18+
Проекты
Фото JPG / GIF, до 15 мегабайт.
Я принимаю все условия Пользовательского соглашения
Введите цифры с изображения:
22:39 21.09.2018

Инфляция элиты

В прошлой статье раздела «особое мнение» Евгений Вышенков поделился своими наблюдениями по поводу элиты и ощущениями от них. В конце предложил мне их прокомментировать. Ну, что ж, не я первый начал. Моими словами социология отвечает журналистике.


В прошлой статье раздела «особое мнение» Евгений Вышенков поделился своими наблюдениями по поводу элиты и ощущениями от них. В конце предложил мне их прокомментировать. Ну, что ж, не я первый начал. Моими словами социология отвечает журналистике.

Итак, что мы непосредственно наблюдаем в жизни? Есть уже довольно большая группа людей, чей стиль жизни предполагает очень высокие доходы. Ее олицетворяет Абрамович. Есть номенклатура государственных должностей и званий плюс совокупность человеческого материала, заполняющего эти ячейки. На вершине этой пирамиды Путин. И есть, наконец, люди, обладающие известностью исключительно благодаря мельканию на экране. Их символ – нечто вроде Галкина. Насколько я уловил из текста Вышенкова, от всех них его тошнит. Есть лишь небольшая группа по уму и творческим заслугам достойных называться национальной элитой. Они перечислены.

Евгений, вы не одиноки в своих чувствах. Но ваши личные симпатии и антипатии никак не влияют на объективно сложившуюся социальную стратификацию. Ваша ностальгия по меритократии мне по-человечески симпатична, но все же она уместна не более, чем презрительная гримаса у мужчины, листающего свежий номер журнала Playboy.

Да, пропуск в элиту исключительно на основании достоинств и заслуг перед обществом уже не действителен, как когда-то перестали действовать потомственные титулы. Да и само слово изрядно съедено инфляцией. Предикат «элитный» давно служит маркетинговым инструментом для продажи сантехники, мебели и недвижимости людям с комплексами и амбициями.

Но избранное меньшинство, наделенное высоким статусом, есть и будет в любом обществе, каким бы эвфемизмом ни пользовались для его обозначения. А трудности с определением, на которое указывает заместитель директора АЖУРа, не его собственные, а есть следствие мучительного процесса брожения и смены элит, которое переживается в стране уже второе десятилетие. Даже наше главное достижение, стабильность, пока еще не привела к формированию настолько сплоченной правящей элиты и обслуживающей ее прослойки деятелей культуры, чтобы изжить внутренние конфликты и прекратить всякое обновление – хотя именно такое желание прочитывается за недавней предвыборной кампанией. Вопросы объективного критерия отнесения к элите, внутреннего членства и внешнего признания до конца не решены. Отсюда пошлость и смятение в умах.

Но признайте, что раньше было еще ужаснее. Социальный статус был настолько зависимой переменной, что на вершине пирамиды оказывались самые неожиданные персонажи. А все оттого, что табелей о рангах было бесчисленное множество. Успех органично заменял мораль, и успешные люди всегда находили общий язык, их тянуло друг к другу. О простоте взаимной конвертации позиций в различных социальных полях, а, значит, о полной открытости элиты свидетельствовало, например, то, что вора в законе, народного артиста, генерала ФСБ и ученого-полярника можно было увидеть в обнимку на одной фотографии. И эта фотография стояла на книжной полке у сотрудника администрации президента. А еще на книжной полке – собрание сочинений Солженицына и Довлатова. И вот вам ментальная карта элиты девяностых – никакого сквозного принципа.

В сегодняшней России видны более четкие способы конституирования элиты. Их два с половиной. Первый – чисто американский, когда заслуги и таланты, будь то в политике, исполнении мюзиклов, продаже нефти, бутлегерстве, спекуляции землей и т.п. превращаются в деньги, а деньги всех уравнивают и возвышают. Доступ в элиту покупается через стиль жизни и потребления: особняки на Гудзоне, Рублевке и т.п. Рынок определяет то, что считается умом. Если ты смекнул, что и как можно выгодно продать, то рынок оценит твой ум хорошим вознаграждением. Это демократично и справедливо. Элита американского типа всегда открыта нуворишам, ей не нужны внешнее признание и известность.

Второй способ – европейский, через близость ко двору и доступ к «благородным» собраниям. При дворе участники действа светятся отраженным светом суверена; полноценного рынка нет, а есть суррогат: блага раздаются за службу, лояльность и подхалимство. Элита сталинского времени создавалась по модели того класса, который она отправила на свалку истории. Это подметил еще Троцкий в «Преданной революции». Стахановцев, летчиков, ткачих, актеров, военных, партейцев, балерин и т.п. регулярно собирали в Кремлевском дворце. Мало иметь таланты и заслуги – важно, чтобы их отметил сам товарищ первый. Функция кремлевских приемов – закрепить за первым лицом право признания заслуг и монополизировать раздачу статусов. Они возродились в этом качестве с момента инаугурации-2004.

И еще один способ, половинчатый, потому, что самый дешевый и виртуальный: медийная известность. Элитой здесь считаются те, кто благодаря СМИ выделены особо, кто известен под именем или псевдонимом в противовес остальным, не выделенным ничем. Масса – это безымянные зрители, а элита – имеющие имя за счет появления на экране. Если исключить людей, профессионально связанных со сценой, то в этом поле создается не столько элита, сколько та ее часть, которая живет публичностью.

Реальным тестом для статуса является его передача следующим поколениям. В Англии этим занимается образовательная система, с детства изымающая отпрысков для жесткого воспитания в public schools. В Америке когда-то это была школа жизни – отцы считали свом долгом не давать сыновьям ни цента, чтобы те сами поднимались, доказывая, что достойны наследовать капитал. В России с подрастающим поколением большая проблема.

Те, кто расталкивал локтями старую элиту, чтобы занять свое место и обрасти земельными участками с недвижимостью, не могут передать своим наследникам главное – злое упорство зависти, движущее социальный альпинизм. Изнеженные сынки умеют только тратить отцовские состояния. Если общество живое, то на втором поколении элита снова проседает. Поэтому те, кто уже наверху, пытаются, как во время средневековой осады, отбросить лестницы и закрыть для других возможность карабкаться вверх. Так стабильность подготавливает революции.

Но все не так мрачно. Хорошая новость состоит в том, что есть множество достойных и небедных людей, которые живут вполне осмысленно и без того, чтобы определять себя через принадлежность к некоторому кругу. Они не смотрят телевизор, не голосуют за партию власти, не создают кумиров. Они могут быть предпринимателями или профессионалами в своих областях. Они равняются на высочайшие стандарты в своей области, подчиняя жизнь тому, чтобы превзойти их и задать новые. Думаю, что это описание подходит не только для Бродского или Тарковского, но и для все большего числа людей, для которых идея достойной жизни лежит вне принадлежности к элите.
На них вся надежда.

Вадим Волков
профессор Европейского университета в Санкт-Петербурге

Наши партнёры

Lentainform

Загрузка...

24СМИ. Агрегатор

MarketGid

Загрузка...