Салют, провинция

Праздничный питерский салют в честь юбилея Победы не отгремел. Он просто был. То есть его было видно. Смотреть по телеку НЕ такой же салют в столице было пасмурно. Вот там громыхнуло от души. Зато мы культурная столица? Нам сильно мешают амбиции. Признать бы, что мы провинция у моря. И станет нам легче. А значит, лучше.

На салюте 9 мая 2010 года был. Исключительно из-за сына. Запомнилось немногое. Во-первых, пьяных было мало. Во-вторых, был шикарный закат солнца. Красного, марсианского, разрезанного горизонтом Финского залива пополам. Пожалуй, все.

От прочего хочется увернуться. С первых залпов и не массовых криков «ура» в толпе на набережной установилась некая неловкость. С залпами последующими пошел говорок, мол, это вовсе и не салют, а пародия. Взрослые стали «цыкать» друг на друга – ведь вокруг впечатлительные дети. Они должны радоваться, а не правду впитывать.

Я не решился иронизировать вслух, что несколько лет назад на юбилее у своего друга – известного питерского предпринимателя - видел фейерверк пожирнее. Может, лишь чуть ниже.

Эта история не о том, что кто-то что-то украл. И, разумеется, не о белых ночах, кои подвели картинку. Эта история по поэту - выпало нам в империи родиться и лучше жить в провинции у моря.

Что мы только ни пишем о нашей «столице». Она и культурная, и инновационная, и футбольная (была до недавнего времени). Мы даже в глубине радовались абсолютно искусственному бренду «криминальная столица». Типа чисто: и здесь наши гангстеры всех умыли. Все бы сюда федеральные центры переместить. Начали с Конституционного суда, заговорили о штабе военно-морского флота. А это мешает в первую очередь нам. Братцы-станишники, Владимир Ульянов вместе со столицей сбежал в Москву в 1918 году. Навсегда. Вопрос закрыт еще при коммунистах.

Есть несколько важных причин признать свою провинциальность. Но самодостаточны две - по хорошему выражению питерской журналистки Марии Элькиной (и не только она говорит это!) : «правду говорить легко и приятно» - мы прикладываем много усилий, чтобы соответствовать высокому званию, а как только смиримся, то начнем тратить деньги адекватно. А так нам ресурса не хватает.

То есть можем стать богаче.

Мы так кричим о культурности, что скоро бросим последний довод – метрополитен имени Ленина – самый читающий метрополитен в мире. Отчего тихо не сказать, что мы прекрасная провинция с неподражаемым неоклассицизмом и самым большим в России собранием живописи? Мы же скучно и блекло живем в декорациях абсолютной красоты. А если провинция, то зачем же нам небоскребы? А то мы горой против детища Газпрома (который по гамбургскому счету никому не помешает), но очень горды за «Зенит», в котором последнее исподнее куплено на газпромовские деньги. Где логика, патриоты? Если уж против, так по-мужски – и ввысь, и вглубь.

Пока мы думаем, что мы такие и сякие, мы как бы стоим на сцене – нам прожектора глаза слепят, вся публика давно разошлась, а мы не замечаем – все поем. И притом хором. А так – раз - и вдруг поняли, что не обязаны быть лучше других. Ведь мы любим свою квартиру не за то, что она на каком-то там этаже, а за то, что это наш дом. Где семья. А пока это мешает нам самих себя полюбить.

Еще провинция всегда может позволить себе чудачества. «Небоскреб» не ввысь, а вширь, например. Захочется смотреть. Любопытные вещи в любой столице растворяются. Центр обречен. В столицах калейдоскоп всего. Ну, кто бы заметил в Нью-Йорке «Дом музыки», созданный революционером стройки Ремом Колхасом? А теперь, как только вспоминают Португалию, то помимо Лиссабона тут же указывают на маленький город Порто, где есть революционное строение Рема.

Нам бы провести адекватную внутреннюю инвентаризацию. Вокруг много всего хорошего. Это позволит не растеряться. И не надо в кулаке сжимать Минерву с крыши Академии художеств. Здание-то отличное, а школа внутри хромает.

Ну, очень трудно убеждать себя, что митьки – мировая живопись. Немного не канает. А вот то, что митьки - это круто, это только наше, это прикольно - сделает из них не чердачный бренд, а питерский. И начинаться он будет в лавке для туристов в Пулково-2. Локальный сувенир – все с собой увезут.

Можно вспомнить и серьезное. В Праге, к слову, каждый третий из десятков миллионов туристов подходит к дому, где жил Кафка, и покупает всякую чепуху в магазинчике на углу этого же дома. При этом 99 процентов никогда, даже под пыткой, Кафку читать не станут. А у нас на углу Литейного и Пестеля жил Бродский. Так мы в рвении культурном доску пришпандорили. О ней пара человек знают.

Кстати, сувениры из Прованса дороже и любопытней, чем из Парижа. А Санкт-Петербург не Лондон, конечно, но единственный туристический город в России.

Вдруг мы поймем, что мы не «самые» и захочется взглянуть, как там устроены музеи? Уйдет островное сознание – все, что вокруг нас – это окраины.

А вдруг мы действительно способные. И не только способны перебирать к нам не относящиеся имена итальянцев. Так, смотришь, и лет через тридцать что-нибудь создадим для антологии архитектуры планеты Земля.

Воображение вбок нас выручит. Давайте прыгать не в длину, а играть в домино. Тем более, что деньги нам дают, а расходуем мы их скверно: дороги - дрянь, образование хромает, пресса (вместе со мной) затрапезная.

Наше стремление вверх – нам не по карману. И всех раздражает. Как на салюте.

Замдиректора АЖУР Евгений Вышенков