18+
Проекты
Фото JPG / GIF, до 15 мегабайт.
Я принимаю все условия Пользовательского соглашения
Введите цифры с изображения:
13:33 12.12.2018

Александр Снетков: Мы штурмовали Овечкиных вслепую, не посадили нас, и ладно

Ровно четверть века назад ленинградские милиционеры пошли на штурм самолета, захваченного семьей Овечкиных. О самих антигероях написаны тысячи статей и снят фильм. 25 лет спустя мы поговорили с Александром Снетковым. Он был не только непосредственным участником тех событий, но и является патриархом петербургского ОМОНа. Ветеран рассказал «Фонтанке», что он и его товарищи видели, как гибнут люди, а были бессильны. Разумеется, он ответил на вопрос: почему?

Александр Снетков: Мы штурмовали Овечкиных вслепую, не посадили нас, и ладно

Ровно четверть века назад ленинградские милиционеры пошли на штурм самолета, захваченного семьей Овечкиных. О самих антигероях написаны тысячи статей и снят фильм. 25 лет спустя мы поговорили с Александром Снетковым. Он был не только непосредственным участником тех событий, но и является патриархом петербургского ОМОНа. Ветеран рассказал «Фонтанке», что он и его товарищи видели, как гибнут люди, а были бессильны. Разумеется, он ответил на вопрос: почему?

Александра Снеткова не знает лишь молодежь. Профессиональный спортсмен сформировался в подразделениях спецназначения. В 90-е годы о нем говорили в ГУВД, среди бизнесменов, и не было бандитской  группировки, которая не слышала бы его имени. Позже он стал одним из основателей известного концерна «Защита». Сегодня, 8 марта 2013 года, мы отыскали его за пределами Петербурга.

Александр согласился вспомнить о событиях 25-летней давности без особого желания, больше из уважения к журналисту, с которым в те времена служил в МВД. Его не распирает от гордости, и ему не требуется выговориться. Он все давно осмыслил.

После того как «Фонтанка» записала ответы 56-летнего ветерана, мы приняли решение не разбивать его текст на вопросы. Его ощущения кратки и самодостаточны.

 - В тот день - 8 марта 1988 года - я вообще был в семье. Как говорится, в расслабленном состоянии. На дежурстве находилась резервная группа. Тогда и ОМОНа-то еще не было, так и назывались – резервом оперполка и заступали по семь человек.

Времена начинались сами знаете какие, и только-только появлялись мысли о тренировках по освобождению заложников. Потихонечку начинали думать о спецоборудовании. И конечно, Овечкины застали всех врасплох.

Первыми долетели до самолета Володя Нестеров и его парни. «Альфа» же в столице сидела, разумеется, опоздала. Мы прибыли на вертушке чуть позже, когда Нестеров, Леня Быстров и еще боец… забыл его имя... проникли уже в кабину пилотов. Больше было нельзя – не протиснуться.

Давайте вспомним, что самолет сажали якобы на аэродром в Финляндии. Наспех звезды на военных самолетах закрашивали, чуть ли не газетами закрывали то, что может ассоциироваться с СССР, потом шутили, что пограничникам фуражки перевернули, чтобы они на финнов стали походить. А потом по полю бензовоз с надписью «Огнеопасно» проехал, вот Овечкины и смекнули, в какой они загранице.

Сегодня смешно.

Вооружены мы были пистолетами Макарова, на голове армейские каски, даже радиостанций своих не было, пользовались теми, которые носят постовые на улицах. Ну, автоматы… У некоторых. Ни о какой спецтехнике, ни о какой разведке, которая бы нам помогла понять, сколько Овечкиных, чем вооружены и где засели, и разговоров не было. Экспромт.

Не хочу по телефону распространяться по технике таких операций, но заходить в такой самолет надо четырьмя группами. Как только Нестеров и два наших товарища пошли на штурм, тут же заревели по команде двигатели, а в наших радиостанциях один треск. Крика в десяти сантиметрах от уха не слышно. К тому же мы уткнулись в те технические сложности захода, которые сами и за секунды одолеть не смогли. И никто бы на этом свете не смог.

Помню бессилие. Никакой злобы к Овечкиным не было, мы просто шли помочь людям. Слышали стрельбу, понимали, что идет бой, что гибнут люди, а были бессильны.

Как это вспоминать? И как тебе передать?

А Нестеров и Быстров вышли из освещенной кабины в темноту. Как мишени стали. Они стреляли в еще худших условиях, чем в темноте. Им за долю секунды надо было понять то, что анализируется, минимум, за минуту.

Из нас никто не погиб. Володю ранили сильно. Ему взрывом самодельного устройства с гвоздями вырвало мясо с рук и ног, Быстров тоже весь был в осколках.

Суета, неразбериха, густая стрельба, взрыв, самолет загорелся. А мы уткнулись. О какой координации, особенно «сверху», можно говорить? Бардак.

Что ж еще-то?

Потом было долгое следствие, нас допрашивали, и не по одному разу. Не посадили нас, и на том спасибо. Кстати, когда «Альфа» прибыла, мы разговаривали с сотрудниками. Когда они на нашу экипировку глянули, с организацией штурма познакомились, то сказали, что при таких вводных никто бы из них большего не смог сделать.

Сейчас-то что мне лукавить?

Нестерова и Быстрова наградили. У нас же награждают только за кровь или посмертно.

Сарказм свой по отношению к руководству тогда мы скрывали плохо. Поверьте, там было место для критики. Но на нашем горьком опыте тогда и начали создавать уже профессиональные спецподразделения.

А в нашей среде это не стало предметом гордости. Люди же погибли, многие страдали.

Еще немного коробила пресса тех дней. Из Овечкиных делали каких-то персонажей, которые стремились к свободе, а мы их давили. Послушайте, а то, что вокруг были женщины и дети? Это не пафос. Это преступление. Или я груб?

Володя Нестеров трагически погиб в автокатастрофе 8 августа 1995 года, его сын закончил Оксфорд, жену, Свету, вы все знаете – она депутат петербургского ЗакСа.   
А вспоминаем мы тот день редко.

- Саша, а ты где сейчас? – спросил автор этих строк.

- На охоте. Веду здоровый образ жизни. Рад, если помог молодым подумать о взрослом.

Евгений Вышенков,
«Фонтанка.ру»      


© Фонтанка.Ру

Справка:

В 1988 году многодетная семья Овечкиных из Иркутска попыталась захватить самолет с целью вылететь из Советского Союза за границу. Семья Овечкиных состояла из матери Нинель и 11 детей в возрасте от 9 до 32 лет. 7 сыновей входили в джазовый ансамбль «Семь Симеонов», который был организован в 1983 году и добился серьезного успеха. 8 марта 1988 года вся семья вылетела на гастроли на пассажирском самолете Ту-154, выполнявшим полет по маршруту Иркутск — Курган — Ленинград. Приняв во внимание известность ансамбля, ручная кладь при посадке в самолет не досматривалась. В результате старшие сыновья смогли пронести в самолет два ружейных обреза и несколько самодельных бомб, которые были спрятаны внутри музыкальных инструментов. Уже возле Ленинграда один из старших братьев передал стюардессе записку. В ней террористы требовали изменить курс на Лондон, в противном случае они угрожали взорвать самолет. После длительных переговоров пилотов и террористов, последних убедили, что на имеющемся количестве топлива до Лондона самолет долететь не может. Поэтому, Овечкиным было предложено осуществить посадку в Финляндии для дозаправки. На самом деле самолет был посажен на военном аэродроме Вещево возле финской границы. Овечкины, увидев на аэродроме советских солдат, поняли, что их обманули и открыли огонь. Один из братьев застрелил стюардессу, а потом все вместе попытались выломать дверь в пилотскую кабину. В это время был произведен штурм. В результате него три пассажира погибли и еще 36 получили ранения. Бойцы спецназа не смогли помешать братьям привести в действие взрывное устройство. Один из братьев застрелил мать по ее требованию, после чего старшие братья подорвали бомбу. Взрыв получился направленным и необходимого эффекта достигнуто не было. После этого Овечкины застрелились по очереди из обреза. Из-за взрыва в самолете начался пожар, в результате которого самолет полностью выгорел. 8 сентября 1988 года был проведен суд над оставшимися в живых Овечкиными. Старшие брат и сестра получили 8 и 6 лет заключения соответственно. Все несовершеннолетние дети были отданы в детский дом.

Наши партнёры

Lentainform

Загрузка...

24СМИ. Агрегатор