Артур Чилингаров: Мы обязаны думать о потомках

Недавно известному исследователю Арктики и Антарктики Артуру Чилингарову исполнилось 70 лет. В интервью "Фонтанке" герой Советского Союза и России Чилингаров рассказывает об арктической доктрине, о нашем углеводородном будущем, о полюсном туризме и о том, как едва не погиб на дне Ледовитого океана.

- В 2008 году президент Медведев утвердил "Основы государственной политики Российской Федерации в Арктике на период до 2020 года и дальнейшую перспективу", получившие упрощенное название "арктической доктрины". Что-то сделано в рамках этой доктрины за истекший год, а что еще впереди?

- Подписанию этой доктрины предшествовало выездное заседание некоторых членов Совета безопасности России, состоявшееся под руководством секретаря Совбеза Николая Патрушева на недавно построенной российской заставе на Земле Франца Иосифа. Там я доложил о состоянии национальной безопасности России в Арктике. С этого и началась активизация наших интересов и выработка стратегии присутствия России в данном регионе. Была разработана специальная программа по задействованию в этой работе всех заинтересованных министерств и ведомств страны.

Прежде всего, конечно, имеется в виду охрана государственной границы: строительство морских судов для пограничных сил, строительство застав и полярных станций, которые мы уже начали возводить на островах Диксон и Белый, на Земле Франца Иосифа. Колоссальное значение имеет все, что касается Северного морского пути. В рамках выполнения арктической доктрины в прошлом году северный атомный морской флот вернулся к государству, в госкорпорацию Росатом. Организован попечительский совет этого флота, в котором мы с Кириенко - сопредседатели по развитию Севморпути и Арктики вообще. Более того, будет создана группировка войск Вооруженных Сил Российской Федерации, воинских формирований - в первую очередь пограничных органов - в арктической зоне, способных обеспечить военную безопасность в различных условиях военно-политической обстановки в этом регионе. В общем, президент и Совет безопасности дали толчок - и теперь мы из Арктики никуда не уйдем. Я координирую эту работу, выступаю за международное сотрудничество, но защита национальных интересов - это святое.

- Кроме защиты национальных интересов, немаловажное значение имеют ведь и новые возможности для добычи нефти и газа на арктическом континентальном шельфе?

- Да, отдельным блоком идут научные наблюдения. Активную работу ведет ВНИИ Океангеология, изучая все, что связано с континентальным шельфом и его границами; ему помогают и Госгидромет, и Министерство природных ресурсов... Ну, порой мне, как спецпредставителю президента, приходится их, конечно, немного подталкивать. Несмотря на некоторые проблемы, единственная из присутствующих в высоких широтах Арктики российская дрейфующая станция "Северный полюс" продолжает зимовку. Сейчас задача такова, чтобы через 50 лет наши внуки и правнуки имели такую же ресурсную базу, какую имел Советский Союз и имеет Россия сегодня. Разведанную, защищенную экономически в различных международных договорах и организациях. Все это может дать шельф. Для этого будут осуществляться геолого-геофизические, гидрографические и картографические работы по подготовке материалов для обоснования внешней границы арктической зоны нашей страны. Мы будем разрабатывать и внедрять новые виды техники и технологии для освоения морских месторождений полезных ископаемых и водных биологических ресурсов в арктических условиях, в том числе в покрытых льдом районах. Сформируем парк авиационной техники и судов рыбопромыслового флота, создадим инфраструктуру для работы в условиях Арктики. Мы обязаны думать о потомках, как о нас думали наши предки!

Наши отечественные исследователи еще до Великой Отечественной войны создали Северный морской путь и ледокольный флот, а после войны и атомный флот. Тогда, конечно, было еще очень трудно предположить, что мы вплотную подойдем к тому, чтобы начать добывать полезные ископаемые на глубинах, из шельфов. Но эти люди-то понимали, что Арктика когда-то будет интересна для всех, поэтому и стали осваивать побережье. Пошли экспедиции, геологи осваивали месторождения, строили города, поселки... Я сам участвовал в ямальских экспедициях в 1976 году и был уверен, что газовый континент в Харасавее когда-то заработает. И вот сегодня мы уже знаем, что на Харасавее начинается добыча нефти и газа. Мурманская и Архангельская области, Ненецкий автономный округ, Красноярский край, Ямал, Тюмень, Якутия, Чукотка: нефть, газ, алмазы - все это сегодня кормит Россию.

- Оказало ли влияние на стимуляцию решений государства о военно-экономическом присутствии в Арктике ваше погружение в августе 2007 года на батискафе "Мир" на дно Ледовитого океана под Северным полюсом?

- Да, конечно, наше погружение подтолкнуло принятие арктической доктрины, имело ярко выраженный политический окрас. Но, прежде всего, это была географическая экспедиция, результатом которой было выдающееся географическое открытие.

Мой французский друг, известный исследователь, Жан Малори написал мне: "В ряду открытий Беринга, Амундсена, Папанина идет открытие Чилингарова с его бригадой, которая погрузилась на дно Ледовитого океана и установила не на льду, а в самой точке Северного полюса российский флаг!" И это действительно открытие! Быть может, мы мало раскручиваем его, но, повторюсь, это настоящее географическое открытие, признанное всем мировым сообществом. Два года назад я был в Клубе исследователей в США. Это очень значимая организация, каждый год там собирается тысяча человек. Одетых во фраки нас вывели на сцену, и американцы сказали: "Просим всех встать! перед вами первые люди на земле, которые видели дно Ледовитого океана в точке Северного полюса!"

Но дальше, конечно, под наше географическое открытие, что называется, пустили политику. Теперь многие страны, Канада, например, заявляют, что им надо увеличить бюджет на подобного рода исследования, иначе они окончательно отстанут от России. Так что мы не имеем права останавливаться. В рамках арктической доктрины в Санкт-Петербурге было заложено новое исследовательское арктическое судно, которое через полтора года пойдет на смену "Академику Федорову". Вехи есть. Но, я считаю, что нам нужен еще и новый ледокол. И я уверен, что сегодня, когда атомный флот вновь находится в руках государства, там произойдет модернизация, и появится совершенно новый атомный флот. В том числе и новый ледокол. Хотим, чтобы его назвали "Алексей Трёшников". Это питерец, академик, мой учитель.

- Детали погружения на батискафе интересны всем. Вы видели дно? Существовала опасность не всплыть? Страшно было, Артур Николаевич?

- Ну, разумеется, там сплошная темнота! Я четко знал, что вероятность вернуться живым из этой экспедиции процентов тридцать. Самая маленькая вероятность выжить из всех экспедиций, которые я до сих пор провел! Поэтому я, конечно, чувствовал страх, давая команду на погружение. Но виду не показывал. Экспедиция-то была комплексная - 500 человек, два экипажа, вертолет. Сначала нам надо было провести корабль "Академик Федоров" в точку полюса, поскольку он был базой для "Мира" - а это целая лаборатория, целая система управления, как в космическом центре. Мы не один год к этому готовились. Само погружение - туда и обратно - продолжалось девять с половиной часов. Но за это время случились две экстремальных ситуации... Мы шли по дну, чтобы выйти в оптимальную точку подъема, и, когда наш двигатель начинал работать, мы обрастали илом, который оседал на аппарате. В итоге мы никак не могли оторваться от дна и не понимали, почему это происходит. Из трех грузов два сбросить нам удалось, а третий - нет. Но, по идее, это не должно было нам мешать выскочить наверх. Но, тем не менее, мы больше двух часов висели в десяти метрах у дна, а над нами было больше четырех километров воды! Я решил, что это конец. Уже потом, на корабле, мне показали как наш батискаф облеплен грунтом. Я прикинул, что если бы на батискаф осело еще 4-5 килограммов ила, то мы бы навсегда остались на дне. Но и этим экстремальные ситуации не закончились. При всплытии мы ударились об лед, разбили часть аппаратуры, и, в результате, перестали различать: где вода, а где лед. Народ на корабле недоумевал, почему мы проходим полынью и уходим дальше под лед, вместо того, чтобы всплывать.

- В январе этого года вы были в инспекционной поездке на Южном полюсе. Что представляет из себя сегодня самая южная точка земного шара? Кому она принадлежит?

- Собственно сама точка Южного полюса - это мощная американская антарктическая станция, на которой расположен аэродром, принимающий самолеты. Там регулярно живут больше ста человек. На самой большой американской антарктической станции живет около тысячи человек. В принципе, по международному договору по Антарктиде ни у одной страны мира на Антарктиду притязаний нет. Но в реальности без американцев на Южный полюс попасть очень сложно. Они даже туристов практически туда не пускают: есть у тебя палатка, ну и сиди там. Мы недавно восстановили наши станции в Антарктиде - там зимовщиков человек 150, и это очень здорово. На станции "Восток" проводится бурение - сейчас временно приостановленное - и все мировое сообщество ждет, когда же мы войдем в озеро, расположенное под этой станцией.

- Вы упомянули туристов, приезжающих на Южный полюс. Слышал, что есть искатели приключений и на Северном полюсе. Правда, что Россия оказывает содействие людям, жаждущим острых ощущений на самой северной точке земли?

- Пожалуйста! Плати деньги и лети! Есть туристические компании... Людей привозят на российскую арктическую ледовую базу "Борнео", которую организует в том числе и ассоциация полярников. Это своего рода платформа в районе полюса. Все, кто желает побывать на полюсе, эту базу миновать не могут. Там палатки, размещение... Программы пребывания разные. А уже дальше, на полюс, кто на чем: на вертолетах, князь Монако, к примеру, поехал на собаках; кто-то идет пешком; сейчас, слышал, на полюс собираются велосипедисты... Туристическая деятельность позволяет сохранять часть профессионального коллектива, работающего в Арктике, который занимается строительством аэродрома и полосы на льду. И это нормально. Туристическая деятельность дает нам возможность и содержать науку. После двенадцатилетнего перерыва наша первая станция "Северный полюс-32" была организована именно за счет туристских денег и спонсорской помощи.

- В позднее советское время вы были председателем государственного комитета СССР по гидрометеорологии. Действительно существует проблема радикального потепления климата на земле?

- Очень сложно сказать. Слишком сложно сравнивать. Может быть, сто лет назад было и по-другому... Сложно ухватить тенденцию. То, что сегодня наблюдается, носит, скорее, межсезонный характер. Ну, ледовитости, действительно, стало меньше. Но завтра может быть и больше. Кстати, есть две гипотезы: потепление и похолодание климата. Потепление большинство ученых все-таки связывают с вредными выбросами в атмосферу, а не с естественным изменением климата. Для нас это очень опасно, потому что на вечной мерзлоте у нас расположено много жилых поселений, все наши трубопроводы идут по вечной мерзлоте. И если эта вечная мерзлота начнет уходить на север, в стране могут возникнуть много проблем. Поэтому мы активно следим за климатом в этом смысле. Я за то, чтобы была принята отдельная программа по этому вопросу. Ведь Ледовитый океан - мощный индикатор и погоды, и изменения климата в целом. Есть также и версия похолодания, как я уже говорил. Гольфстрим, который дает существенную климатическую составляющую - теплые воды, уходит на глубину и в результате вся Англия и Европа покрываются льдом. Такая вот американская гипотеза.

Лев Сирин, Москва, "Фонтанка.ру"

Справка:
Артур Николаевич Чилингаров родился в 1939 году в Ленинграде. Блокадник. Герой Советского Союза и Герой России.

Трудовую деятельность начинал в качестве слесаря на Балтийском судоремонтном заводе. В 1963 году закончил Ленинградское высшее инженерно-морское училище (теперь Государственная морская академия им. адмирала Макарова) по специальности "Океанология". После окончания вуза инженером-гидрологом работал в Арктической научно-исследовательской обсерватории в поселке Тикси. В 1965 году впервые за всю историю ВЛКСМ был избран беспартийным секретарем райкома (Булунского РК ВЛКСМ Якутской АССР); оплошность была устранена: на следующий после избрания день Чилингарова срочно приняли в комсомол.

В 1970-е годы начальник многих научных экспедиций, оказавших огромное влияние на освоение Арктики; начальник полярных станций на Северном полюсе. В последующие годы работал в системе Росгидромета.

В 1986-1992 годах – заместитель председателя Государственного комитета СССР по гидрометеорологии и контролю природной среды, начальник Главного управления по делам Арктики, Антарктики и Мирового океана.

В 1999 году руководил сверхдальним перелетом многоцелевого вертолета Ми-26, показавшим возможности эксплуатации винтокрылых машин в центральных районах Северного Ледовитого океана.

В 2002 году Чилингаров возглавил полет одномоторного самолета Ан-зт на Южный полюс.

В 2007 году совершил две заметные полярные экспедиции. Вместе с главой ФСБ Николаем Патрушевым совершил полёт на Южный полюс на вертолёте. В августе 2007 на батискафе "Мир" вместе с семью другими исследователями опустился на дно Северного Ледовитого океана в районе Северного полюса.

В Государственной думе с 1993 года. В настоящее время первый заместитель руководителя фракции "Единая Россия".

Член-корреспондент Российской академии естественных наук.

Герой Советского Союза (14 февраля 1986 года) – за образцовое выполнение задания по высвобождению научно-исследовательского судна "Михаил Сомов" из льдов Антарктики.

Герой Российской Федерации (9 января 2008 года) – за мужество и героизм, проявленные в экстремальных условиях, и успешное проведение высокоширотной арктической глубоководной экспедиции.