Авто Недвижимость Работа Арт-парк Доктор Питер Афиша Plus
18+
Проекты
JPG / PNG / GIF, до 15 Мб

Я принимаю все условия Пользовательского соглашения

01:42 17.07.2019

Итоги недели с Андреем Константиновым. В буквах

В пятницу вечером в эфире «Фонтанки.Офис» директор АЖУРа Андрей Константинов обсуждал с ведущей Надеждой Модзалевской перипетии минувшей недели. Еще значимыми казались истории со всплывшими миллионами Елены Скрынник и с неожиданным назначением Сердюкова. Еще всем интересно было слушать мнение умных людей о задержаниях Варвары Карауловой и грустную историю несчастной библиотекарши. Через 12 часов в горах Синая рухнет российский лайнер и оборвет жизни более 200 наших соотечественников. И все события, еще вчера казавшиеся такими важными, станут мелкими на фоне этой трагедии.

Итоги недели с Андреем Константиновым. В буквах

Но все же неделя, до этой черной субботы, была полна своих историй. И то, какой ее увидели постоянные авторы «Итогов», нам кажется по-прежнему интересным. Перед вами – расшифрованная, слегка отредактированная версия пятничного живого эфира. Где нет ни слова об авиакатастрофе, потому что тогда ее еще не было.


Смотреть в новом окне "Фонтанка.ру"



История 1. Таджикский мальчик: смерть по букве закона

Реклама

Н.М.: На нашей с вами родине случилась масса частных историй, на которые сегодня хотелось бы обратить ваше внимание. Одна из таких трагических историй случилась, к сожалению, в нашем городе. Я имею в виду смерть маленького таджикского мальчика Умарали Назарова, который умер 13 октября при невыясненных обстоятельствах. Фабулу можно кратко напомнить. Родители мальчика нарушили миграционное законодательство и незаконно находились на территории России. Вследствие чего они были привезены в отделение полиции, там у них забрали ребёнка, отправили его в больницу имени Цимбалина, и меньше чем сутки спустя медсестра нашла мальчика мёртвым. Дело получило невиданный резонанс. Подключены, по-моему, все. Даже наш премьер-министр Дмитрий Медведев, встречаясь с президентом Таджикистана, пообещал, что это дело будет взято под пристальный контроль. Как вам кажется, несмотря на все эти заявления, удастся ли найти виновных? Или пошумят, а потом всё это просто уйдёт тихо на дно?

А.К.: Найдут, конечно, но малыша это не вернёт. И в этом смысле, конечно, хочется родителям и родственникам соболезнования принести. Вообще, конечно, это совершенно дикая история. И мне непонятно, чем руководствовались сотрудники полиции, которые зачем-то решили отнять грудного ребёнка у матери, даже если она нарушила миграционное законодательство. Мы внутри, у себя, много говорили об этой истории, и с моим другом Вышенковым тоже. Он мне знаете, что рассказывал? "Я вот не понимаю, где, – говорит, – мозги-то были у этих парней? Вот я, – говорит, – когда в милиции работал, ещё в той, в советской... мы, если куда-то там вламываемся и если только видим, что беременная баба…"

Н.М.: …Наверное, женщина всё-таки.

А.К.: Ну, в данном случае он имел в виду женщину не очень хорошего поведения. Я всегда так думал: «Вот она беременная, и как ты с ней работать собираешься? На неё не гавкнешь, не шикнешь, ногой не топнешь, давления не окажешь, даже если ты знаешь, что это перекупщица краденого, к примеру. То же самое касалось матерей с грудными детьми. Потому что это особый случай, и никому не хочется потом в собственных глазах чудовищем выглядеть. 

Н.М.: Вполне ведь возможно, что сотрудники действовали из благих побуждений.

А.К.: Благими намерениями…

Н.М.: Собственно, они вообще нарушили какую-то процедуру?

Реклама


А.К.: Я не знаю, вот как раз с этим юристы сейчас должны разбираться. По поводу того, что, по формальным каким-то признакам, было правильно или неправильно. Но понимаете, как Гёте написал: «Суха, мой друг, теория всегда, а древо жизни пышно зеленеет». В том смысле, что законы законами, и даже если ты формально где-то там, по букве закона, прав... Но мне трудно представить себя, например, на месте человека, который отдирает малыша, значит, от матери. Таджичка она – не таджичка, говорит она по-русски или не говорит. Ну, братцы вы мои, разве ж можно вот так мать с ребёнком разлучать? 

Н.М.: Никто ещё и не верил в столь трагический финал. 

А.К.: Здесь должны, конечно, патологоанатомы сказать своё слово. И возможно, непосредственно в смерти нет чьей-то там вины. Хотя опять же, надо было спросить, есть ли у него аллергия на что-то, какие препараты дают ему. Потому что, насколько я знаю, это был не самый простой случай. У этой пары долго не было детей, и они вроде как, собственно, лечились по этому поводу…

Н.М.: Как может быть «долго», там матери двадцать один год. 

А.К.: Надя, я не знаю. Я просто слышал, что якобы они приехали в Петербург решать эти вопросы, у нас-то в этом смысле очень продвинутая медицина. И это был долгожданный ребёнок, которого они смогли вроде как благодаря приезду в Санкт-Петербург сначала получить, а потом – благодаря нашему же дивному городу – потерять. И я просто хотел бы, ну не знаю, обратиться что ли ко всем ребятам молодым, которые в полиции работают: вы поймите, вы сейчас – власть. Но потом вы будете вспоминать и хорошее, и плохое. И те из вас, у кого есть совесть, так сказать, не берите вы на себя лишнее, от чего потом не докаяться до конца жизни. 

Н.М.: Вам как кажется: виновных найдут или их, скорее, назначат? 

А.К.: Надя, я скажу так. Несмотря на то, что высказывались самые разные дикие версии…

Н.М.: Да, вплоть до забора органов…

А.К: Я не думаю, что здесь какая-то такая ужасная конспирология. Я думаю, что это результат трагического стечения обстоятельств. Так получилось. От этого трагедия не становится меньше. Она получила, в общем-то, международный резонанс. Поэтому, конечно, виновные будут и найдены или назначены. И видимо, будет какая-то показательная порка. Но всё равно нужно сказать и вот ещё о чём. Нелегал, находясь в чужой, даже дружественной, стране с грудным младенцем на руках, он всегда в зоне повышенного риска. А если вы хотите обезопасить своего ребёнка, ну старайтесь, чтобы всё было по возможности {спокойно вокруг}. Потому что, понимаете, полиция, полиция, она везде полиция. Как и армия, это инструмент насилия. И от них ждать, что они там будут умиляться, не стоит. 

История 2. Варвара Караулова, революционерка в хиджабе

Н.М.: Давайте продолжим про злодейства. Благо, на этой неделе {их было немало}. Перенесемся из Петербурга в Москву. Там студентка философского факультета МГУ Варвара Караулова (теперь она, правда, Александра Иванова), которая буквально до вчерашнего дня считалась жертвой вербовщиков запрещенного в России "Исламского государства", теперь сама оказалась в следственном изоляторе. Накануне дома у нее был проведён обыск, и в компьютере у девушки была обнаружена свежая переписка с экстремистами. Если вина её будет доказана, то ей «светит» до десяти лет тюрьмы. 

А.К.: Даже больше. Там вопрос не столько контактирования с террористами, сколько участия в цепочках вербовки. А это уже такая недетская история совсем. И я вам, Надежда, скажу так. Когда ещё из Турции её папа вытащил, я тогда еще посмотрел, как она в хиджабе по салону самолёта шастает, и подумал: девка-то порченая. Она так сильно нырнула в это всё и до мечты тогдашней своей так и не дошла. И это демонстративное возвращение в хиджабе говорило о том, что она не смирилась. Я уже говорил, что идеология халифата очень опасная. А в человеческой природе заложено такое вот стремление к романтическому порыву, к яростной борьбе за правое дело, к увлечённости тем, что в настоящий момент многие окружающие тебя люди не разделяют. Я просто проиллюстрирую свои слова историческими примерами, если вы мне позволите.

Н.М.: Да, конечно.

А.К.: Вспомним Великую французскую революцию. Там были такие интересные героини. Например, была такая Теруань де Мерикур. Знаете её?

Н.М.: Нет.

А.К.: Ну и зря. Девица была ужасно интересная. Она участвовала в штурме Бастилии. Она сидела, по словам очевидцев, верхом на пушке с саблей в руке. И вот таким, так сказать, бодряком она к Бастилии ехала и участвовала в штурме крепости. Она и за права женщин там боролась, хотя сами отцы этой Великой французской революции вовсе не были склонны бороться за права женщин. Многие как раз считали: мол, «тётки, сидите дома, так вам лучше». Была еще такая Олимпия де Гуж. Обе дворянки, между прочим. Так что это не удел каких-то там маргинальных классов, это как раз очень часто юноши и девушки из очень приличных семей. Олимпия де Гуж даже написала декларацию прав французских женщин. Но обе они окончили не очень хорошо, надо сказать. Де Мерикур и де Гуж поддержали фракцию жирондистов, и, естественно, когда потом якобинцы сказали «ша», Олимпии де Гуж просто отрубили голову, и на этом кончилось ее прощальное танго. А де Мерикур – её чуть было не растерзали своими же руками женщины-якобинки, и она в итоге сошла с ума. 

Н.М.: В общем, все умерли.

А.К.: Теперь возьмем  тысяча восемьсот семьдесят первый год. Парижская коммуна, масса женщин уже участвует в этом, а это – с точки зрения высших классов – пролетарское восстание. И там были две русские героини, в этой французской коммуне. Одной была Анна Корвин-Круковская – она известна тем, что её Достоевский любил, замужество ей предлагал.

Н.М.: Она сделала другой выбор.

А.К.: Она какие-то рассказики писала, он их публиковал, трали-вали, но она сказала: «Нет, нет, не хочу. Хочу в Париж, в коммуну»…

Н.М.: "…Хочу в революцию!"

А.К.: И вышла она замуж за француза, Виктора Жаклара, и вместе с ним издавала революционную коммунарскую газету «Ля Сосиаль». Она была, между прочим, дочкой генерала русского, вот эта Корвин-Круковская. Другая героиня французской коммуны, Елизавета Кушелева, была дочерью помещика русского, сбежала во Францию, там бурную деятельность развила, несмотря на то, что ей было двадцать лет, в общем, примерно столько, сколько этой Карауловой-Ивановой. Более того, она была ранена на баррикадах, выжила, сумела вернуться в Россию, дальше у неё какая-то совсем мутная биография. Но что интересно, в 2006 году в Париже назвали в её честь площадь. То есть теперь в Париже есть площадь, названная именем девушки, которую похожие бесы раздирали, так сказать. И если вы посмотрите дальнейшую историю русского революционного движения, то там море было этих бомбисток-курсисток, часть которых погибла, часть в революцию вынесло. Мы в нашем историческом журнале «Ваш тайный советник» делали спецвыпуск, где касались биографий некоторых дам, которые успешно совмещали секс, революцию, писательские какие-то потуги и…

Н.М.: …И рок-н-ролл.

А.К.: И рок-н-ролл. Это было, в общем, свойственно мятущейся русской девичей, женской душе. Это нашло отражение в разных литературных образах. Вспомните Дашу из «Хождения по мукам», которую по России кидало. И ей, помните, поп-расстрига, когда выслушивал её одиссею, вынес такой любопытный вердикт: «Вы, Дарья Дмитриевна, либо святая, либо дура». И очень многие, к сожалению, эти мятущиеся русские женщины либо святые, либо дуры. Всё в одном флаконе, перед употреблением взболтать, понимаете?

Н.М.: А на чём основана ваша такая убеждённость в том, что Варвара Караулова принадлежит именно к этому клану революционерок?

А.К.: Похожа.

Н.М.: Почему мы не можем рассмотреть другую версию? Я далека от мысли о том, что у нас на дворе тридцать седьмой год, но я вполне допускаю, что наши правоохранительные органы, тем более в сегодняшней ситуации, со звероподобным рвением могут бороться с экстремизмом и вот такими методами. Что-то у неё нашли в компьютере? Сейчас в компьютере в почтовый ящик может залететь бог знает что. Да нам с вами предъявили фотографию какого-то молодого человека…

А.К.: Нам её предъявили ещё в первой части этой незабываемой драмы с этим возвращением в хиджабе. То, что она ушибленная этими исламскими делами, – это несомненно совершенно. И мне трудно заподозрить наших фээсбэшников в том, что это бразильский маскарад. Там такая система вербовки и такая система соблазна! Понимаете, это же коммунисты ислама. Как коммунизм затягивал в себя все эти социалистические идеи, ведь позже в Европе очень многие дети богатых родителей ринулись в «красные бригады», в левацкие террористические организации Германии, Италии, Франции. А кто такая Караулова была? Она была отличница, она была студентка философского факультета. Посчитать её дурой, отличницу с философского факультета…

Н.М.: Ну, правда, там второй курс только.

А.К.: Ну всё равно, надо поступить туда, понимаете, это всё-таки элитарное учебное заведение – философский-то факультет! (Ну, правда, у нас всегда говорили, что на философский немножко чиканутые идут. Они разные книжечки читают, такие, от которых потом  -беньк -, соскакивает рычажок, и пошло-поехало... Ладно, бог с ним, с моим мутным, страшным прошлым.) А философия и идеология "Исламского государства" она чем страшна? Они говорят: «Мы будем строить рай на земле, город счастья, где все будут жить по справедливости, где Аллах всех будет любить и защищать и беречь. Только сейчас нужно повоевать с теми, кто мешает осуществиться этой мечте». Опасность идеологии халифата в том, что туда бегут не ублюдки, не негодяйки, не твари, которые не знают, куда свои злые пульсы деть. Туда бегут хорошие дети, которые видят несправедливость этого мира и хотят участвовать в его переформатировании. Они верят в это обещание. 

С идеологией невозможно бороться только ударами военно-космических сил при поддержке армии Башара Асада. С идеологией всегда можно бороться только идеологией. А если мы этой идеологии противопоставляем свою идеологию, то как с ней уживаются те факты, что мы хватаем и отнимаем детей у таджикских матерей или арестовываем библиотекарш? Это ее провалы. Потому что на таких примерах доброе, горячее сердце Вареньки Карауловой съёжится, скорбеть начнёт. И кинется она туда, где, как ей кажется, знают ответы на вопросы и рецепт лечения таких вот язв общественных. 

История 3. Библиофобия, или «Презумпция невинности»

Н.М.: А какое впечатление у вас складывается по поводу Натальи Шариной, директора библиотеки, которую задержали за экстремизм? То есть из одних источников поступают сведения, что якобы прокуратура готовит указание о закрытии этого уголовного дела, а с другой стороны, адвокаты Натальи Шариной просто не могут её найти, непонятно, где она находится. 

А.К.: Давайте я по пунктам буду отвечать, чтобы была понятна моя непростая позиция, но для меня достаточно органичная. Значит, первое. Нравится ли мне, когда в нашу страну завозит всякая бандеровская сволота свою вот эту вот литературу, про великую Украину, про то, про сё, про печенье к чаю? Нет, мне это не нравится. 

Н.М.: А вы, опять же, убеждены, что какая-то, так сказать, «бандеровская сволота» завезла…

А.К.: Литературка там имелась, безусловно. 

Н.М.: И появилась она…

А.К.: Я сказал – это первое. Но я не сказал второе. Нравится ли мне, когда сажают за книжки? Нет, мне не нравится, когда сажают за книжки. И даже за те, которые мне не нравятся. Потому что попахивает это, конечно. Когда сажают за книги, это всё-таки отдаёт, понимаете, и тридцатыми годами в Германии, и Россией середины двадцатого века. Мне не нравится, когда сажают за книжки, даже если эти книжки мне не нравятся совсем, неважно, какие они и в какую сторону. Вопрос сложный, потому что мне могут возразить: как быть с «Хизб ут-Тахрир»? Или как быть с литературой, с халифатовской той же, переведённой на русский язык? А как это – и здесь книги, и здесь книги. За одни сажаем, за другие не сажаем. Я скажу честно: я бы ни за какие книги не сажал. Я бы и «Майн кампф» не запрещал. Не потому, что я согласен хоть в какой-то мере с Алоизычем. Просто мне кажется, что не надо пытаться замазывать прыщи. Не надо недоверять собственному народу, что, мол, народ такой дурак, что его игрой на дудочке можно заворожить, и он – раз! весь и пойдёт. Нам надо уметь видеть первоисточник, в том числе чтобы этот первоисточник разоблачить. Чтобы иметь возможность полемизировать, в конце концов, с этими завиральными идеями. Если ты совсем ничего не знаешь про Бандеру и факты его биографии, то что ты можешь говорить? Ты можешь только голосить и говорить, что он – всемирное зло. 

Н.М.: Ну или наоборот, кто-нибудь расскажет, что он – всемирное добро.

А.К.: Не надо бояться никакой литературы. Может быть, это не должно касаться несовершеннолетних. Потому что несовершеннолетние бывают неустойчивы в своих  восприятиях действительности. Как мне одна девушка сказала недавно: «Вы ничего не понимаете, у меня презумпция невинности». Может быть, им и не надо сложную украинскую и любую другую литературу читать. 

Далее по пунктам. Нравится ли мне, когда задерживают за литературу женщин, у которых на руках нет крови, в руках которых нет оружия, женщину, которой пятьдесят восемь лет?

Н.М.: И которую доводят до сердечного приступа.

А.К.: Был там криз гипертонический или сердечный приступ, или просто женщина очень сильно расстроилась, я не знаю. Мне кажется, что это свинство в любом случае. Я вообще знаю, что моя страна гордая, красивая и храбрая. И когда офицеры или те, кто называет себя офицерами, начинают воевать с женщинами не первой молодости, заковывать их в железо и тащить в узилище богомерзкое, то возникает брезгливое чувство. Что вы творите, в конце концов? Она что, уйдёт через подземный ход? Зачем вы месседж такой хотите послать? 

Н.М.: А этот месседж кому?

А.К.: Месседж в какой-то степени понятный. У нас же как: «А вот они там тоже всё запрещают, не пущают, и так далее». 

Н.М.: Помните, вроде как не так давно гремели страсти по поводу домохозяйки из Брянска, Светланы Давыдовой, которая была тоже задержана…

А.К.: И в конце концов пришлось извиняться, выпускать…

Н.М.: Ситуация была богомерзкая и глупая. 

А.К.: Действительно. Потому что действуют по принципу «лучше перебдеть, чем недобдеть», потому что если ты перебдишь, то тебя поправят старшие товарищи, пожурят мягко, но если ты, падла, недобдишь… Это будет другой разговор.

Н.М.: Да, и поэтому надо было потерять там головы, поверить, что мать четверых детей принимает участие в заговоре.

А.К.: Следующее, что мне не нравится в этой истории категорически: вы вот задержали пятидесятивосьмилетнюю библиотекаршу, как это кто-то тут недавно шутил: «Зоофилия карается, теперь до библиофилов добрались». И ещё шутят: «Когда же уже арестуют начальника Киевского вокзала. Тоже там не всё так просто, раз вокзал Киевский». Но меня удивляет: а почему до сих пор не задержаны сотрудники таможни, которые пропустили всю эту литературу в столицу нашей с вами, Наденька, родины – город-герой Москву? Она же не была заброшена цэрэушниками на парашютах! Вы чего, ребята? Вы начинайте с главных каких-то приоритетов. Ну и с самих себя. Вы же говорите, что это продолжалось несколько лет. Братцы, у вас тут ядовитый газ секретный выделяет население, а вы только чухнулись в конце октября, здрасьте-приехали, поздравляем с большим успехом. 

История 4. Миллионы Скрынник, или Скомпрометируй себя сам

Н.М.: Давайте, Андрей, поговорим про ещё одну несчастную женщину, вы её тоже наверняка знаете, и найдёте несколько тёплых слов, чтобы прокомментировать следующее событие. Имею я в виду Елену Скрынник. Постигла тут большая…

А.К.: Прямое отношение это имеет к Сирии эта история, вот сейчас объясню, какое. 

Н.М.: Большая неприятность постигла партию «Единая Россия», которой, фактически после информации прокуратуры Швейцарии, пришлось в спешном порядке…

А.К.: Партию в последнее время просто преследуют какие-то {неприятности}… Красногорский стрелок тоже был видным единороссом…

Н.М.: …которого все потеряли из виду, и потом они его быстренько исключили. Теперь вот, значит, Елену Скрынник исключили. Правда, она до сих пор отказывается, до сих пор считает себя членом партии «Единая Россия», и не признаёт какой-то своей {вины}.

А.К.: Формулировочка, конечно, интересна, с которой её исключили. «За утрату связи с партией», да? Это напоминает мне анекдот сталинских времён, когда политические сидят в одной камере, и один говорит: «А тебя за что посадили?» – «А меня нкавэдэшник на допросе спрашивает: ты как с женой спишь, справа или слева? Я говорю: справа, ну меня за правый уклон и посадили». – «А тебя за что? А меня за левый уклон». – «А тебя?» – «А меня за центризм». Те как начали ржать в камере, а один сидит и не смеётся. «А ты чего не смеёшься? – Я не женат. – А тебя-то тогда за что посадили? – Меня за связь с кулаком и растрату семенного фонда». 

И про семенной фонд – это прямое отношение к тётушке Скрынник имеет, она же была министром сельского хозяйства. Я говорил, что эта история имеет прямое отношение к Сирии. И вот почему. В Дамаске было такое учреждение, куда до войны очень любили ходить с детьми. Называлось оно по-арабски «Хадыка тульвахайнат», Наденька, в дословном переводе с арабского языка значит «сад зверей». Ну а на самом деле это означает зоопарк. Так вот, у нас что Скрынник, что Сердюков со своей Васильевой, это все «Хадыка тульвахайнат». Мадам надо было исключать из партии «Единая Россия», не когда какая-то швейцарская газетка написала об каких-то там миллионах, которых, как она говорит, у неё нет. Потому что на Лазурном берегу, там не принято с миллионами жить, там беднота, голь перекатная, шваль разная отирается на мысе Антиб. Если вы такие патриоты из «медвежьей» партии, то {исключать ее надо было} за то, что ты, министр российский, живёшь во Франции, которая «Мистраль» не отдаёт!  Они должны думать о трёх вещах: чтобы войны не было, о благе России, и чтобы партия сияла, как солнце и как пятак начищенный. Вот Дзержинский Феликс Эдмундович, интересный был дяденька, он говорил такую фразу: никто и никогда не сможет скомпрометировать коммунистов, если только сами коммунисты не скомпрометируют себя. Если его перефразировать, товарищи единороссы, никто и никогда не скомпрометирует вас лучше самих себя, что вы и делаете постоянно своими красногорскими стрелками и бывшими министрами сельского хозяйства. У которых то ли есть миллион, то ли нет миллиона, как говорится, науке это неизвестно, на начальную скорость полёта пули не влияет никак. 

История 5. Сердюков и гибель римской империи

Н.М.: Мы с вами точно не знаем, приложила ли руку партия «Единая Россия» к новой должности бывшего министра обороны Анатолия Сердюкова…

А.К.: …Ай, красава какая!

Н.М.: но мы точно знаем, что он получил новое назначение. Теперь он будет трудиться на посту индустриального директора по авиационной промышленности госкорпорации «Ростех». Будем желать успехов на новом поприще?

А.К.: У меня яростная открытка есть в кабинете, стоит на видном месте, мне один такой серьёзный, занимающий суровый пост чиновник подарил. Причём, она самодельная, открытка эта, он сам её сделал…

Н.М.: Кружок «Умелые руки» у вас там.

А.К.: Там такая газета на столе, стакан с водкой, а на стакане – большущий ломоть хлеба с красной икрой. А на газете заголовок читается: «Газпром своих не бросает». Люблю эту открытку. Я иногда в периоды какой-то душевной смуты посмотрю на неё, и мне снова становится хорошо, понимаете. Своих бросать нельзя. Дело в том, что я неоднократно в нашей программе объяснялся в любви к Сердюкову и евоной Васильевой, и хочу сказать, что продолжаю любить эту парочку своим холодным ленинградским сердцем. 

Н.М.: Как вам кажется, это новое назначение – оно свидетельство чего? Почему люди, ответственные за принятие подобных решений, абсолютно плюют на то мнение, которое они своими действиями порождают в обществе? Вам кажется, что до нас вообще нет никакого дела? Ладно, почему господин Сердюков соглашается, он же понимает, какой это будет иметь общественный резонанс?

А.К.: А мне кажется, ему всё равно. 

Н.М.: Или ему не икается совсем?

А.К.: Мне кажется, что после того позора, когда он был низринут в Тартар со своего Олимпа, его вообще мало чем можно пронять. Если вообще ему известно, что такое «стыд». Тут я не уверен как бы. Что касается вот этих небожителей, то мне кажется, они плюют на общественное мнение.

Н.М.: Ведь речь идёт всё-таки о государственной корпорации, речь не идёт о частном бизнесе, куда этот человек отправляется трудиться. Или может быть, всё настолько обмельчало здесь, что он стал востребован, как специалист?

А.К.: Это беда, если востребован, как специалист авиационный. И мне кажется, что им действительно наплевать. Просто в силу того, что погалдят и перестанут.  Знаете, был такой римский император, Тиберий кажется. И ему принадлежит эта фраза: «Пусть ненавидят, лишь бы подчинялись». Большой, кстати, был поборник закона. Это при нём начались клановые истребления, и когда уничтожали семью одного  сенатора, там была его малолетняя дочка, она была естественно девственницей. А был закон, по которому девственниц нельзя было казнить. Так вот эту девочку изнасиловал сначала палач, чтобы она перестала быть девственницей, а потом её убили, конечно, чтобы всё было по закону.

Н.М.: Чтобы буква закона была соблюдена.

А.К.: Закон же! Нельзя, чтобы он нарушался. Нельзя убивать девственниц, значит, надо сделать, чтобы не была девственницей. Вот эта его фраза «пусть ненавидят, лишь бы подчинялись» и страшная его смерть, и страшный его преемник, потому что его сменил Калигула, весело было там, в Древнем Риме. Мне кажется, что что-то такое древнеримское у нас здесь иногда проявляется. Неслучайно ведь любят голосить «Москва – третий Рим, четвёртому не бывать», так вот те, кто блажит вот этими вот идеями, что Москва – третий Рим, а четвёртому не бывать, они должны очень хорошо понимать тогда, как и почему погибла великая Римская империя. А погибла она, в первую очередь, потому, что элита перестала выполнять основную свою функцию – подавать нравственный пример. И статуи стали устанавливать не военачальникам и тем, кто мечом расширял границы империи, не поэтам и философам, а гетерам и гладиаторам. Кончилось всё достаточно тяжко, хотя, надо сказать, помирала империя долго. 

Н.М.: Поживём – увидим.

История 6. Сирийский покер

Н.М.: Давайте выйдем за пределы нашей необъятной родины с её новостями, и посмотрим на Сирию. Вернее, на Австрию даже. В Вене встретились сильные мира сего, чтобы попытаться в очередной раз определить грядущее Сирии.

А.К.: Не такие уж и сильные там некоторые.

Н.М.: Статус некоторых меняется.

А.К.: Судя по тому, что появился министр иностранных дел Ирана в этой компашке, то я скажу, что это такой тектонический сдвиг. Потому что до того, особенно саудиды, они всегда говорили «мы с этой шиитской сволочью никогда в жизни…»

Н.М. …сидеть не будем за одним столом».

А.К.: «За кого вы нас принимаете, мы тут все такие расписные», и так далее. Врут, потому что, на самом деле, не то, что с шиитами, саудиды, когда им нужно, они… Вы простите меня, но вся вот эта шобла Южного Ймена -  там вообще одни безбожники-марксисты были. Потом они снова суннитами стали. Они с ними не то, что за один стол, они дела вместе бодяжили, понимаете. Так что, когда сильно припрёт, и с шиитами, и с коммунистами, и с евреями, ничего, нормально, перемелется. Я вообще скептически относился раньше к тому, что возможен какой-то быстрый процесс политического урегулирования в Сирии. И вот это, наверное, первый добрый знак. Я бы сам ещё пять дней назад усмехнулся, если бы увидел такое в каком-нибудь художественном фильме. Но это ещё раз говорит о том, что все политики невероятно циничные люди. И, конечно, это говорит о том, что действия нашей группировки в Сирии, вместе с асадовскими войсками, они оказались более успешными, чем я даже мог предполагать.

Н.М.: Хорошо, вот приглашение за стол переговоров Ирана, оно вот каким образом изменит ситуацию в Сирии? В Сирии, в мире, в галактике?

А.К.: Вы понимаете, почему Иран-то пригласили? 

Н.М.: Честно говоря, не до конца.

А.К.: Рассказываю. Значит, наземная операция. Мы всё время говорим про войска Башара Асада, но там ещё присутствуют и иранские войска. Причём, в достаточно большом количестве, кроме того, там присутствует «Хезболла», это тоже шииты, ливанские, у которых собственно снабжение – иранское. Некоторые вообще считают это иранским подразделением в Ливане. Неважно. Но вот этот иранский, шиитский фактор в Сирии, он тоже оказался весьма и весьма существенным, мягко говоря, до того, что уже пошла речь, не то что там Хам -  и Халеб, и Идлиб уже. Уже стали поджимать к турецкой границе. Там уже {накрываются} мечты турок, что у них будет своя стокилометровая зона вглубь Сирии.

Н.М.: То есть, турки уже так не думают?

А.К.: Турки вообще очень плохо обо всем этом думают. Эрдоган – он вообще истеричка, он переругался со всеми. Но, надо сказать, у него есть основания – всё идёт не так, как задумали в Анкаре, и лично он напридумывал себе. По курдам его никто не хочет понимать и слушать, по ситуации в Сирии, тоже. Ну да, Меркель пообещала три миллиарда на эти лагеря беженцев, но… 

Н.М.: …но это не то, на что он рассчитывал.

А.К.: Ну вообще не то. Как союзники по коалиции себя ведут по отношению к Турции, это действительно… Есть такой анекдот: «Мыкола, ты шо, абыдывся», -, я бы тоже обиделся на его месте. Поэтому я вам скажу – это серьёзнейший такой признак, скажем так. Это как поплавок такой выскакивает на поверхность, мы понимаем, что там очень серьёзная рыбина гуляет, мы не можем сказать ни размер этой рыбины, ни название её, но это очень-очень серьёзно. И это не гарантия. Они могут переругаться все снова и разбежаться, потому что все нервные, все такие из себя. Но я скажу так – американцы, похоже, очень устали от этого. 

Н.М.: Если они согласились на то, что Асад на некоторое время должен остаться?

А.К.: Согласились не садиться голой задницей на раскалённые гвозди. Просто деваться им некуда. До них просто доходить стало постепенно, что дело точно не в Асаде. Вот показываем: убираем Асада, и что, и с кем ты? С этими генералами из свободной сирийской армии, которые сейчас одно говорят, через шесть часов – другое? То они отвергают помощь России, то они соглашаются на помощь России, люди такие интересные, у них в лезгинке сорок четыре колена. Есть хорошая пословица: «Восток – дело тонкое, но не тоньше денежной купюры». Это все та братва ещё, особенно те, кто присягу нарушают, туда перебегают, сюда перебегают, дальше их несёт, как правило, дальше они могут уже сто присяг дать, как говорится, кому бы присягнуть, лишь бы наливали да платили. 

Поэтому американцы устали, они понимают, что что-то надо делать, как-то надо из этого всего потихонечку выбираться. Не понимают как. Совершенно завязли. Говорят про какую-то свою сухопутную операцию и от ужаса потеют, потому что не хотят они никакой сухопутной операции. Спецназ у них работает там свой, за авиацией ходит немножко, но вот спецназ – это же диверсионно-разведывательные операции, как правило, спецназом ты много не навоюешь, это только в кино там, спецназ идёт, и всех съели вообще. А так – ну что спецназ? Группы по 30-35 человек, что уж там такого военного они могут сделать? А ситуация ещё хуже и хуже становится. На сегодняшний день восемь-девять крупных группировок, в которых там тысячные подразделения, они плохо контролируются, постоянно мимикрируют, трусами обмениваются, то с Халифатом, то с ан-Нусрой. Но там, Надя, есть еще мелкие банды – больше тысячи группировок, А это кранты, ребята. С таким количеством уже ничего не сделаешь. И пусть пятьдесят-сто человек такая группировочка. Но я вам скажу: на своей земле, вот эти пятьдесят-сто человек решают вопросы. И они по эффективности на своей земле, как группа глубинной разведки спецназовской. Потому что они все всё знают, где чего, куда высунуться, куда пульнуть, где что отравить, какой колодец взорвать. Им за этим в космос не надо обращаться, за данными космической разведки. И вот их больше тысячи, и сколько их на самом деле, никто не знает. 

Н.М.: Ну а что всё? Хорошо, лидеры стран, которые в Вене заседают, они туда примерно с таким же настроением приехали, с каким вы сейчас тут сидите?

А.К.: Они прагматики. Я думаю, что я понимаю, они понимают лучше, ну или должны понимать. Другое дело- признавать официально. А между собой, если без дураков, они должны понимать. Другое дело, что сейчас начнут соревноваться. Сейчас тендер концепций пойдёт. Есть несколько концепций, скажем так, уже не кризисного, а пост-кризисного варианта. Одни говорят: мы хотим единую Сирию, чтобы была, как была. И там квотирование постов, должностей, назначений, друзам это, алавитам это, суннитам это….

Н.М.: По ливанскому сценарию.

А.К.: По ливанскому сценарию, совершенно верно. Но это натыкается, с одной стороны, на нежелание, допустим, саудидов видеть сценарий в чистом виде ливанский. А это ещё натыкается на то, что в целом на Ближнем Востоке происходят очень серьёзные процессы, которые касаются вообще всех. Там такой глобальный перекрой идёт. Там трещат по швам все границы, по линейке проведённые после Первой мировой войны. Это сделали по принципу «разделяй и властвуй», совершенно не принимая во внимание сложность этно-конфессиональных отношений внутри этих территорий, и заложили туда много разных бомб, которые должны были рано или поздно рвануть. И одна из этих бомб фактически уже рванула, это курдская. Потому что курды уже очень сильно отвязались на все верёвки, они уже видят конечную цель, они говорят, «нет, ребята, Курдистан – будет, хотите вы этого или не хотите», а у них в руках оружие, а у них в руках нефть иракская, у них в руках средства массовой информации. Им кто только не поставляет оружие наперегонки. Ладно американцы, но наши тоже, пусть не впрямую… 

Н.М.: А развязка-то этой интриги, она близка?

А.К.: Мне бы хотелось сказать, что близка, но боюсь сглазить. Она возможна. Она возможна, но вы понимаете, одно дело, когда все собрались с искренним намерением решить вопрос с вот этой язвой, то тут и можно было бы, потому что компетенции бы, в принципе, хватило, но тут ещё каждый норовит нагнуть другого, и как это сказать, и дрюкнуть впопыхах, без этого никак. И поэтому все друг другу не доверяют, поэтому никто друг дружке спиной не поворачивается, и не расслабляется. Поэтому в этом смысле, у кого раньше нервы сдадут. У нас же тоже головокружение от успехов наступает очень часто. Я боюсь, что какие-то успешные действия, они могут подтолкнуть к тому, что в азарте захочется…

Н.М.: …съесть ещё кого-нибудь?

А.К.: Хапнуть ещё чуток, раз так оно всё, раз карта так попёрла, раз до бубей дошло. 

Н.М.: Будем надеяться, что так не произойдёт. Мы ещё к этой теме вернёмся, потому что она получается такая долгоиграющая, а сейчас будем прощаться.


© Фонтанка.Ру

Наши партнёры

СМИ2

Lentainform

Загрузка...

24СМИ. Агрегатор