Ждем «широких заявлений»

В России от главы государства традиционно ждут не юридических обоснований, а высшей справедливости. Дмитрий Медведев через десять дней после расстрела в центре Москвы адвоката Станислава Маркелова и журналистки Анастасии Бабуровой передал соболезнования семьям убитых. Президент поступил по справедливости, хотя и объяснил свою запоздалую реакцию юридически: сказал, что не хотел оказывать влияния на следствие, сразу же характеризуя убийство как политическое.

Позицию Медведева озвучил главред «Новой газеты» Дмитрий Муратов, которого вместе с совладельцем газеты, экс-президентом СССР Михаилом Горбачевым пригласили в Кремль.

Уже сам факт такой встречи первого лица с представителями не замеченной в симпатиях к власти прессы слишком выделяется из практики власти последнего десятилетия. Слова Медведева означают еще больше. Во-первых, выяснилось, что президент, как, наверное, большинство, все же считает убийство политическим (а каким еще считать демонстративный расстрел средь бела дня в самом центре столицы). Во-вторых, президент действительно сам читает интернет и газеты, причем не только те, что пишут о нем хорошо.

Молчание руководителей страны после расстрела активно обсуждалось в оппозиционных ресурсах. Желание не влиять на действия правоохранителей понятно, но ведь ничто не мешало просто сказать слова сочувствия погибшим, не давая оценок, сразу после трагедии. Выждав паузу, Дмитрий Медведев показал, что готов не только признавать, но и исправлять ошибки. До сих пор такое поведение верховной власти считалось проявлением слабости и было категорически исключено.

Предшественник Медведева, кстати, хоть и с оговорками, иногда публично соболезновал погибшим противникам. Правда, его выступления адресовались в первую очередь зарубежной аудитории. «Смерть человека – это всегда трагедия. И я приношу свои соболезнования близким господина Литвиненко и его семье. Между тем, насколько мне известно, в медицинском заключении британских врачей нет указаний на то, что это насильственная смерть. Нет этого. Значит, нет и предмета для разговоров подобного рода», - говорил в Финляндии Владимир Путин через несколько дней после загадочной смерти Владимира Литвиненко.

После убийства Политковской Путин молчал три дня, прежде чем (будучи в Германии) назвал случившееся «отвратительно жестоким преступлением, которое не должно остаться безнаказанным». Тогда же он заявил, что убийство журналистки причинило правительству гораздо больше вреда, чем любая из ее статей, а ее влияние на политику было минимальным. За день до этого он по телефону обещал Джорджу Бушу, что правоохранительные органы предпримут необходимые усилия для объективного расследования гибели Политковской. К тому времени главы многих государств уже более определенно высказались об убийстве журналистки.

Смерть и убийство - как правило, трагедия. И к таким трагедиям наше общество слишком привыкло. И на политику у нас влияет всего пара-тройка человек, а не какие-то партии или, тем более, журналисты. И если президент будет публично соболезновать всем погибшим, известным и безвестным согражданам, то у него не останется времени на прочую работу.

Но мы вправе ждать от власти публичного осуждения убийц, независимо от того, были у них политические или прочие мотивы. Дмитрий Медведев, со слов Муратова, посчитал, что его соболезнование могло быть понято как «широкое заявление с содержанием оценок происшедшего». Может быть, именно такие заявления и оценки избавят кого-то от соблазна решать вопросы пулей? Тогда, глядишь, придется меньше соболезновать, что положительно скажется на имидже нашей страны.

Александр Горшков