Не Лулу

В «Приюте Комедианта» - очередная премьера. Анонсы интриговали: скандально известная пьеса «Лулу» немецкого классика Франка Ведекинда поставлена режиссером Георгом Жено в редком для сцены жанре эротического триллера. В спектакле текст Ведекинда стал основой для актерской импровизации. Герои постановки – наши современники, на их проблемы режиссер смотрит с позиции человека XXI века, философски осмысляя понятие сексуальности. В спектакле используется ненормативная лексика. «Лулу» не рекомендуется зрителям моложе 16 лет… Увы, спектакль щедрых авансов не оправдывает.

Посмотрим на афишу премьеры театра «Приют Комедианта» глазами обыкновенного зрителя, время от времени тяготеющего променять домашний диван на кресло партера. Увлечься содержимым афиши уготовано практически каждому. Желание очутиться в зале обеспечивают название, автор, жанр, режиссер, художник. Вслушайтесь в эти звуки: «Лулу», Франк Ведекинд, эротический триллер, Георг Жено, Эмиль Капелюш. Согласитесь, звучит красиво. Флер, прежде всего, от сочетания букв - Лулу. Женское имя? Да. Но не простое, будто с поволокой: манящее, возбуждающее. С Франком Ведекиндом, уверена, народ в массе своей не имел чести состоять в знакомстве. Даже отдаленном.

Георг Жено, Эмиль Капелюш, — проговариваем и … словно терпкий напиток обволакивает нёбо. От всех же вместе имен плюс жанр кажется, что в «дано» некий пряный аромат корицы, кардамона, имбиря, мускатного ореха, шафрана. На самом же деле привкус специй обеспечивает лишь сценография. Крохотное пространство сцены «Приюта» выросло в большое, глубокое, гламурно обустроенное. Чего только не уместил в нем Эмиль Капелюш: барную стойку, сервированные столики, синтезатор, неоновые буквы, подушки, утопающие в диванах. В глубине пилон. Пять плазменных мониторов, рассредоточенных и по сцене, и по стенам зала — ставший модным непременный атрибут.

Видеоинсталляция нынче в такой же чести, как десятилетиями удушающий нас театральный дым. А еще герои периодически выходят, преимущественно кончать с собой, в залитый алым светом санузел. Прекрасную работу художника поддерживает отличное музыкальное сопровождение. Дальше тишина. Почти что в прямом смысле слова. Актеров еле слышно. Хотя речь идет о страстях, причем сугубо роковых. Если пунктиром, то история у режиссера Жено выглядит так: влиятельный издатель когда-то спас от голодной смерти семилетнюю сироту. Вырастил, растлил, но выдал замуж. Молодая женщина обворожительна, но до образца чистейшей прелести ей далеко. То ли вамп, то ли навсегда нимфетка.

Героиня Лулу, ссылаясь на экзистенциальное одиночество, бежит от него в объятия мужчин. Малоразборчивый, обильный секс — таков избранный ею, в общем и целом, жизненный курс. Мужей и любовников Лулу не выносит, презирает. Некоторых доводит до самоубийства, а одного убивает лично.
На протяжении двух с половиной часов мы слышим ординарный, но частый мат, являемся свидетелями имитации мастурбаций, оргазма, лесбийских домогательств, трансвеститских перевоплощений, героиновых уколов, бесконечного пития спиртных напитков. Добавьте сюда бутафорскую кровь, текущую из перерезанных горловых артерий аж двух персонажей, эротический танец с внятным обнажением груди. При таких «роковушных» составляющих есть все основания следить за происходящим. Более того — реагировать. Бурно!

Однако через десять минут сценического действия проваливаешься в беспросветную сонную дыру. Тут зарыта современная «собака», она же фишка: режиссеру аутентичный текст Ведекинда не нужен. Типа, он устарел. Магнитом более притягательным молодой Жено считает текст актерский, импровизационный, сочиненный по ходу репетиций. Не случилось commedia dell’arte, увы! Артисты монотонно, криминально медленно, вязко произносят, а точнее бурчат, преимущественно под нос, текст собственного изготовления. Он не просто плоский и скучный. Он похож на турнепс, сваренный на пару без участия и грамма соли.
Лулу (Наталья Шамина) молода, привлекательна. Явно НЕ искушена. Справедливее всего далее поставить точку. Однако не хотелось бы никого обижать. Продолжу. Тиха, в основном молчалива. И отчего-то боязлива, прямо-таки как известная лань. Это милое, с еще не пробужденным женским темпераментом создание, отлично смотрелось бы в тюзовском спектакле очаковских времен (!), когда девочки краснели, глядя на понравившихся мальчиков. Догадаться, отчего Лулу Шаминой производит на мужчин и женщину ошеломительное до суицида впечатление, решительно нет никакой возможности.

Впрочем, партнеры (Геннадий Алимпиев, Андрей Шимко, Денис Старков, Александр Машанов) ведут себя с ней (напоминаю, роковой по сюжету дамой), как не до конца оглушенные рыбки, породы, далекой от осетровых. Они ее и не любят, и не хотят. Глаза пустые, голоса глухие, плоть в состоянии тотального штиля.

В финале героиня еле слышно подытоживает: «С любовью надо угадать вовремя. Живи я в другое время или в другом месте, у этой истории мог бы быть совсем другой конец». Высказывание, скажем прямо, свежести отнюдь не первой.

Смешной, страшный, инфернальный, сюрреалистичный (или привычный, но все равно интересный, потому что — талантливый) Анвар Либабов играет в «Лулу» не одну, а как всегда, пару ролей и, безусловно, является спасительной для спектакля соломинкой. В отличие от видеоряда. Смысл фрагментов из кинофильмов «Завтрак у Тиффани», «20049», застывшие на мониторах лица Мерилин Монро, Бриджит Бардо, Одри Хепберн, Чжан Цзи-и с первого просмотра не считать. Ясно лишь одно: молчащая Одри производит куда большее впечатление, нежели говорящая Наталья.

Теперь же два слова о главном. Франк Ведекинд — немецкий классик, исследовавший загадки отношений Эроса и Танатоса. Его творчество изучено вдоль и поперек. О нем страстно писал Блок. Брюсов называет Ведекинда, как и Ибсена, основателем будущей драматургии неореализма, Лев Троцкий посвящает ему огромный трактат. Ведекиндом был увлечен Мейерхольд, поставивший в 1904 году трагикомедию «Придворный солист», а великий Макс Рейнхард воплотил «Пробуждение весны». В 1929 году выходит фильм Георга Пабста «Ящик Пандоры» с Луизой Брукс. Через шесть лет Альбан Берг переделал «Лулу» в оперу.

Классический, без актерских лексических потуг, текст Ведекинда дает основание писать о Лулу так: «Гибкая, как змея, трепещущая чувственностью в каждом движении, думающая бедрами, обнаженная в каждом наряде, не знающая ни жалости, ни сомнения, она стихийна, как пол, воплощением которого стоит пред миром. Она — злой дух. Пассивная, как пассивен магнит, вокруг которого распределяются железные опилки, Лулу сеет вокруг себя адскую страсть, непреодолимым безумием пола заражает стариков и юношей, разбитыми существованиями и трупами отмечает свой победный путь».

Жаль, что в «Приюте Комедианта» все куда проще...

Елена Вольгуст,
Фонтанка. ру