Единоушибленные

Главный по Совету Федерации Сергей Миронов посмел усомниться в том, что Владимир Путин - гений, вождь народов и стальной полководец Вселенной. К тому же он умудрился это сделать на Первом федеральном канале, беседуя с Владимиром Познером. И хотя премьер-министр никого и ни о чем не просил, на его защиту встали члены партии, лидером которой он является. Запахло передовицами тридцатых годов: «Требуем смерти троцкистско-фашистским прихвостням». Все по Шварцу, по-драконовски.

Сергей Миронов поговорил с Познером, а значит, с нами. Речь его была не блистатель­на. Познер не вскакивал в эфире и не вздер­гивал руки к небу с криками: «Да вы что!» Спо­койно, корректно, обтекаемо Миронов огла­сил свое несогласие с антикризисными мера­ми правительства. Миронов (цитата): «Мы не согласны с теми антикризисными мерами, которые предлагал Владимир Путин, и поэто­му мы предложили свой антикризисный план». Согласитесь, интонацией «революция в опасности» и не пахнет. На Нобелевку тоже не тянет. Это мнение Миронов высказал последним.

Но уже рано утром - без объявления травли - на Миронова кинулись стаей. Кинулись и понадкусали. Единогласно и, что страшнее, единодушно прозвучали требования правя­щей партии «Единая Россия» сместить Миро­нова с кресла главы Совета Федерации. Единственное, чего не было, так это ссылок на возмущенные письма трудящихся. Они просто не успели еще дойти, ведь эфир с Поз­нером окончился поздно ночью. К обеду 3 февраля негодование единороссов нарастало, казалось, еще немного - и они потребуют лишить Миронова гражданства. В этом слу­чае мы все бы вспомнили слова Ахматовой после ареста Бродского: «Какую биографию делают нашему рыжему».

К тому же дошло до прямых оскорблений - депутат Госдумы Исаев назвал Миронова «крысой». То есть перешел на воровское арго. Дальше. «Оппозиционеры» не поддержали Миронова, а только подшепетовали вместе с «янычарами» из окружения Грызлова.

Сам Миронов, проснувшись поутру, немно­го обалдел и дал пресс-конференцию. Заго­ловком его ответа можно было поставить культовую фразу из фильма «Особенности национальной охоты»: «Ну, вы, блин, даете!»

Миронов как бы отмахнулся, намекнув на 1937-ой год. Его назвали Кощеем. Миронов парировал «иванушками-дурачками», что, безусловно, точнее.

Только ленивый еще не сравнил «ЕдРо» с КПСС. Но единороссы продолжают настаивать на таких аналогиях. Вплоть до мордобоя. В дополнение хочется особо подчеркнуть: «Товарищи правящие, если вам все равно то, что над вами издевается вся страна, так за что вы из Владимира Путина клоуна лепите? Он вас просил?»

Хотя, может, время года такое. Снегопады вот навалились, явно проплаченные западны­ми спецслужбами. В пробках с мигалками медленнее перемещаться стали. Больше думать. И началось...

Единороссы требуют политической смерти для Миронова. Центр общественных связей ФСБ отвечает на задержание сотрудников ФСБ на Украине искрометным: «А это наш ответ на неадекватные действия украинских властей». Губернатор Матвиенко предлагает сбивать сосульки лазером. Мосгордума оза­ботилась судьбой столичных велосипеди­стов, обязав их сдавать на права, очевидно, с трехлетнего возраста. А первый заместитель МВД Суходольский реагирует на известное открытое письмо столичных омоновцев, рас­сказавших прописные истины, так: «Чудовищ­ная ложь».

Может, хватит, а? Вследствие этого на предприятиях Отчизны резко понижается производительность труда, так как все дер­жатся за животики.

В 1989 году Горбачев обсуждал вредность «Архипелага ГУЛАГ». Его убедили в обратном. Времена были лютые - в газетах правящую коммунистическую уже полоскали вовсю. И он согласился: «Тогда что ж. Придется и мне это прочитать».

Может, и единороссам, министрам, замам и депутатам почитать? Не Солженицына, конеч­но, - у него книжки слишком толстые. А Чехо­ва к юбилею, например. У Чехова рассказы короче и хорошая русская речь.

В заключение приведу еще одно доказа­тельство. Как-то в начале 1990-х в камере внутренней тюрьмы Литейного, что на Захарьевской, сидели двое. Авторитет Вячеслав Кирпичев по прозвищу Кирпич и Армен Григо­рян, проходящий по делу Балтийского мор­ского пароходства. Кирпич за долгие вечера написал свой первый и последний фундамен­тальный труд на двадцати страницах. Назы­вался он «Юриспруденция в СССР».

- Ну как? - спросил он Армена, дав ему про­честь.

- Слава, ты не пиши, ты читай больше.

Евгений ВЫШЕНКОВ, заместитель директора АЖУРа