Разбились два истребителя Су-27. Лучший летчик России Игорь Ткаченко погиб. Об этом известно всем. Но министерство обороны окопалось и молчит. Министерство выдает информацию щепетильно, дозированно, бережно уточняя данные. Очевидно, для министра ключевыми словами в авиакатастрофе являются «в преддверии авиасалона». Министр обороны Сердюков ведь из коммерсантов, а, значит, самая неприятная новость касается преддверия продаж.

Давным-давно, еще в самом конце прошлого тысячелетия в Чечне боевики сбили вертолет с нашими парнями. Это сразу попало на информационные ленты, так что заместитель командующего федеральными силами полковник Борис Подопригора (в те времена) должен был откомментировать случившееся.

Ему тогда раздались три телефонных звонка. И все по спецсвязи. Первый от командующего: «Ты отвечаешь за информационную политику, вот, Боря, ты и расхлебывай». Второй от высокого генерала из Генштаба: «Контртеррористическая операция проходит, как известно, успешно, а посему боевики сбить ничего не могли. Произошел несчастный случай». Третьим позвонил первый вице-премьер правительства, а тогда им был Илья Клебанов: «Борис Александрович, на кону крупный контракт с Индией на поставку именно таких вертолетов. Поэтому никаких авиакатастроф из-за неисправностей быть не может. Вертолет сбит боевиками. Вы меня хорошо слышите?» Полковник Подопригора сказал все, что думает о ценных, но взаимоисключающих приказах. Но про себя. А как человек многоопытный федеральному телевидению он заявил: «Произошла трагедия. Давайте сначала соберем останки и похороним ребят». Никто не помнит сегодня имена тех солдат. Они обречены быть неизвестными.

16 августа 2009 года произошла не «просто» трагедия. Погиб лучший военный летчик России. Игорь Ткаченко был и заслуженным, и гвардии полковником, и летчиком-снайпером, и руководителем авиагруппы «Русских витязей». Ткаченко знали и Путин, и Медведев. Именно он 9 мая этого года, пролетая над Красной площадью, поздравил в прямом эфире на весь мир ветеранов Великой Отечественной войны.

Ткаченко не в дурацком ДТП погиб. Он выполнял приказ. О его смерти сообщили все серьезные телевизионные каналы за рубежом, все радиостанции… Последним в эфир влез помощник главкома ВВС Владимир Дрик. Он уточнил: «По уточненным данным, в катастрофе один из трех летчиков погиб» (на вечер 16 августа 2009 года это была вся исчерпывающая информация от МО РФ).

Какая выдержка, какое самообладание! Но мы все услышали – ты ас, если нет препятствий предпродажным сделкам на многомиллионные суммы. А если есть, то ты лишь «один из».

Представляете, что произойдет в скучном августовском эфире, если у кого-нибудь из поп-звезд в аэропорту украдут багаж? Сколько появится известных ньюсмейкеров? Сколько представителей МВД заявят о неотложных оперативно-следственных мероприятиях и недопустимости подобного.

Навряд ли министр Сердюков лихорадочно созванивается с президентом: «Дмитрий Анатольевич, что говорить, что говорить?» А Медведев перезванивает Путину: «Ах, прямо не знаю, прямо не знаю». Скорее всего, тут иное. Воскресенье, знаете ли. А потом – понедельник, вторник и что-нибудь еще произойдет. Россия и летом страна огромная. Вот новость о гибели Ткаченко и замылится Яндексом.

И мы не увидим лафета с телом Первого летчика, покрытого триколором. Не перехватит дух от чеканного шага почетного караула и снятых фуражек генералов. Этих блестящих офицеров до… самого верха своих сапог.

Не назвала пока страна Ткаченко своим легионером. Если бы он знал о своих «пышных похоронах», вряд ли бы так рисковал всю свою жизнь.

Такие времена. Этот кризис пострашнее финансового.

В середине 19-го века жил британский фельдмаршал – герцог Веллингтон. Он как-то сказал: «Я надеюсь только на то, что противник, услышав имена наших героев, ужаснется». Похоже, публичная политика министерства обороны достигла своего. Противник ужаснулся.

Замдиректора АЖУР Евгений Вышенков