кино для себя, лучше сиди дома и даже не выходи на съемочную площадку. Фильмы, на мой взгляд, нужно снимать для зрителя, и всегда понимать, что зритель – очень важный участник съемочного процесса. Я бы на самом деле не удивился, если бы выяснилось, что Тарковский немножечко аутист. 

- Думаю, да. У вас, насколько мне известно, есть два артхаусных кинотеатра. Какая репертуарная политика в них? 

– Мы показываем прежде всего авторское кино, в основном европейское. Русские фильмы тоже стараемся показывать, если есть такая возможность, если они у нас закуплены в прокат. Но, бывает, что показываем американское кино. Но европейцы тоже часто снимают фильмы в Америке. Для меня важно, чтобы фильм начинался с личности режиссера, чтобы это все-таки было авторское кино для наших кинотеатров. Мне кажется, что все фильмы делятся на два типа. Первый тип – это фильмы, которые чуть-чуть идут позади публики. Это фильмы-блокбастеры, на которых зарабатываются огромные деньги. Конечно, без них не могли бы существовать кинотеатры. И второй тип фильмов – это фильмы, которые чуть-чуть впереди публики идут. Это большой риск, на них не заработаешь много денег. Они не всегда успешно идут в кинотеатрах, но они необходимы, совершенно необходимы. И дело в том, что мне кажется, что публика очень важна для фильма, качество публики для качества фильма. И мой опыт подсказывает, что русский зритель – это самый качественный зритель. 

- В одном из интервью вы сказали, что фильм – это игра со временем. И вы часто используете этот прием, «игру со временем». Какое время для вас самое любимое? XX век, XIX?

– Я на самом деле имел в виду несколько иное, когда говорил, что кино – это игра со временем. Я имел в виду, что можно так смонтировать фильм, что какие-то отрезки из совершенно других эпох, они будут неожиданно совмещены с каким-то совершенно неожиданным временем, например, с современным. И зритель попадает вот в эту игру, в этот лабиринт, который придумал для него кинорежиссер. И ни в каком другом искусстве это невозможно. Например, я должен сказать, что для меня также важно расстояние. Например, вестерн – это, по большому счету, конечно, исторический фильм, но не совсем. Потому что форма вестерна, жанр вестерна используется для того, чтобы рассказать эту историю, которая на самом деле очень простая. Это пустыня, это два ковбоя, один из них плохой, он, как правило, некрасивый, на нем черная шляпа, большой пистолет, блестящий. Напротив него стоит хороший, в белой шляпе. И у них очень простая история. Но для того, чтобы ее рассказать, вот этот сюжет нужен, требуется исторический жанр вестерна. Мне кажется, это очень интересно. 

- Скажите, пожалуйста, я узнал, что вы включились в проект добавления в так называемую память мира ЮНЕСКО российских фильмов. То, что не было сделано 20 лет назад. Как так получилось, что Йос Стеллинг отвечает за эту историю и ликвидирует пробелы и упущения наших, видимо, каких-то чиновников? И в этом списке я вижу, что все фильмы – это XX век. Сразу в продолжение ответа на этот вопрос – ждать ли нам фильмов XXI века, может быть, не сейчас, а позже, если они смогут претендовать на то, чтобы в этом списке оказаться? 

– Начиная с конца, могу сказать, что каждые 2 года можно подавать в ЮНЕСКО два новых фильма, если я не ошибаюсь, по процедуре. Поэтому у фильмов XXI века тоже есть шанс попасть в этот список. Можно дозаявлять. Если говорить об этом основном списке, дело в том, что я совершенно не имел никакого отношения к его составлению. Его составляли российские критики, киножурналы, специалисты. Но когда я узнал о том, что эти 15 фильмов не включены в список ЮНЕСКО, я был совершенно поражен. Я решил, что нужно что-то с этим сделать. Я совершенно не понимаю, как такое могло случиться, потому что если какие-то фильмы и должны быть в этом списке вообще, то это должны быть вот эти 15 фильмов. Честно говоря, сначала я не хотел представлять этот список, потому что я думал: «Это российские дела, внутренние дела. Пусть они сами». Но потом, когда я увидел сам список, когда я прочитал, какие фильмы в этом списке, я подумал: «Ничего подобного. Совершенно это не российские дела, не внутренние их дела. Это дела всемирного культурного наследия». Отвечая на ваш вопрос о XXI веке, я должен сказать, что все-таки понятие «культурное наследие» – это историческое понятие. И сейчас снимают, безусловно, очень хорошее кино, но понятие культурного наследия – это все-таки вот эта основа, то, на чем мы выросли. И у нас много современной архитектуры великолепной, но сохранять нужно старую архитектуру прежде всего. 

- Насколько мы знаем, вы сидели сразу за президентом Российской Федерации на открытии. Вы сфотографировали его, сфотографировали его сзади. Почему вы это сделали? И покажите нам фотографию. 

– Я постоянно фотографирую, я целый день фотографирую, поэтому… Но дело в том, что он выглядел совершенно так же, как по телевизору. Совершенно меня не удивило, когда он выступал. Но я, честно говоря, никогда не видел его сзади, и я решил, что это очень необыкновенно. И поэтому я сделал эту фотографию. Почему я всегда фотографирую? Потому что у нас в Нидерландах все привыкли смотреть друг другу прямо в глаза. А например, в России женщины, я заметил, они постоянно смотрят куда-то вниз или вбок, и у меня всегда создается немножко странное впечатление. Поэтому я пытаюсь в этом разобраться, я фотографирую. У меня много разных историй. Я фотографирую не только из-за аутизма. 

- Мы задумаемся и будем смотреть в глаза. Спасибо большое! Мы просто счастливы, что вы нашли-таки возможность к нам прийти в гости. Итак, Йос Стеллинг был в гостях на «Фонтанке.Oфис». Спасибо! 


© Фонтанка.Ру

Справка:

Йос Стеллинг - живой классик мирового кино и обладатель всевозможных кинопремий. Учитель для учителей и автор культовых кинематографических приёмов, он режиссёр-новатор, а его зрители - люди размышляющие. "Летучий голландец"(1995) и "Стрелочник"(1986), по мнению критиков, входят в сотню лучших работ за вековую историю кино. Невероятное достижение для человека, который принципиально игнорирует массового зрителя.

Наши партнёры

СМИ2

Lentainform

Загрузка...

24СМИ. Агрегатор