18+
Проекты
Фото JPG / GIF, до 15 мегабайт.
Я принимаю все условия Пользовательского соглашения
Введите цифры с изображения:
20:59 20.09.2018
Проект реализован на средства гранта Санкт-Петербурга

«Спартак» в Мариинке: Бунтарская сага в стиле ампир

В прошлом сезоне – «Шурале», в нынешнем – легендарный «Спартак». Мариинский театр последовательно возвращает в свой репертуар наследие Леонида Якобсона. И Мариинка здесь в исключительном положении: ей принадлежит эксклюзивное право на немногие большие спектакли этого мастера хореографических миниатюр.

«Спартак» в Мариинке: Бунтарская сага в стиле ампир

В прошлом сезоне «Шурале», в нынешнем – легендарный «Спартак». Мариинский театр последовательно возвращает в свой репертуар наследие Леонида Якобсона. И Мариинка здесь в исключительном положении: ей принадлежит эксклюзивное право на немногие большие спектакли этого мастера хореографических миниатюр.

«Спартак» и вправду одна из легенд отечественного балета, вернее, с ним связано несколько ярких легенд: начиная с многочисленных рассказов о несравненной Алле Шелест в эротичной не по эпохе роли Эгины и заканчивая историей о том, как Якобсон с Хачатуряном, обсуждая план будущего балета, подрались на Невском.



Между тем, есть в нынешнем «возвращении легенды» и другой аспект. Пришло время констатировать, что тяга к широкому кругу мирового искусства в российском балетном театре прошла. И что волна интереса к музыкально-архитектоническому, баланчинскому типу хореографии (который с конца 50-х  для многих был знаком свободы, художественной и почти политической) в среде профессионалов пошла на спад. Пресытились ли изощренными хореографическими структурами, устали ль от строгости чистых форм, от эмоциональной дисциплины бессюжетного балета, не разбавленного литературой, так или иначе, ориентиры сменились. Теперь российских хореографов тянет как раз к «драмбалету», наследию советских времен, символу одиозной сталинской эстетики.

Красс - Владимир Пономарёв, Эгина - Екатерина Кондаурова
Красс - Владимир Пономарёв, Эгина - Екатерина Кондаурова

 
Впрочем, сам «Спартак» одиозным никогда не был. Как и его создатель. В 1956 году спектакль этот произвел эффект разорвавшейся бомбы: столь сильно он отличался от того, что царило тогда на советской сцене. На фоне бледных и художественно вялых постановок эпохи «борьбы хорошего с лучшим», он был зрелищем фантастическим. Он потрясал. Во-первых, подлинная трагедийность – и это в эпоху соцреалистических идиллий. Во-вторых – размах действия, сильнейшие характеры, сильнейшие страсти: любовь и жертва, предательство и скорбь, власть и свобода. В-третьих, он был принципиально ярок – во всех смыслах: яркая сценография Валентины Ходасевич, яркий пластический язык Якобсона, яркость эмоций, актерских и зрительских. Сам пластический язык, художественный стиль, экзотический и до дерзости смелый, тоже не имел аналогов в советском балетном театре: Якобсон снял с танцовщиц пуанты и заставил их танцевать вне классического балетного канона, не на пальцах.  И, наконец, эротика – запретная, почти невозможная в те годы тема, становилась одной из доминант этого поразительного спектакля. А динамизм?! «Ромео и Джульетта» кажутся неспешным балетным произведением на фоне ритмического накала «Спартака». То есть вроде как совсем «несоветский» был балет.

Спартак - Игорь Зеленский, Фригия - Виктория Терёшкина
Спартак - Игорь Зеленский, Фригия - Виктория Терёшкина


И сегодня «Спартак» впечатляет. Первое впечатление – ритм. Он врывается в нас, как только открывается занавес: Якобсоном придумана агрессивная поступь римских легионеров, которые группами, одна за другой, подобно ударам тарана, устремляются на зрителя. Блестящая драматургия, нетривиальные пластические ходы, напряженный нерв, ясно ощутимая необузданная, природная дикость. И мощный напор, накал. Хореографическая энергия неистощима, масштаб – грандиозный: настоящее эпическое полотно. Эффект подкрепляется живыми картинами – застывшими мизансценами, плоскими, как многофигурные античные рельефы. Балет и сам многофигурный: в программке почти полсотни персонажей, у каждого – свое лицо и своя судьба. Хореография подчеркнуто мужская и подчеркнуто женская. Тема борьбы неотрывна от темы женщины: женской неволи, женской жертвенности, женской развратности и женской власти. Пожалуй, у первого состава в центре балета оказался именно женский контраст: аскетичный, трагический образ Фригии (Виктория Терешкина) противостоял обольстительной Эгине (Екатерина Кондаурова) – глядя на нее, невозможно было не гадать, какой же была в этой партии Шелест.

Гармодий - Юрий Смекалов, Эгина - Екатерина Кондаурова
Гармодий - Юрий Смекалов, Эгина - Екатерина Кондаурова


Наконец, на сцену вернулся пафос: «Спартак» открыто, требовательно патетичен. И пафос этот явно востребован. Востребована небытовая приподнятость актерской игры – артисты с воодушевлением страдают, взывают, клянутся, бьются на мечах и умирают в муках. Старание, рвение актеров ощущается физически. И все же перед нами не сгусток подлинной жизни, каким выглядел этот спектакль в 1956 году, а продукт реанимации. Общая культура актерской игры, как ни печально это отмечать, ушла из балета, генетическая связь с драматическим театром утрачена: теперь не играют даже в «Жизели», а в случае удач всё держится только на личной интуиции исполнителей. И вовсе не баланчинское антинарративное десятилетие тут виной, а затхлые 70-80-е годы – именно тогда уходила, истаивала школа актерской игры в российском балете. 



Неожиданный итог возобновления «Спартака» – странная метаморфоза. Большая форма и пафос плюс грандиозная архитектура реалистических декораций Валентины Ходасевич, погруженные в нашу эпоху, спровоцировали инверсию: бунтарский некогда балет выглядит сегодня просталинским. И даже трибуна в сцене цирка на подмостках – в отличие от эскиза – вдруг стала похожей на фрагмент интерьера станции метро «Комсомольская».

Инна Скляревская
«Фонтанка.ру»

Фото: пресс-служба Мариинского театра.

О других театральных событиях в Петербурге читайте в рубрике «Театры»

Наши партнёры

Lentainform

Загрузка...

24СМИ. Агрегатор

MarketGid

Загрузка...