Авто Недвижимость Работа Признание & Влияние Доктор Питер Афиша Plus
18+
Проекты
JPG / PNG / GIF, до 15 Мб

Я принимаю все условия Пользовательского соглашения

02:16 14.11.2019

Особое мнение / Андрей Константинов

все авторы
07.04.2014 22:47

Таки «Родина», сэр!

В минувшую субботу в программе «Вести с Сергеем Брилевым» был показан любопытный сюжет: режиссер Павел Лунгин приступил к съемкам российской версии культового американского сериала «Родина», премьера которого состоялась 2 октября 2011 года на кабельном канале Showtime. Три сезона этого сериала посмотрел весь мир.

1. В минувшую субботу в программе «Вести с Сергеем Брилевым» был показан любопытный сюжет: режиссер Павел Лунгин приступил к съемкам российской версии культового американского сериала «Родина», премьера которого состоялась 2 октября 2011 года на кабельном канале Showtime. Три сезона этого сериала посмотрел весь мир. Создатели телесаги о террористах и разведчиках получили все премии и призы, какие только возможно, и, несмотря на завершившуюся вроде бы историю, – решили продлиться на четвертый сезон.

Сергей Брилев, анонсируя сюжет о начале съемок российской версии «Родины», сказал что-то вроде того, что это, дескать, наш вызов Америке, чем немало меня озадачил. Я знаком с Сергеем, не скажу, что очень близко, но и не совсем шапочно, и он всегда производил на меня впечатление хорошо  образованного, глубокого и весьма неглупого человека. Мне представляется, что запуск российской версии «Родины» – это никакой не вызов, а, скорее, роспись в нашей собственной творческой несостоятельности. Попытаюсь аргументировать свою точку зрения.

2. Итак, что же это за явление, сериал «Родина», и в чем секрет его не просто успеха, но успеха ошеломительного, заслуженного и предсказуемого?

Во-первых, это замечательная сюжетная основа, правда, не оригинальная. Сюжет «Родины» строился на базе  израильского сериала Гидеона Раффа «Хатуфим» («Военнопленные»). Я, грешным делом, пытался посмотреть израильскую первооснову, и она меня не очень впечатлила. Во-первых, со времен учебы на восточном факультете я сильно подзабыл иврит (который мы, шутя, в нашей арабской группе называли «родная речь») и, соответственно, многие нюансы диалогов были мне не совсем понятны. А во-вторых, режиссура израильского сериала показалась мне несколько… тягомотной, чтоб не сказать занудной.  Американская версия значительно более динамична и захватывает сразу.

Итак, сюжет: без вести пропавшего сержанта-морпеха, которого считают погибшим, вдруг находят в ходе спецоперации на базе террористов на Ближнем Востоке. Сержанта моют-бреют-чистят и как национального героя везут домой, где жена уже спит с его бывшим другом. Все прославляют ожившего героя, и только одна полусумасшедшая разведчица подозревает, что сержант перевербован террористами и сам планирует теракт. Закручивается сюжет щемящей человеческой драмы с невероятным развитием истории отношений между главными героями, в сериале вдоволь самого главного и интересного – любви и смерти. Непредсказуемые повороты, непредсказуемые, но драматургически обоснованные, талантливо выстроенные, цепляющие. Сериал (точнее – многосерийный фильм, сага) заставляет  сопереживать главным героям. И самое главное, история морпеха–перевертыша – не просто развлекает. Фильм заставляет думать. Причем совсем не только о человеческих взаимоотношениях.

3. Мне кажется, что при всех блистательно выстроенных сюжетных поворотах «Родины» один из главных секретов фантастического успеха сериала – это очень подкупающая, почти невероятная для американцев самокритичность. Создатели «Родины» не побоялись задать очень болезненные, очень точные вопросы о роли Америки в современном мире, о том, что рождает терроризм, об ответственности за гибель мирных людей, о собственно так называемой «американской миссии». Работа ЦРУ показана очень жестко, без дешевых патриотических соплей. Неслучайно сериал называется «Родина» – это, прежде всего, рассказ именно об американском отечестве – о безжалостной власти, о стереотипах американского общества, о двойных стандартах, зашоренности и пропаганде, о безоговорочной готовности шагать через любое количество трупов взрослых и детей ради национальных интересов. Родина жестока к своим детям, но это не повод детям в ней сомневаться. При всей вот этой самокритичности и художественной честности «Родина» – невероятно патриотический сериал. Вот такой парадокс, хотя никакого парадокса тут и нет. Ведь сериал о людях,  которые ради Отечества готовы отдать (и отдают) не только жизнь, но и доброе имя, и репутацию, и карьеру, и даже бессмертную душу.

4. Именно вот эта невероятная самокритичность «Родины», как мне кажется, не только способствовала триумфу американской версии, но и сразу ставит под сомнение возможный успех версии российской. Я, конечно, российский вариант сценария не читал, но очень сомневаюсь, чтобы у нас такой высокий градус самокритичности (системной, а не на уровне «Если кто-то кое-где у нас порой») был бы возможен. Тем более на государственном канале. Американская «Родина» задает самые неполиткорректные,  бестактные (Но очень точные и актуальные) вопросы про саму себя, про свою власть и государство. У нас задавать такие вопросы, пусть даже и в художественном формате, абсолютно не принято. У нас принято (и это не вымысел),  когда снимают кабинет коррумпированного полицейского среднего звена – переснимать, если в кадр попадает портрет Путина на стене.  Путин не может висеть в кабинете у плохого коррупционера. Видимо, там портрет Обамы должен висеть. Думаете, я глумлюсь? Нет, я воспроизвожу рассказ одного продюсера, у которого федеральный канал не принял сериал, пока не была сделана «работа над ошибками».

Кстати, у нас ведь некоторый опыт российской «адаптации» знаменитых американских сериалов имеется. Первый канал проделал огромную работу, потратил много денег и явил нам российскую версию «Побега». В этом культовом сериале младший брат специально садится в тюрьму, чтобы вытащить приговоренного к смерти старшего брата.

И вроде все было сделано по американской схеме. Почти все. Вот из-за «почти» чуда и не случилось. Русская версия не стала не только культовой, она и событием-то не стала. А в чем же заключалось это «почти»? Да в пустяках. Во-первых, в России нет смертной казни. И все это знают. Объявлять в начале сериала, что, дескать, смертную казнь вернули – это сразу выпадать в другой жанр.  В фэнтези. Правдоподобность пропадает. Нет эффекта достоверности. А если ты не веришь в то, что разворачивается на экране, то оно тебя и не трогает.

А во-вторых – в американском сериале «Побег» была очень важная и сильная конспирологическая линия. Заговор тянулся на самый верх, аж до вице-президента Соединенных Штатов, и на этой точке не останавливался. Внимание, вопрос: ну и? Да мне формулировать-то такой вопрос страшно. Возможно ли у нас, чтобы ближайший помощник нашего президента оказался замешан… Да мне не то что формулировать, мне думать-то об этом… И я не думаю. И создатели российской версии «Побега» тоже думать не стали. Ну и все. Волшебство сразу исчезло. Чарующая магия пропала. Над этим замыслом уже не хотелось обливаться слезами. Казалось бы – пустяки, ан нет. Убери у оливье колбасу и майонез – черт знает что получится, но не оливье. То есть, жрать с голодухи можно, но это уже не то, ни фига не Новый Год.

А градус самокритичности в американском «Побеге», между прочим, намного ниже, чем в американской «Родине».

5. Честно говоря, я вообще не поклонник ремейков и «адаптаций». Оригинал всегда интереснее, хотя есть и сюжеты вечные и бесконечные – типа «Трех мушкетеров», «Холмса» и «Анны Карениной». Вы спросите – а как же тогда мои дифирамбы «Родине» и скепсис по отношению к израильской первооснове? Ну, во-первых, исключения лишь подтверждают правила, а во-вторых… с американцами все не совсем просто. Или, наоборот, совсем просто. Американский зритель не то что не любит иностранное кино и сериалы – он просто это не смотрит. Им неинтересно не про себя, и на мир они предпочитают смотреть через свои очки. Американское общество глубоко верит в свою мировую миссию, поэтому и в фильмах и сериалах главными героями должны быть они, а не израильтяне, шведы и датчане. Про шведов и датчан я не для красного словца – замечательные сериалы «Убийство» и «Мост» американцы также успешно адаптировали. Они себе могут это позволить. Они находят лучшее в Европе, адаптируют, и это все безболезненно растворяется в море их собственной оригинальной продукции. Как говорится, малая толика свежей крови не помешает, если эта толика – малая.

6. Мы все-таки другие. Наш народ умеет смотреть иностранные фильмы и сериалы, легко экстраполируя проблемы героев на себя. Мы любим читать иностранных авторов, а англичане и американцы – нет. Нас не пугают чужие реалии, мы более любознательны, мы умеем познавать чужие страны через фильмы и книги, ведь еще двадцать пять лет назад для многих это был единственный способ такого рода познания. Мне кажется, что для нашего народа «адаптации» – это совсем не так безобидно, как для американцев и англичан. У нас нет того моря собственных сериальных шедевров, в которых эти «адаптации» растворятся. Наши оригинальные сериалы не смотрит мир, они не становятся событием. Никто не ждет с замиранием сердца новых эпизодов с российских фабрик телегрез – как ждали, например, в самых разных странах нового сезона «Игры престолов». Это и обидное и удручающее положение вещей,  но оно будет именно таким, если не пытаться изобретать свои собственные драматические формулы, если не создавать свои художественные смыслы. Адаптации будут обрекать нас оставаться рынком сбыта для чужих художественных смыслов без даже слабых попыток конкурировать на этом поле.

Жаль, но мне кажется, что наше верховное начальство не очень понимает важность этой проблемы. Ведь в мире глобальная конкуренция идет не только по линиям военным, экономическим, политическим и спортивным. В мире происходит глобальная конкуренция смыслов, а мы практически не участвуем в этом соревновании. А это очень опасно. Информационные войны мы зачастую проигрываем в том числе и по этой причине. И, кстати, об экономике. Великобритания в год с продаж своих сериалов и лицензий на их «адаптации» получает до 1,5 млрд фунтов стерлингов – естественно, не госбюджет, а английская экономика в целом. Это так, к слову. Покупая права на «адаптацию», мы развиваем не свою экономику. Что же касается развития своей – можно, конечно, радоваться строительству нового заводика по лицензии «Кока-кола», но выдавать это за индустриальный успех – это как-то… Один мой знакомый профессор такие «успехи» с издевкой называет «легономикой» – от детского конструктора «Лего».

7. Можно обвинять меня в «квасном» патриотизме. Я переживу. Я искренне считаю, что все эти адаптации – действительно словно расписка в собственной творческой несостоятельности и импотенции.  Ну что же мы, разучились совсем интересные истории придумывать – такие, чтоб весь мир ахал? Не верю. И просто знаю, что это не так. Зачем же тогда нам «Родина» с американо-израильским акцентом? Оговорюсь сразу – в этом вопросе совсем нет неуважения к Америке и Израилю, наоборот. Перед ними я снимаю шляпу – молодцы, у вас получилось. Но я хочу, чтобы получилось и у нас.

Турки, кстати, свой сериал «Великолепный век» продали в десятки стран. Я рад за них. Я их приветствую. Я просто хочу, чтобы и мы побеждали на этих международных соревнованиях. Наше государство понимает, что надо вкладываться в спорт – со спортсменами все наглядно, просто и очевидно.  Сфера, о которой я говорю, не менее важна. Она, кстати, непосредственно относится к тем самым «духовным скрепам», о которых говорил Путин.

8. А может, мы действительно просто не можем? Ну, не умеем придумывать истории? Может, отупели совсем? Я глубоко убежден, что мы вполне конкурентоспособны на этом поле. Просто необходимы некоторые изменения наших главных телеканалов в подходе к этим вопросам. В авторов (в своих) надо вкладываться, как в лучших спортсменов. Необходимо постоянно идти на творческий риск и не бояться неудач и поражений, возможно, неизбежных поначалу. Новой дорогой идти всегда тяжело, но зато можно совершать настоящие открытия. Что самое главное в фильме и сериале? Хичкок говорил так: «Хороший фильм – это сценарий, сценарий, сценарий». Он в вопросе разбирался.

Что самое главное в атомной бомбе? Самое главное – это ее придумать. Придумать, а не брать пару штук от добрых людей по «ленд-лизу». Брать надо всегда удочку, а не рыбу. А еще лучше – не брать, а делать эту удочку самим. А в нашей сериально-киношной «атомной бомбе» все пока с ног на голову. Полно деятелей, которые знают, как сделать «шедевру». Не знают только, про что должна быть эта «шедевра». Я этот синдром называю «ошибкой Бондарчука». Сценарий и сценарист у нас – по остаточному принципу, а это категорически неверно. Ведь сценарий – это и есть та самая формула художественной «атомной бомбы». Актеры – это всего лишь исполнители, хотя без них никуда, это понятно. Я лишь о вопросе приоритета.

9. В общем, я считаю съемки российской версии американской «Родины» – не самой лучшей идеей. Не очень патриотичной. Не самой интересной с точки зрения творчества. Понятно, что сейчас  модны сплошные перепевки – меньше риска полного провала, хотя и почти нет шансов на грандиозный успех.

А я хочу именно грандиозного успеха. Не верите, что он возможен? Что ж… Я тоже не верил, что мы сможем выиграть Олимпиаду. А мы смогли. И здесь сможем. Надо только, чтобы наши главные начальники и телебонзы немного под другим углом посмотрели на поляну. Талантов у нас хватает. Надо только немного перенастроиться – и все пойдет. И обязательно получится.

Я вообще считаю, что создание наших собственных оригинальных российских сериалов,  конкурентоспособных и востребованных в мире – это наша очередная общенациональная задача.

Андрей Константинов