Авто Недвижимость Работа Признание & Влияние Доктор Питер Афиша Plus
18+
Проекты
JPG / PNG / GIF, до 15 Мб

Я принимаю все условия Пользовательского соглашения

18:55 12.11.2019

Диалоги о запретах: Микки Маус против Винни-Пуха

В Открытой библиотеке политики, журналисты, общественные деятели, разбившись на пары, сошлись в поединках. Отдельные ораторы едва не перевели словесные бои в самые настоящие. Спасибо не на кулаках, а на стаканах с водой. Причём досталось слушателям. В пылу споров "Фонтанка" услышала, что "Эхо Москвы" обижает журналистов и прогибается перед властью, Ходорковский готовит новый медиапроект с бывшей "Лентой", а Микки Маус с Белоснежкой воспитали поколение моральных уродов.

Диалоги о запретах: Микки Маус против Винни-Пуха

В Открытой библиотеке политики, журналисты, общественные деятели, разбившись на пары, сошлись в поединках. Отдельные ораторы едва не перевели словесные бои в самые настоящие. Спасибо не на кулаках, а на стаканах с водой. Причём досталось слушателям. В пылу споров "Фонтанка" услышала, что "Эхо Москвы", оказывается, обижает журналистов и прогибается перед властью, Ходорковский готовит новый медиапроект с бывшей "Лентой", а Микки Маус с Белоснежкой воспитали поколение моральных уродов.

Фестиваль "Диалоги" прошел в эти выходные в Петербурге в рамках социального проекта «Открытая библиотека». В здание Библиотеки имени Маяковского на Фонтанке свободно (то есть бесплатно) могли прийти все желающие, которым уже исполнилось 16 лет.

Слушатели шли на "звезду": в одном из диалогов предстояло выйти депутату Виталию Милонову. Причём ответ на вопрос, поставленный для его беседы с оппонентом, до такой степени известен петербургскому законодателю, а его визави-биолог способен так профессионально оценить мышление Homo Sapiens, что это удваивало интерес. Говорить им предстояло о том, полезны ли запреты.

Но Милонов неожиданно передал организаторам, что срочно вызван в Москву. Вместо него был экстренно приглашён эксцентричный глава партии "Коммунисты Петербурга" Сергей Малинкович. Однако зрители не ушли разочарованными. Сергей Малинкович показал, что если даже Москва призовёт нашего самого любимого депутата насовсем, у него уже есть достойная смена.


Запреты вокруг

Партнёром Малинковича на ринге был журналист "Дождя" Павел Лобков. По первой специальности биолог, к запретам он подошёл с научной точки зрения. Он их препарировал и классифицировал.

Один вид запретов – "общекультурные инструменты", нельзя же, в конце концов, разрешать всё. Другой вид – "глупые и непродуктивные", они "не базируются на обусловленных культурой преобразованиях, а выпускаются ради конкретной политической цели". Сегодняшнюю цель он определил так: первопроходцы, вроде Жириновского, свои запреты выдавали спонтанно, а теперь "пришли "мясные машины", которые выполняют определённые задачи". Авторы сегодняшних запретов, объяснил Лобков, соревнуются друг с другом, "чей идиотский закон будет более востребован администрацией президента, пройдёт согласование и кто, в конце концов, будет сидеть вместе с Путиным в Ново-Огарёво". И поскольку запреты, добавил он, строятся на принципах двойной морали, когда "нам можно – им нельзя", они приводят к выделению элиты, которой можно всё.

– Всё – неправда! – громко объявил с места Сергей Малинкович.

Кибальчиш против Белоснежки

Лидер коммунистов Ленобласти Малинкович находит все сегодняшние запреты оправданными. Таков исторический момент.

– Потому что американцы начали нас очень сильно жать, – скандируя каждое слово, объяснил он. – Государство вынуждено себя защищать.


– А как лично вас жмут американцы? – поинтересовался голос из зала.

Гневный ответ коммуниста потонул в аплодисментах и хохоте, сквозь них проскочило только слово "шпионы".

Чуть стало потише, он озвучил новую идею: запретить иностранные сказки. Шарлю Перро, братьям Гримм и прочим Шахерезадам не место в России.

– Ещё Чиполлино, – напомнил кто-то в зале.

– Чиполлино мы в обиду не дадим никогда! – вскинулся коммунист. – Но Микки Мауса, эту дуру Белоснежку и Скруджа Макдака, конечно, надо спрятать от наших детей раз и навсегда. Потому что те, кто знали это, выросли подонками, они сели сразу на наркотики, они пошли опровергать памятники! И вот когда мы вырастим новое поколение детей… Я вырос на Винни-Пухе и Мальчише-Кибальчише!

"Подонки" и "ниспровергатели памятников", которыми был наводнён зал, веселились от души и очень громко – коммунист заводился.

Всё это время Павел Лобков сидел молча и с нескрываемым интересом учёного, скрестив на груди руки и приподняв бровь, смотрел на оппонента.

– Вы читали "Маугли" – книгу, написанную величайшим представителем британского империализма? – вдруг спросил он.

Разошедшийся коммунист резко затормозил и уставился на собеседника.

– Это к вопросу о том, кто и как влияет на сознание, – спокойно добавил биолог-журналист.

И тут же дал оценку новым предложениям со стороны оппонента, который, как ему показалось, тоже "просится не просто в парламент, а в Ново-Огарёво".

– За такие речи сегодня не просто гладят по головке, – похвалил он Малинковича. – Но, к сожалению, сегодня среди таких запретителей образовалась конкуренция. Увидев, что это даёт реальные дивиденды в виде постов в комитетах, приглашений на праймовые ток-шоу, там выстроились огромные очереди людей, которые хотят друг друга перещеголять.

Территория ненависти

Малинкович с нетерпением дождался, когда можно будет опять сказать своё слово.

– Определитесь, на чьей вы стороне, ребята! – вскочил он, снова сел, сильно хлопнул по столу, вскочил и сел. – У нас сильный враг – США. И вас не должны очаровывать их белозубые улыбки. И будет жестокая война! Холодная, я надеюсь. Начинается геополитическая схватка, в которой никаким половинчатым подходам не будет места! И вы будете отринуты собственным народом, его большинством! Потому что либо Украина будет наша – либо там будут жечь советские флаги и издеваться над нашими дедами, которые воевали с фашизмом!

– Давайте извлечём ключевые слова, – предложил Лобков. – Деды, геи, враг, война. Ну, Америка – а там бывают геи, да?

Малинкович удовлетворённо кивнул.

– То есть люди, которые совершают бесплодное половое сношение, не снабжая нацию новыми солдатами, – продолжил биолог.

Коммунист снова согласился.

– Они ходят по улицам чёрт-те как, ездят по сомнительным местам, – продолжал развивать мысль Лобков. – Там попадают под влияние Микки Маусов и тем самым разлагают Россию.

Малинкович кивал с удовольствием.

– То есть путём этих запретов очерчивается территория ненависти, – перешёл Лобков к выводам. – Конструируют образ большинства, а потом его мнением оперируют уже как данностью. И используют в качестве кирпича, которым бьют по голове любого несогласного.

Тунеядец и придурок

Сегодня, считает Лобков, у нас ещё "власть находится в эмбриональной стадии запрещения". Пока нам запреты пытаются аргументировать: "запрещено – потому что может стать…" Следующей стадией, по словам журналиста, будет "полная ассимиляция запретов в сознании сконструированного большинства народа". А потом начнётся то, что было в СССР: сам факт существования запретов будет засекречен.

– В СССР не было сформулированного запрета на изучение дореволюционной истории, – привёл он пример. – Но в Публичной библиотеке вы не могли взять ни одной газеты до 1938 года, если у вас не было специального разрешения. Само существование цензуры в СССР засекречено.

– В Советском Союзе было хо-ро-шо! – перебил Малинкович. – Цензура была. Но разве она не давала прекрасных результатов? Вы вспомните, какие были фильмы! Даже Бродский, тунеядец, какие стихи написал!

Но всё-таки, добавил коммунист, он – против цензуры, "когда театры закрывают и Набокова хотят запретить".

– Набоков – придурок! – объявил он. – Но запрещать его не надо.

Зал загудел – уже не весело, а возмущённо. Послышались выкрики в защиту Набокова.

– Пусть пишет и пляшет, – разрешил Малинкович.

Лобков не сводил с оппонента взгляда, в котором читалась радость натуралиста, столкнувшегося с интереснейшим природным явлением.

– Господин Малинкович доказал мысль, которую пытался доказать я, – с признательностью резюмировал он. – Культура запретов существует для того, чтобы обосновать необходимость сплочения перед лицом внешней угрозы. Внешняя угроза конструируется для того, чтобы оправдать запреты. Потому что при помощи запретов живёт репрессивный аппарат. Он увеличился в десятки раз, он кормится запретами. Поэтому система множится и сама себя подпитывает. Для того чтобы объяснить, почему всё больше и больше денег уходит на репрессивный аппарат, изобретаются внешний враг, беспилотники, которые жужжат над Купчино, и другие страшно интересные вещи, которые, безусловно, сплачивают российское большинство.

Зал аплодировал. Малинкович объявил, что аудиторию подбирали намеренно. И нанимали за деньги.

– А где деньги получить? – выкрикнул парень с галёрки.

– Я объявлю дополнительно, – парировал модератор диалога.

Стакан как орудие пролетариата

У Малинковича сломался микрофон. Но это его не остановило.

– Мы не пощадим! – без микрофона он выдавал прежние децибелы. – Вы здесь – меньшинство! А большинство хочет великой державы, большинство уважает Сталина, большинство уважает Ленина!

"Меньшинство" продолжало дружно веселиться. Потом ему дали слово для вопросов. А состояло оно, повторим, из людей молодых (задавая вопросы, они представлялись студентами-политологами, журналистами, историками) и, как выяснилось, вполне беспардонных.

– Почему вы решили участвовать в дебатах сначала с Виталием Милоновым, потом – с Сергеем Малинковичем? – взял микрофон серьёзный юноша. – Есть такие люди – шуты, тролли, психически больные…

Зал взорвался от хохота. Коммунист, кажется, не сразу понял, потому что первые несколько секунд просто вслушивался в окончание вопроса. Потом заподозрил, что кое-какие эпитеты, кажется, имеют отношение к нему.

– Какой я тебе тролль?! – вскочил он из-за стола, схватив стакан с водой.

– Я вас не назвал, – стал повторять юноша, отступая назад с микрофоном.

Малинкович метнул в него водой из стакана.

– Как вы позволяете себе с депутатом разговаривать?! – кричал он и лез в драку к парню. – Уберите его отсюда, я сейчас предъявлю своё депутатское удостоверение!

Несколько человек из группы поддержки Малинковича и организаторы встречи пытались удержать неожиданно сильного коммуниста. Зал скандировал: "Скорую! Скорую!" Кто-то кричал, что это Малинковичу – за Набокова.

Павлу Лобкову удалось отвлечь бушевавшего депутата, переведя разговор. "А вы депутат чего?" – спокойно поинтересовался он.

Сергей Малинкович ещё с полчаса развлекал публику, называя молодых людей троцкистами, по которым плачет ледоруб, обещая им высылку из страны, угрожая не только водой плеснуть, но и швырнуть стаканом. Павел Лобков не сводил с него серьёзного и очень внимательного взгляда учёного.

Между нами, журналистами

В другом диалоге, который проходил в том же зале через полчаса, оппоненты поливали друг друга уже не водой. На головы слушателей в пылу спора двух журналистов выплеснулось столько скандального, восхитительного, интригующего инсайда, что зал уже не веселился. Он навострил уши и впитывал каждое слово. Выплыли внутрикорпоративные тайны "Эха Москвы", а за коллективом бывшей "Ленты" выросла фигура загадочного "человека из Цюриха".

Главный редактор "Эха " Алексей Венедиктов был так доволен сам собой, что временами модератору приходилось напоминать ему: вообще-то задумывали диалог, а не монолог. Экс-главный редактор "Ленты.ру" Галина Тимченко тихо и скорбно поджимала губы, но со своей позиции не сдвигалась ни на микрон.

Тема разговора казалась продолжением спарринга между коммунистом и биологом: возможность или невозможность компромисса в современной российской журналистике. Слово "компромисс" и рассорило двух современных журналистов. Хотя в жизни они – вовсе и не оппоненты: оба считаются носителями либеральных взглядов, "Ленту" времён Тимченко, как и "Эхо", принято относить к оппозиционным СМИ.

Напомним, что несгибаемая, как назвал Галину Тимченко её бывший работодатель, главред была уволена за редакционную политику, в которой она не видела места для компромисса с властью. Алексея Венедиктова, напротив, в очередной раз утвердило в должности руководство государственного "Газпром-Медиа".

На трёх слонах

– Мы все ищем компромисса в своей жизни, – рассудительно начал Венедиктов. – Почему журналистика должна быть исключением?

– Есть профессии, которые не предполагают компромисса, – уверенно возразила Тимченко. – И та ситуация в журналистике, в которой мы сейчас оказались, это результат долгой цепочки компромиссов.

Сергей Николаев

Для просмотра в полный размер кликните мышкой

Некоторое время разговор шёл в таком русле. Венедиктов кивал Тимченко, вот вы не шли на компромисс – и чего?

– "Ленту" вы потеряли для своих читателей, – бил он по больному. – Вы вся такая в белом, а ваши читатели перестали получать объективную информацию.

Тимченко пеняла Венедиктову: у него "на одном ресурсе появляются" Проханов с Шевченко – и Альбац с Шендеровичем.

– Вот вам прекрасный пример компромисса, – усмехалась она.

– Господа Шевченко и Проханов, как и Альбац и Шендерович, представляют некие страты общественного мнения, – возражал Венедиктов. – "Эхо Москвы" никогда не будет давать высказать точку зрения только одному направлению общественного мнения. Читатели, зрители или слушатели должны сами выбирать свою позицию.

– Читатель должен ассоциировать себя со своим изданием, – настаивала Тимченко. – И не стесняться сказать: "Я – читатель "Ленты" или "Я – слушатель "Эха". А как он может ассоциировать себя со всем подряд?

– Наш читатель не должен состоять в секте "Эха Москвы", – напирал Венедиктов. – Пусть он поймёт, что в споре, стоит земля на трёх слонах или на трёх китах, надо всё-таки изучить вопрос: это слоны или киты. И самому сделать выбор.

Алексей Венедиктов
Алексей Венедиктов
Сергей Николаев

Для просмотра в полный размер кликните мышкой

Тимченко нашла-таки аргумент: аудитория у её "Ленты" была 2 миллиона читателей в сутки, такого, ввернула она, "Эху" и не снилось.

Человек из Цюриха

Так они несгибаемо плескались в своём профессиональном котелке, а зал начинал позёвывать. На второй половине часа народ бы совсем заскучал, не разбавляй опытный Венедиктов эти разговоры шуточками про водку, виски и свою печень. И тут запахло скандалом.

Галина Тимченко
Галина Тимченко
Сергей Николаев

Для просмотра в полный размер кликните мышкой

Парируя очередное обидное высказывание с другой стороны стола, Тимченко бросила интригующую фразу: что вы, Алексей Алексеич, собирались делать, когда нервничали, что вас не утвердят в должности?

– Куда вы хотели поехать, куда вы звонили? – многозначительно поддевала она Венедиктова.

– Расскажите-ка, – удивился тот. – Сидит аудитория – вы сейчас меня обмазали перед ней!

– Скажу, когда сочту нужным! – отрезала Тимченко.

– Вот! – торжествовал Венедиктов. – Главный редактор скажет тогда, когда сочтёт нужным, а не тогда, когда узнал.

– Потому что когда я узнала, я уже не была главным редактором, – со скорбным лицом понизила голос Тимченко. – И мне негде было это сказать.

Выяснилось, что намекает она на Цюрих. Венедиктов разве что не присвистнул от удивления и сообщил, что с Михаилом Ходорковским (а все уже поняли, что речь идёт о бывшем олигархе) он, конечно, встречался, но в другое время и по другому поводу.

В пику ей главред "Эха" выдал свой инсайд: оказывается, какой-то проект с Цюрихом есть у самой Тимченко. Ничего конкретного, но стало понятно, что про Ходорковского мы скоро, наверное, услышим.

Тимченко в долгу не осталась и обвинила Венедиктова в том, что бывший журналист "Ленты" Илья Азар вместо контракта на новом месте – на "Эхе" – получил конверт с пятьюдесятью тысячами из стола главреда. А ведь он работает в "горячей точке" – на Украине. Как же он там без контракта-то, без страховки, кто за него, бедного, отвечает?

Аудитория была в восторге, Венедиктов покраснел и сообщил, что контракта нет пока даже у него – свежеутверждённого главреда, это – организационные трудности. А что он дал журналисту подъёмных из своего кармана – так тот вернёт с зарплаты, полученной через бухгалтерию.

Пострадал от перебранки только Илья Азар: Венедиктов публично пообещал больше не пускать его в командировки.

К этому времени про журналистику, про компромиссы в ней, уже давно все забыли. Под конец вспомнил только модератор дискуссии. И предложил оппонентам пожать руки. Что они и сделали совершенно спокойно. Их аудитория разбилась на две группы: одна побежала задавать вопросы бескомпромиссной Галине Тимченко, другая бросилась брать автографы у дипломатичного Алексея Венедиктова.

Ирина Тумакова,
"Фонтанка.ру"


© Фонтанка.Ру
Читайте также
Яндекс.Рекомендации

Жильё в Санкт-Петербурге

    Работа в Санкт-Петербурге

      Наши партнёры

      СМИ2

      Lentainform

      Загрузка...

      24СМИ. Агрегатор